Уильям Ходжсон – Тварь среди водорослей (страница 59)
– Мой перочинный ножик против твоего шейного платка, что в бутылке непременно что-нибудь есть!
– А если там только один воздух?
– Так ты, шельма, потом станешь говорить, что и воздух надо считать за «что-нибудь», и потребуешь мой шейный платок!
– Глупости! Я говорю о настоящем «что-нибудь», а не о воздухе!
– Не болтайте! Капитан уже поднимается на судно! В самом деле, капитан Тревисон с привычною ловкостью карабкался по спущенной с правого борта «Сан-Дженнаро» веревочной лестнице. Следом за ним матросы подняли на талях бот и прикрыли его, защищая от беспощадных лучей южного солнца, брезентом.
Покуда шла эта работа, капитан, отдав кое-какие распоряжения команде и приказав, если только покажется тучка или подует малейший ветер, сейчас же вызвать его, ушел в свою каюту, унося с собою изловленную в море бутылку. Минуту спустя он прокричал из каюты:
– Послать ко мне штурмана!
– Есть! – отозвался стоявший поблизости от дверей каюты матрос.
– Послать сюда кока! – продолжал отдавать распоряжения капитан.
Когда и штурман, и кок, то есть, судовой повар, были на месте, капитан, поглядывая на стоявшую на столе бутылку, вымолвил:
– Думаю, что по части выпивки тут ничего не найдешь! Как ты на этот счет думаешь, штурман?
– Гм! Ничего я не думаю! – проворчал тот, косясь на темную бутылку. – Если бы было в ней что-нибудь, так…
– Так она не плавала бы, а пошла ко дну! Правильно! Так вот что! Пусть повар несет из камбуза чего-нибудь промочить горло. Поди, пересохло оно у тебя?
– Как не пересохнуть? – ухмыльнулся штурман, завзятый любитель выпивки. – Ясное дело, пересохло! Не луженое у меня горло-то!
– Ладно! Сейчас промочишь его. А ты, кок, приготовь-ка нам с штурманом и завтрак какой-нибудь. Возьми-ка ты ветчины, что ли. Да поджарь картофель. Ну, если ты нам еще и приготовишь блюдо макарон с помидорами – ни я, ни штурман на тебя в обиде не будем. Так, штурман?
– Известно! – ухмыльнулся штурман, любитель макарон. – Какая уж обида! Вот, разве он, каналья, помидоров пожалеет или переварит макароны, тут дело иное! Я его линьками попотчую!
И когда повар отправился на камбуз, чтобы приготовить заказанные яства и добыть бутылочку кьянти для начальства, капитан Тревисон, задумчиво взирая на выловленную из моря бутылку, болтал со штурманом.
– Хочу, – говорил он, – чтобы, когда я ее вскрываю, имелся хоть один свидетель. Ибо одной Мадонне ведомо, что в ней. Возможно, придется сделать соответствующие записи в судовом журнале… А может, мы что-то такое выведаем, что и записывать никуда не следует! Придется набрать воды в рот и молчать – даже при ребятах из команды… И мы же смолчим, верно, штурман?
– Известное дело – смолчим!
Капитан дотронулся до бутылки робко, кончиками пальцев, будто бы боясь ожечься. Потом взял бутылку, потряс ее, поглядел на свет.
– А ведь что-то есть тут, штурман! – сообщил он.
– Наверное, есть!
– А, может быть, и нет ничего такого особенного? А, как думаешь?
– М-может, и нет! – поторопился согласиться штурман.
– Может, и открывать бутылку не следует? А?
– Воля ваша, капитан!
– Или откроем? А?
– Известно, можно открыть!
– Тьфу, пропасть! Я у тебя совета спрашиваю, а ты мычишь да поддакиваешь, словно баран, прости Господи, а не моряк! Ты мне скажи, что ты обо всем этом думаешь?
Штурман почесал жилистый затылок своей темной лапой и что-то пробормотал, но что именно, осталось неясным. Тогда осерчавший капитан Тревисон, лишившись всякого терпения, щелкнул по горлышку бутылки черенком своего перочинного ножа. Тут раздался характерный звук разбивающегося стекла – верх отлетел в угол капитанской каюты, осколки просыпались на стол. Сделалось видно, что в бутылке находился какой-то сверток бумаги – пожелтевшей и местами даже почерневшей.
– Видишь, штурман? – кивнул капитан в сторону находки.
– Как не видеть? Я что же говорил, командир? Я ж говорил, что что-нибудь да должно быть… Вот оно, по-моему, и вышло!
– Давай, читать будем?
– Да я не мастер читать!
– Вместе тогда будем разбираться. Тащи бумагу из бутылки!
– Нет уж, капитан, тащите сами!
– Боишься, что ли?
– Известно, боюсь! Бумага-то тонкая, а у меня вон какие пальцы! Не пальцы, а самые настоящие рыболовные крючья!
Капитан недовольно поглядел на взаправду напоминавшие железные крючки пальцы рук бравого штурмана, с легким вздохом бережно вытянул сверток из бутылки, положил на стол, разгладил.
– А вода-то внутрь пробралась! – заметил шепотом штурман.
– Да, подмочила-таки! Даже местами смыла содержимое документа!
– Какого документа? – удивился штурман.
– Да бумаги этой самой! – нетерпеливо отмахнулся капитан. – Чудак ты, братец! Любая бумага может быть названа документом! Но мы с тобой попусту время теряем. Давай лучше читать приступим!
– Оно, конечно, лучше взять и прочитать! – опять поторопился согласиться штурман, опасливо поглядывая на загадочный
Они пробыли в каюте весь день, до позднего вечера. Кок пять или шесть раз таскал в каюту новые бутылки кьянти и новые блюда макарон и картофеля – а выйдя на палубу, таинственно шептал матросам:
– Дело серьезное, ребята – они все еще читают!
– Читают? – удивлялись матросы. – До сих пор? Что ж там за текст такой трудный!
…В самом деле, документ, выловленный экипажем «Сан-Дженнаро» 11 мая 1911 года в водах Атлантического океана, мог представлять известные затруднения для чтения и не таким мало искусным в освоении текстов людям, как капитан Тревисон и штурман Арно Чиальдини – тем паче, что написан он был на очень странном, ломаном английском языке с вставками фраз по-французски и по-немецки. Теперь этот документ содержится в архивах морского министерства в Риме, но копии с него в виде фотографий разосланы морским властям крупнейших держав в целях выяснения истины. Одна из таких копий была у меня в руках, и я хочу поделиться с читателем полученными сведениями в расчете на то, что, быть может, кто-нибудь, заинтересовавшись загадочным документом, а еще больше – его содержанием, может дать кое-какие комментарии. Может быть, что-нибудь можно сделать для тех, кто этот документ создал? Может быть, для них это «что-нибудь» уже сделано? Или им уже поздно, увы, помогать? Добавлю только, что «документ» автора-анонима состоит из полудюжины листов грубой писчей бумаги, исписанных вдоль и поперек. Попавшая внутрь бутылки морская вода не только местами смыла написанное (с этим еще можно было бы смириться, и я лично при помощи проектирования и увеличения фотографий с отдельных листков восстановил значительную часть «погибшего» текста), но и изъела бумагу на сгибах – тем окончательно испортив ее. Потому-то документ и изобилует лакунами. Очень может быть, что именно в потерянных строках содержатся исключительно важные указания; сам я, однако, думаю, что ничего важного мы не нашли бы, даже если бы каким-либо чудом восстановить весь текст. Разве только было бы указание имени того, кто писал документ?.. Не спорю, что это было бы тоже интересно – может быть, помогло бы восстановить точно детали разыгравшейся странной, загадочной драмы. Но пусть лучше обо всем судит сам читатель. Я же ограничиваюсь лишь тем, что с точностью передаю содержание документа, доставленного властям Неаполитанского Коммерческого порта 24 мая 1911 года капитаном Энрико Тревисоном, командиром парусного трехмачтового брига «Сан-Дженнаро», – при протоколе, говорящем об обстоятельствах, каковые сопутствовали обнаружению бумаг в морях недалеко от Гибралтара. Итак, ниже следует сам текст документа.
…предпринимаю эту, по-видимому, бесцельную и бесполезную попытку в седьмой раз. У меня осталось еще пять подобных бутылок, но бумаги мало, да мне и надоело снова и снова писать одно и то же. Во всяком случае, если только буду жив, я заброшу восьмую бутылку через год, девятую – через два, десятую – накануне дня, когда истощатся до конца все наши съестные припасы и нам в глаза взглянет ужасный призрак голодной смерти. По моим расчетам, припасов может хватить на полных три года.
О воде я не беспокоюсь, потому что на борту имею аппарат для дистилляции морской воды, и бункеры почти полны каменным углем. Думаю, что водой мы обеспечены годов на пять, если не больше, ибо уголь я расходую крайне экономно, а дистиллятор находится в полной исправности, да его устройство так просто, что, случись какая-либо неисправность, я, наверное, сумею починить его при помощи тех инструментов и материалов, что имеются в моем распоряжении в изобилии. Относительно пищи могу сказать, что, судя по примеру истекших двух лет, я смогу, по крайней мере, время от времени пополнять запасы рыбной ловлей. Было бесконечно противно есть мясо крабов – о них я еще расскажу подробнее, – но все же мы почти полтора месяца питались этими ракообразными, не исчерпывая наших запасов. Таким образом, я убежден, мы сможем протянуть около четырех лет, если только, конечно, не случится какая-нибудь катастрофа.
Главным образом я опасаюсь того, что нам опять придется выдержать борьбу с