Уильям Ходжсон – Тварь среди водорослей (страница 54)

Укрепленная с боков шлюпка носом подхватила водоросли, что-то хлюпнуло-плеснуло, и судно, казалось, устремилось вверх, выпрыгнуло из воды прямо в колеблющуюся массу.

Теперь я понял, почему уключины сделали так высоко. Под водорослями не было видно саму шлюпку – только верхнюю часть надстройки, торчащую из воды, как рука утопающего. Будь уключины пониже, управлять шлюпкой было бы невозможно.

Я устроился поудобнее и стал наблюдать. Возможно, меня ждало потрясающее зрелище, а раз помочь не могу, так хоть глаз порадую.

Первые пять минут ничего не происходило. Шлюпка медленно приближалась к безлюдному кораблю. Она прошла, наверное, около двадцати или тридцати ярдов, как вдруг со стороны «Грайкена» донесся хрипатый крик.

Я перевел взгляд с шлюпки на спасаемое судно. Люди на борту сдвинули часть заслона и отчаянно размахивали руками, словно призывая экипаж шлюпки помочь.

Среди них я разглядел привлекшую вчера мое внимание девичью фигурку. На мгновение взгляд замер на ней, затем вернулся к шлюпке. Там было тихо.

Шлюпка уже преодолела четверть расстояния, и я стал убеждать себя, что она пройдет незамеченной.

Пока я с тревогой вглядывался в происходящее, водоросли перед самым носом шлюпки внезапно пошли рябью, поверхность задрожала. И выстрелила какой-то живой, огромной массой. Она пропахала водоросли и едва не опрокинула шлюпку.

Оно подкралось сзади. Громко плеснуло, опрокинулось на спину, и в тот же миг чудовищные щупальца протянулись к шлюпке. Они схватили ее и сжали со страшной силой. По-видимому, оно пыталось утащить шлюпку под воду.

Экипаж стал отстреливаться из револьверов. Но существо хоть и корчилось, а не ослабляло хватки. Выстрелы прекратились, и я увидел тусклый блеск абордажных сабель. Матросы пытались освободить лодку с помощью уключин, но, очевидно, без особого успеха.

И вдруг эта огромная тварь попыталась… кажется, опрокинуть шлюпку. Я видел, как та, наполовину ушедшая под воду, завалилась набок. Я сгорал от желания помочь им, от волнения, от переживаний. Это худшее, что могло произойти…

Я втянул голову в каюту и огляделся. Хотел выломать дверь, но в каюте не было ничего подходящего.

И тут мой взгляд упал на койку, которая вставлялась в нечто вроде паза. Точно! Тиковое дерево очень прочное и тяжелое. Я вытащил его и ударил по двери краем.

Дверь треснула сверху донизу – еще бы, с моим-то весом. Я ударил еще раз и разнес обе части двери в разные стороны. Откинул деревяшку, отломанную от койки, и кинулся наружу.

На вахте никого не было – очевидно, они вышли на палубу посмотреть на спасательную операцию. Дверь в оружейную была по правую руку, а ключ лежал у меня в кармане.

В одно мгновение я открыл ее и взял тяжелое ружье для охоты на слонов. Схватив коробку с патронами, я сорвал крышку и высыпал все содержимое в карман, затем вскочил по трапу на палубу.

Стюард стоял рядом. При моем появлении он обернулся. Он был бел как лист бумаги и все же, несмотря на сомнения, сделал пару шагов ко мне.

– Они… они… – начал было он.

– С дороги! – взревел я. Оттолкнул его, не дав закончить. Ринулся вперед. – Хватайтесь за веревку! Шевелитесь! Вы что, собираетесь стоять здесь, как толпа обычных сухопутных каракатиц, и смотреть, как тонут ваши товарищи?!

Суровым морякам нужен был лишь командир, раздающий указания. Не помышляя более о бунте, они ухватились за веревку, привязанную к корме шлюпки, и потащили ее обратно через водоросли, каракатицу и все остальное.

Натянутая веревка вновь поставила шлюпку на ровный киль, так что та благополучно всплыла на поверхность, несмотря на оседлавшую со всех сторон мерзкую тварь.

– Быстрее тащите! – крикнул я. – Кто-нибудь, принесите абордажные сабли, секачи… любые режущие предметы!

– Вот, сэр, все то, что нужно! – крикнул боцман и выудил откуда-то массивную китобойную пику с двумя лезвиями.

Шлюпка, не сбросившая инерцию от нашего рывка, врезалась в борт яхты. Именно в том месте, где стоял я с ружьем. За ее корму зацепилось тело чудовища, и два его глаза – чудовищные шары Бездны – злобно смотрели из скопления щупалец.

Я оперся локтями о борт и прицелился прямо в правый глаз. Когда я нажал на спусковой крючок, одна из огромных лап-щупалец отлепилась от шлюпки и, закружившись, устремилась ко мне. Раздался оглушительный хлопок, тяжелая пуля вонзилась в огромный глаз, и в тот же миг у меня над головой что-то пронеслось.

– Берегитесь, сэр! – раздалось сзади.

Перед глазами мелькнула холодная сталь, и что-то отрубленное шмякнулось мне на плечо, а оттуда на палубу. Вода внизу вспенилась, и в воздух взметнулись еще три щупальца.

Оказавшись на уровне борта, одно схватило боцмана и подняло его вверх, как ребенка. Сверкнули два ножа, и он, и отрубленная конечность чудовища, упали на палубу с высоты около двенадцати футов.

Я уже снова перезарядился и пробежал немного вперед по палубе, чтобы меня не задели эти лапищи, колотящие по поручням и палубе.

Еще один выстрел в тушу чудовища, еще один. После второго выстрела угрожающий рев прекратился, и тварь, впустую взмахнув оставшимися щупальцами, скрылась под водой.

Через минуту мы открыли люк в крыше надстройки, и наружу стал выходить экипаж. Мой приятель вышел последним. Они были в полном шоке, но в остальном не пострадали.

Когда Барлоу поднялся по трапу, я подошел к нему и сжал его плечо. Я был в странном смятении, словно все еще был никем на борту собственной яхты. Но я лишь от чистого сердца сказал:

– Слава богу, ты в порядке, старина!

Он посмотрел на меня с сомнением и непониманием, вытер со лба пот. Ответил:

– Да.

Его голос был странно бесцветным, не считая оттенка озадаченности. Несколько мгновений он смотрел на меня невидящим взглядом, и вновь меня поразила эта неподвижность и напряженность на его лице.

Он сразу отвернулся – не выказав ни дружелюбия, ни враждебности – и стал карабкаться обратно через борт. В шлюпку.

– Поднимайся обратно, Нед! – крикнул я. – Бесполезно. Так ты никогда не перелезешь. Смотри! – И я указал пальцем.

Он не посмотрел. Лишь провел рукой по лбу все в том же сомнении. Затем, к моему облегчению, ухватился за веревочную лестницу и начал медленно подниматься по ней.

Выйдя на палубу, он почти минуту стоял, не произнося ни слова, спиной к брошенному кораблю.

Затем, все так же молча, медленно перешел на противоположную сторону и оперся локтями о поручни, словно оглядываясь назад, туда, откуда пришла яхта.

Я в свою очередь ничего не сказал. Я смотрел на него, на экипаж, иногда на дрожащие водоросли и на, видимо, безнадежно плененный «Грайкен».

Матросы молчали, время от времени поворачиваясь к Барлоу, словно ожидая дальнейших распоряжений. На меня они, казалось, почти не обращали внимания. Так прошло, наверное, с четверть часа. Потом Барлоу вдруг выпрямился, замахал руками и закричал:

– Пошло дело! Пошло! – Он повернулся к нам. Его лицо преобразилось: глаза блестели, как у одержимого.

Я подбежал к нему по палубе, взглянул на сторону по левому борту и наконец увидел, что его так взволновало. Заросли, сквозь которые мы пробирались, больше не были сплошными. За ними виднелась медленно расширяющаяся полоса маслянистой воды.

Прямо на моих глазах она становилась все шире, огромные массы водорослей двигались под действием какого-то невидимого импульса.

Я продолжал изумленно таращиться. Вдруг раздался крик матроса по правому борту. Я обернулся и увидел, что между нами и «Грайкеном» тоже расширяется полоса воды.

Постепенно водоросли разделились, словно меж них вбивали невидимый клин. Область чистой воды достигла потерянного судна и обошла его. И теперь уже ничто не могло помешать нам спасти этот экипаж.

Барлоу скомандовал отдать швартовы. В нашу сторону дул легкий ветер. Впереди появилась шлюпка, и яхту отбуксировали к кораблю. Наготове стояла с ружьями дюжина матросов, на носу – ваш покорный слуга.

Когда мы подошли ближе, я начал различать лица членов экипажа. Мужчины выглядели очень старыми, поседевшими. Но среди них я разглядел девушку с бледным лицом – пропавшую возлюбленную моего приятеля. Самый необыкновенный момент в моей жизни.

Я взглянул на Барлоу. Тот смотрел на бледную девушку необычайно пристально – нормальный человек так никогда не посмотрит. А в следующую минуту мы уже подошли вплотную, раздавив стальным бортом одну из тварей, упорно цепляющихся за «Грайкена».

Но я этого почти не осознавал. Я снова обернулся посмотреть на Неда Барлоу. Он медленно поднимался на ноги, и, как только два судна сошлись бортами, он схватился за голову и упал как подкошенный. Принесли бренди. Барлоу отнесли в его каюту. Мы покинули этот ужасный мир водорослей еще до того, как он пришел в норму.

Пока он отлеживался в каюте, от его возлюбленной я узнал, как в ту ужасную ночь, много лет назад, «Грайкен» попал в сильнейший шторм и лишился мачт. Беспомощные, гонимые штормом, они в конце концов оказались окружены огромными зарослями плавучих водорослей. Стали пленниками моря, безжалостного и ужасного Саргасса.

Она рассказала, как они пытались разгрести водоросли вокруг корабля, как на них напали те твари. И о многих других вещах, для которых в этой истории нет места.

В свою очередь я рассказал о нашем путешествии, о странном поведении ее возлюбленного. Как он хотел взять яхту под свое управление, как вещал о мире водорослей. Как я отказался его слушать, посчитав за безумца. Как он взял дело в свои руки – и если бы не он, она бы как пить дать закончила свои дни среди колеблющихся водорослей и огромных глубоководных тварей.