Уильям Ходжсон – Тварь среди водорослей (страница 64)

Мы просидели в нашей блиндированной каюте три дня и три ночи в полной темноте. Мы буквально сходили с ума от ужаса и осознания своей полной беспомощности в борьбе с этим новым врагом, всплывшим на поверхность моря из неведомых глубин. Казалось, что спрут чует наше присутствие и берет нас измором. К концу третьих суток я не выдержал и, вооружившись топором, выбрался из каюты. Палуба представляла собой странную картину: будто шторм пронесся над судном и перевернул все вверх дном. Бортовые перила были во многих местах сорваны, причем оказались покореженными и согнутыми толстейшие железные штанги. Люк грузового трюма также был сорван и разбит вдребезги. Сам трюм был полон обломков разбитых ящиков и растрепанных тюков хлопчатобумажной массы. В двух или трех пассажирских каютах выдавлены двери, выбиты массивные стекла круглых окон. В кают-компании сорван с места и разбит огромный буфет, и осколки посуды усеяли весь пол. Но спрут, всласть поглумившись над судном, оставил-таки его в покое. Я тщетно оглядывал морскую поверхность поблизости – не было ни следа его присутствия… И только одно, быть может, указывало на недавнюю атаку чудовища – плот Монктона и Хорька, что все это время качался на водорослевой массе внизу, исчез.

С тех пор прошло десять месяцев. Мы до того напуганы всем пережитым, что уже никогда не остаемся на палубе, глядя по очереди на море, и убегаем в нашу блиндированную каюту при малейшем подозрительном движении воды. Нам все чудится, что морские твари подкрадываются к судну, подстерегая нас, чтобы всплыть сразу и броситься на абордаж. И Белла, по-видимому, разделяет нашу тревогу: верная собака время от времени навостряет уши, ее шерсть становится дыбом, а глаза наливаются кровью. Упорно глядя на море, Белла хрипло лает, словно предупреждая нас о грозящей опасности…

Но мы по-прежнему не теряем надежды на помощь извне. Сегодня я бросаю в море эту седьмую бутылку, доверяя ей написанную мною повесть о наших испытаниях. О, Боже! Неужели же Ты не сжалишься над нами и не пошлешь нам избавления? Если Ты караешь нас за наши прегрешения, то за что же Ты губишь еще и наше ни в чем не повинное дитя?

Но нет, нет! Спасение еще возможно!

Оно еще придет к нам.

Нужно только ждать…

Конец рукописи настолько сильно пострадал, что разобрать ничего нельзя. Морские власти всего мира в данное время заняты наведением справок по данному вопросу. Прежде всего пытаются установить, что это за пароход «Иоланта», упоминаемый в записях Макса. Пока что установлено, что бразильский пароход «Иоланта Диас» действительно пропал без вести около пяти лет тому назад. Но, по всем признакам, он разбился и затонул у берегов Бразилии, а не унесен в беспредельный простор океана. Есть еще итальянский пароход с таким же названием, совершавший рейсы между портами Средиземного моря и портами Аргентины – он сгорел, как официально установлено, в гавани Буэнос-Айреса, причем вся команда спаслась, а пассажиров на пароходе не имелось.

Правда, за эти пять-шесть лет пропало без вести немало разнообразнейших судов. Но покуда не удалось установить хотя бы по отношению к какому-либо из них, чтобы оно носило название «Иоланта» и, главное, могло быть покинутым экипажем в тех широтах, где, по описанию Макса, произошла указываемая катастрофа. Бразильское и аргентинское правительства по взаимному соглашению намерены отправить на поиски «Иоланты» для спасения ее пассажиров маленькую экспедицию, для чего уже снаряжаются военные крейсеры «Либертадор» и «Генерал Мариани». Результаты исследования Саргассов могут быть опубликованы не раньше осени текущего года.

Поживем – увидим…

Жители острова Миддл

– А вот и он, окаянный, – бросил старый китобой моему другу Тренгорну, когда шхуна медленно огибала остров Найтингейл. Старик тыкал чубуком черной глиняной трубки на маленький клочок земли по правому борту. – Это, сэр, – продолжил он, – остров Миддл, и скоро мы зайдем в бухту. Имейте в виду, сэр, я не утверждаю, что искомая посудина до сих пор там, а если она там, имейте в виду, я сразу предупредил: когда мы поднялись на борт, там ни души не было. – Он закусил мундштук зубами, сделал пару медленных затяжек, пока мы с Тренгорном разглядывали маленький островок через бинокли.

Итак, место действия – Южная Атлантика. Далеко на севере смутно маячила мрачная, обветренная вершина острова Тристан, крупнейшего из группы островов Да Кунья; в то время как на горизонте к западу мы могли смутно различить Неприступный остров. Однако и то и другое не представляло для нас особого интереса. Наше внимание было приковано к островку Миддл, сразу за Найтингейлом.

Ветер особо не ярился, и шхуна медленно продвигалась по темно-коричневой воде. Я видел, что моего друга мучает нетерпение узнать, по-прежнему ли в бухте находится остов судна, везшего его возлюбленную. Что до меня, то, несмотря на сильное любопытство, мой ум был недостаточно отвлечен, чтобы не испытывать легкого удивления насчет странного совпадения, инициировавшего наши нынешние поиски. В течение долгих шести месяцев Тренгорн тщетно ждал вестей о счастливом возвращении девушки, отплывшей к берегам Австралии, чтобы поправить здоровье. Однако вести не приходили, и общество уже успело мысленно похоронить бедняжку – все, кроме Тренгорна. В отчаянии этот малый предпринял последнюю попытку – разослал рекламные объявления во все крупнейшие газеты мира, и эта мера принесла определенный успех старому китобою, стоявшему сейчас рядом с ним. Этот человек, привлеченный предложенной наградой, добровольно поделился сведениями о найденном им судне без мачт, с названием, читавшимся на носу и корме: «Счастливое возвращение». Корабль стоял в уединенной бухте на южной стороне острова Миддл. Но даже эта находка не могла дать моему другу никакой надежды найти свою потерянную любовь: старый китобой поднимался туда вместе со своими подручными и установил, что корабль заброшен и безлюден. «И минуты там, впрочем, не пробыл», – оговорился старик. Теперь я склонен думать, что на него, должно быть, бессознательно произвели впечатление невыразимое одиночество и атмосфера неизвестности, пропитавшие судно. Вскорости мы и сами испытали это на себе; и следующее замечание китобоя стало доказательством того, что я был прав в своем предположении.

– Никто из нас не хотел с этой посудиной связываться. Она не очень-то хорошо нас встретила, знаете ли. Шибко чистая и опрятная, как на мой взгляд…

– Что вы имеете в виду, говоря «шибко чистая и опрятная»? – спросил я, озадаченный его манерой выражаться.

– Ну, – ответил он, – такой она и была. Выглядела так, будто команда только-только ее покинула и может вернуться с минуты на минуту. Вы поймете, что я имею в виду, сэр, когда окажетесь на ее борту. – Он с умным видом покачал головой и снова принялся мочалить в зубах свою трубку.

Я с сомнением посмотрел на него, затем повернулся и взглянул на Тренгорна, но было очевидно, что он не обратил внимания на последние слова старого моряка. Он был слишком поглощен разглядыванием маленького острова в подзорную трубу. Внезапно он вскрикнул и повернулся к старому китобою.

– Быстрее, Уильямс! – сказал он. – Это ведь то самое место? – Он навел подзорную трубу. Уильямс прикрыл глаза ладонью и всмотрелся.

– Оно, сэр, – ответил он после минутной паузы.

– Но… но где же корабль? – дрожащим голосом спросил мой друг. – Не вижу никаких следов его присутствия. – Он схватил Уильямса за руку и с внезапным испугом потряс ее.

– Все в порядке, сэр! – воскликнул Уильямс. – Мы еще не так далеко от берега, чтобы увидать ту бухту. Надобно смотреть с устья… Потерпите еще минутку.

При этих словах Тренгорн отпустил руку старика; лицо его немного прояснилось, но все же он был очень встревожен. С минуту он держался за поручень, словно ища поддержки, затем повернулся ко мне.

– Геншоу, – сказал он, – меня всего трясет, и я… я…

– Ну-ну, старина, – ответил я и взял его под руку. Затем, думая хоть как-то занять его внимание, я предложил ему распорядиться, чтобы приготовили к спуску одну из шлюпок. Он так и сделал, а затем мы еще какое-то время осматривали узкий проход между скалами. Постепенно, по мере того как мы приближались, я понял, что он уходит вглубь острова на значительное расстояние. Наконец, вдали, в тени бухты, что-то показалось мне – похожее на корму корабля, выступающую из-за высоких стен скалистой впадины. Это зрелище, уж вы поверьте, взволновало меня ничуть не меньше, чем друга.

Лодка была спущена на воду, и мы с Тренгорном, командой лодки и старым китобоем-рулевым направились прямо к этой расщелине на побережье острова Миддл. Вскоре мы оказались среди широкого пояса водорослей, окружавшего островок, и через пару минут скользнули в прозрачные темные воды бухты. Скалы вздымались суровыми неприступными стенами по обе стороны от нас, практически сходясь в вышине далеко над головами.

За несколько секунд мы миновали проход и оказались в маленьком круглом озере. Со всех сторон его окружали мрачные утесы, вздымаясь на высоту около ста футов. Казалось, мы смотрим вверх со дна гигантской ямы. Однако в тот момент мы мало что заметили из этого, потому что проходили под кормой судна, и, взглянув вверх, я прочел белые литеры: