Уильям Кук – Путешествие в 2000 год туда и обратно; или Полет во времени (страница 2)

- Точно так и есть, - ответил известный ученый. - Вы знакомы с моей работой?

- Я могу повторить ее наизусть задом наперед.

- Ах! Тем лучше… тем лучше, мистер Эверсон Ламли. Вы действительно та самая яркая звезда, которую я искал на небосклоне случайностей. Кроме того, вы сами - искатель истины и написали тот восхитительный фолиант "Возможности подсознательного эго".

- Так и есть, доктор Келпи, - ответил Ламли, выпятив грудь и подняв голову. - Работа всей моей жизни, сэр.

- Грандиозный труд, - пробормотал доктор Келпи. - Мы оба опередили свое время.

- Без сомнения, - с чувством ответил Ламли.

- Как вы думаете, Ламли, насколько вы опережаете свое время?

- Я бы сказал, лет на сто - ответил Ламли, поразмыслив несколько минут.

- По крайней мере, не меньше, - размышлял доктор Келпи, изучая своего гостя задумчивыми полузакрытыми глазами. - Мир всегда злоупотреблял теми, чьи идеи опережали окружающий мир, Ламли. В старые времена это были дыба и винт, кол и факел; в наши более современные времена - презрение, насмешки или, возможно, сумасшедший дом. Удивляюсь, как вы вообще нашли издателя для "Возможностей подсознательного эго".

- Я издал книгу сам, - признался Ламли, и в его словах прозвучала горечь гения. - Тридцать шесть экземпляров было продано, а остальные из тиража в тысячу экземпляров я распространил частным образом.

Сгорбленная фигура в большом кресле напротив откинулась вперед.

- Мой дорогой друг, ваш свет был слишком ярок для глаз этого века! Поразительный блеск вашего подвига ослепил ваших соратников! Но какая отвага! По крайней мере, тридцать шесть экземпляров этого ценнейшего труда будут бережно храниться, и в следующем столетии памяти его автора будут воздвигнуты памятники. Книга "Время и пространство и их ограничения" была принята примерно так же. Однако, в отличие от ваших революционных идей, некоторые из моих теорий я могу продемонстрировать практически уже сейчас. Но разве я бросаю жемчуг перед свиньями, разве я демонстрирую свои знания на благо тех, кто не может их понять? Нет! Но для вас, Ламли, для вас...

Взмахнув похожей на когти рукой, бесформенное тело опустилось обратно в глубину кресла.

- Для меня... - с нетерпением прошептал Ламли.

Прежде чем доктор Келпи успел ответить, откуда-то снизу послышался треск. За этим тревожным звуком последовал топот ног по лестнице. Ламли вскочил на ноги с выражением дикого страха.

- Кинч! - потрясенно воскликнул он, - Кинч вломился в дом, он идет за мной!

Доктор Келпи тоже поднялся.

- Спокойствие, - сказал он успокаивающим тоном. - Мы с вами были бы настоящими глупцами, Ламли, если бы не смогли использовать плоды наших далеко идущих открытий в своих интересах. Этот человек, Кинч, преследует вас по всему миру, не так ли?

- Да! - пробормотал Ламли, вытирая пот со лба. - Дюжину раз он был на волосок от того, чтобы поймать меня; но никогда, никогда я не был так напряжен, как в эту минуту.

Ламли бросил на него мучительный взгляд утопающего.

- Мужайтесь, друг мой! - призвал доктор.

- Мужаться? - воскликнул Ламли. - Как я могу мужаться, когда Кинч находится в дюжине футов от меня? Вы не знаете этого человека, доктор Келпи!

- Я скажу вам, почему вы должны встретить эту опасность со спокойствием, - продолжал доктор с горящими глазами. - Хотя ваш враг находится всего в дюжине футов от вас, Ламли, скоро он будет на целое столетие позади, и вы окажетесь в безопасности.

Доктор встал и направился к двери кабинета. В его словах была убежденность, а в манере поведения - уверенность, что произвело на Ламли сильное впечатление.

- Вы имеете в виду... - запинаясь, пролепетал Ламли, смачивая языком пересохшие губы.

- Я имею в виду, что Время, всемогущее, вырвет вас из лап вашего врага. У нас есть тридцать минут. В одну треть этого времени, или в десять минут, я могу втиснуть сто лет. Подождите немного.

Когда Ламли опустился на кушетку, доктор прошел к двери.

Глава 2. Тридцать минут отсрочки

Кто-то яростно стукнул рукой по дверям.

- Откройте, - раздался властный голос, - именем закона!

- Кто вы? - поинтересовался доктор.

- Джаспер Кинч, детектив. Там у вас Эверсон Ламли, и я не уйду, пока не заберу его с собой.

- Если вы дадите мистеру Ламли тридцать минут отсрочки, - сказал доктор, - я открою дверь.

- Дом охраняется спереди и сзади, и ему бесполезно пытаться сбежать.

- Тем больше причин, чтобы вы дали нам эти тридцать минут.

Последовала короткая пауза; затем, к большому удивлению Ламли, детектив ответил:

- Хорошо; но если через тридцать минут вы не отопрете эту дверь, я ее выломаю.

- Не стоит применять насилие. Присядьте, мистер Кинч, и устраивайтесь поудобнее.

Доктор Келпи отвернулся от двери.

- Не стоит доверять Кинчу, - сказал Ламли. - Он жесткий человек, доктор, и он хитер.

- Мы максимально используем наши тридцать минут, мой дорогой Ламли.

Доктор сел, достал из кармана часы и раскрыл их на ладони.

- Почему этот человек преследует вас? - продолжил он.

- Утверждают, что я проник в банк, - ответил Ламли, - и украл пятьдесят тысяч долларов. За мою поимку назначено вознаграждение в десять тысяч долларов, и Кинч охотится за этой наградой.

- Понятно. И вы не врывались в банк и не брали деньги?

- Боюсь, что так и было, доктор… подсознательно.

- Вот как!

- Если вы читали вторую главу моей книги, то поймете, как подсознательное "я" может быть виновно в чем угодно - в то время как реальное "я" не виновно, как новорожденный младенец.

- Это мысль, достойная двухтысячного года, если таковой вообще существует! - воскликнул доктор, потирая руки. - Я, конечно, все понимаю, и давно уже рассуждал на эту тему. Как это случилось, Ламли?

- Я проводил серию экспериментов с человеком, который называл себя моим другом, - криминологом и гипнотизером по имени Осборн. Осборн загипнотизировал мое сознание и подсознательно отправил меня в банк глубокой ночью, с дрелью и кувалдой.

- Ограбление, как я заметил из газет, прошло успешно, но меня заметил сторож и нашел несколько улик. Должно быть, я отдал деньги Осборну, потому что, когда я вышел из транса, я оказался один, и у меня не только забрали деньги из банка, но и украли мои часы, бесценную реликвию, и обобрали мой кошелек.

- Увы, бедный Ламли! - вздохнул доктор. - Я сочувствую вам, правда, сочувствую.

- С того самого часа, - продолжал Ламли горьким тоном, - я стал старательно избегать этого человека, Кинча. Теперь я без гроша в кармане, без средств к существованию и нахожусь в его власти. О, почему я тогда не прыгнул?

Ламли зарылся лицом в свой платок.

- Судьба предназначила вам еще один прыжок, Ламли, - сказал доктор, - прыжок через годы, который приведет вас в то время, когда ваша уникальная философия будет оценена по достоинству. Вы, несомненно, задаетесь вопросом, как мне удалось встретить вас в критический момент у причала на Северной реке.

- Хотелось бы, чтобы вы мне рассказали, - ответил Ламли, глядя на него снизу вверх.

- Я - любитель кристаллов, - сказал доктор, - но я развил это искусство почти до совершенства.

- В этом, - он положил руку на стеклянную сферу на столе, - я видел ваши странствия, день за днем и неделю за неделей, и в этом я также следил за Кинчем. Ночью, когда я увидел, как вы двое направляетесь к реке, я понял, что пришло время, чтобы помочь вам, если это вообще возможно. Поэтому я и разработал свой план.

- Это было очень мило с вашей стороны, и я вам благодарен.

- Оставь это, мой дорогой друг. Теперь мы подошли к важному моменту нашей беседы. Вы уже знакомы с некоторыми моими взглядами на Время и Пространство, но самое важное из моих открытий так и не было опубликовано.

- Почему?

- Я не осмелился. Ламли, для таких выдающихся мыслителей, как мы с вами, в наш вздорный век есть только тюрьмы и сумасшедшие дома.

- Верно, очень верно, - ответил Ламли, бросив взгляд на дверь кабинета.

- Однако вам, - продолжал доктор Келпи, - я могу открыться, как родственной душе. Вот в чем суть моей идеи: Мы преодолеваем пространство различными способами с помощью паровых машин, автомобилей и так далее. Почему же мы не можем преодолевать время так же, как и пространство?

- А почему бы и нет? - спросил Ламли, хотя и с некоторым недоумением.