Уильям Ходжсон – Тварь среди водорослей (страница 47)

Они подошли к корме баркаса, и старпом протянул руку с веслом. Уперев его в борт судна, он мгновенно на него взобрался, ухватился за поручни, перелез на борт и, быстро окинув судно взглядом от кормы до носа, взялся за лопасть весла. Держась за него, старпом приказал остальным как можно быстрее следовать за ним. Они так и поступили, причем последний матрос поднял фаниль и прикрепил его к планке палубы.

Затем они быстро обыскали судно. В нескольких местах на главной палубе нашлись разбитые лампы, а на корме, на юте – дробовик, три револьвера и несколько деревянных брусьев. И хотя моряки осмотрели судно сверху донизу, открыли все люки и проверили лазарет, нигде не обнаружилось ни души: баркас был абсолютно пуст.

Быстро закончив поиски, старпом созвал экипаж: в воздухе витала угроза, и он решил, что впутываться – себе дороже. Он двинулся вперед и поднялся на верхнюю палубу кубрика, где обнаружил, что лампа на левом борту до сих пор горит. Старпом склонился над ней, поднял, открыл, задул пламя и вернул лампу на место.

Покончив с этим, он взобрался на нос и двинулся вдоль кливера, призвав остальных следовать за собой. Они молча исполнили приказ. Оружие держали наготове: каждый чувствовал гнет Непостижимого, что окружало их.

Старпом добрался до пробоины в огромной надстройке и вошел туда. Прочие последовали за ним. Они оказались в помещении, похожем на большую мрачную казарму, разве что полом ей служила палуба древнего судна. Изнутри надстройка выглядела как настоящее произведение искусства, к тому же, прекрасно укрепленное. Некогда она, должно быть, была невероятно прочна, но теперь вся про гнила и прохудилась. В одном месте, ближе к центру, было что-то вроде возвышения. Как предположил старпом, эта «платформа» могла служить смотровой, но представить себе, зачем нужна такая огромная надстройка, он не мог.

Осмотрев палубы, он уже собирался спуститься вниз, как вдруг Дати схватил его за рукав и напряженно прошептал:

– Слушайте!

Старпом повиновался и услышал из тьмы под ногами низкий, непрерывный пронзительный вой. В воздухе вдруг повеяло вонью зверинца. Еще входя в надстройку, он отметил краешком сознания какой-то странный запах, но лишь теперь ощутил его по-настоящему.

Пока старпом стоял в нерешительности, вой внезапно перерос в истошный визг, заполнивший все пространство вокруг. Затем в ужасный, нечеловеческий, угрожающий рев. Старпом повернулся и заорал во всю глотку:

– Все, назад на баркас!!!

А сам, лихорадочно оглядевшись, бросился туда, где над палубой торчала верхушка мачты. Не переставая озираться, он подождал, пока все покинут безлюдный корабль, затем быстро вскочил на перекладину, служившую мостиком. И как только он это сделал, вой сменился тихим писклявым чириканьем. Старпом невольно оглянулся: внезапная тишина оглушила ничуть не меньше какофонии.

В первый момент увиденное показалось ему столь невероятным и чудовищным, что старпом даже не смог закричать. Собравшись с духом, он крикнул матросам, чтобы садились в шлюпку, а сам, весь дрожа, спрыгнул на баркас вслед за ними. Он бежал так, словно удирал от смерти, ибо увидел, что все палубы брошенного судна кишат живыми существами – гигантскими крысами, тысячами, десятками тысяч! – и во мгновение ока понял, куда подевался экипаж баркаса.

Старпом уже добрался до носовой части и бежал к трапу, а за ним по пятам неслись крысы, черной рекою захлестывая кливер. Одним прыжком он оказался на главной палубе и помчался дальше. Дробный топоток стремительно настигал. Старпом добрался до ступенек на корме и, уже взбегая по ним, ощутил, как левую икру обожгла боль. Очутившись на корме, он, прихрамывая, продолжал бежать. Дюжина огромных крыс скакала вокруг, еще с полдюжины повисли на спине, а та, что вцепилась в икру, бешено моталась. Он помчался дальше, добрался до перил, ухватился за них и прыгнул прямо в водоросли.

Остальные уже были в шлюпке. Сильные руки втащили старпома на борт. Обливаясь потом, экипаж отгонял свое маленькое суденышко от корабля. Крысы по-прежнему вцеплялись в старпома, но несколько ударов абордажной саблей избавили его от смертоносной ноши. Тысячи других крыс облепили поручни и полукруг кормы, отчего часть шлюпки казалась живой массой черного цвета.

Шлюпка была уже на расстоянии вытянутой руки от баркаса, и вдруг Дати закричал:

– Они приближаются!

В то же мгновение около сотни самых крупных крыс бросились на шлюпку. Большинство не долетело до водорослей, но более десятка достигли цели и яростно набросились на людей. Целая минута ожесточенной борьбы прошла, прежде чем враг был уничтожен.

Матросы вновь налегли на весла, продираясь сквозь заросли, и через минуту-другую, отчаянно гребя, подошли к борту на расстояние нескольких саженей. И тут их охватил новый приступ ужаса. Те крысы, что не долетели до шлюпки, теперь окружали ее со всех сторон, выпрыгивая из водорослей, взбегая по веслам и карабкаясь по бортам. Если хоть одна поднималась на борт, кому-то из членов экипажа обязательно доставалось. Все были искусаны и истекали кровью из множества ран.

Последовала короткая, но отчаянная схватка, и, зарубив последнюю тварь, матросы вновь принялись прорубать путь сквозь водоросли.

Прошла минута, они почти подошли к борту, и тут Дати крикнул:

– Смотрите!

Все оглянулись посмотреть на баркас и увидели, отчего закричал матрос. Крысы черными волнами прыгали вниз, в водоросли, и устремлялись к шлюпке. Огромные листья дрожали. За невероятно короткий срок маленькие чудовища захватили все водоросли между шлюпкой и баркасом, и теперь приближались с головокружительной скоростью.

Старпом с воплем выхватил весло у одного из матросов, прыгнул на корму лодки, молотя по водорослям, а тем временем остальные неимоверными усилиями выводили шлюпку в открытое море. И все же, несмотря на их безумные усилия и смертоносные удары огромного четырнадцатифутового весла, черная живая масса окружила лодку и карабкалась на борт, пока моряки прорывались сквозь водоросли. Когда шлюпка выскочила на чистую воду, старпом громко выругался и, выронив весло, принялся голыми руками отрывать тварей от бортов и выбрасывать в море. Но едва он успел освободить шлюпку, как подоспели новые – им вполне хватило бы минуты, чтобы утащить на дно. Шлюпка так кишела этими паразитами, что казалась живой – но несколько моряков, взявшись за абордажные сабли, пластали тварей в куски, иногда убивая нескольких одним ударом. Так через некоторое время шлюпка снова была освобождена. Но все десять человек на борту были жестоко изранены и напуганы.

Старпом взялся за весло вместе со всеми, кто мог грести. Они медленно и мучительно гребли прочь от ненавистного безлюдного корабля, а водоросли, захваченные его чудовищным экипажем, бурлили отвратительной жизнью.

С «Таравака» поступали сигналы тревоги, и старпом понял, что шторм, которого опасался капитан, должно быть, надвигается. Он подстегивал всех налегать на весла еще сильнее, пока они наконец не оказались в тени собственного судна, глубоко благодарные судьбе телом и душой, истекающие кровью, усталые и обессилевшие.

Медленно, с трудом экипаж вскарабкался по приставному трапу, и шлюпку подняли на борт. Но шторм уже наступал, и рассказать о своих приключениях они не успели.

Он налетел с востока полчаса спустя, явившись облаком белой ярости и уничтожив все следы таинственного судна и маленького баркаса, ставшего его жертвой. Целый день и целую ночь сражались моряки со стихией. Когда же буря стихла, уже не было видно ни двух судов, ни водорослей, покрывавших море ранее: ветер отнес их на десятки лиг к западу.

У моряков больше не было возможности – да небось и желания, – исследовать тайну этого странного артефакта прошлых эпох и населявших его крыс. Тем не менее эта история пересказывалась много раз на многих кораблях. Было высказано множество предположений о том, как древнее судно оказалось посреди океана. Некоторые предполагали – беру на себя смелость утверждать это как факт, – что его, должно быть, вынесло из бескрайнего и пустынного Саргассова моря. По правде говоря, это предположение кажется мне наиболее логичным. А что касается крыс, очевидно обитавших там, тут разумного объяснения у меня не найдется. Я даже не могу сказать, были это настоящие корабельные крысы или те, что встречаются на заросших водорослями мелях и островках Саргассова моря. Возможно, это потомки крыс, долгие века живших на кораблях, затерянных в Море водорослей. Возможно, они научились жить в зелени, эволюционируя и развивая новые силы и инстинкты. И все же точно я сказать не могу, ведь говорю совершенно непредвзято и рассказываю эту историю только так, как ее рассказывают в кубриках многих старинных парусных судов – в пропитанной морской солью темноте, где молодежь постигает некоторые тайны моря. А тайн у него хватает…

Тварь среди водорослей

Это была необычайная история. Мы шли вдоль мыса Доброй Надежды и под влиянием пассатов, дувших сильнее обычного, удалились на запад на добрую сотню миль – гораздо дальше, чем я бывал прежде.

Я превосходно запомнил ту ночь. Полагаю, все случившееся отпечаталось в моей памяти: там сохранились тысячи мельчайших деталей, каковые в иной ситуации я позабыл бы через час. И, конечно, то, что мы часто разговаривали об этом происшествии, помогло сохранить в памяти всю последовательность удивительных событий.