Уильям Ходжсон – Тварь среди водорослей (страница 33)

В конечном итоге эту ночь мне пришлось провести на корабле. Однако в тот момент, когда я шел следом за мисс Мэдисон в кают-компанию, я нисколечко о том не жалел. Кроме того, я почти забыл о всех своих страхах и переживаниях, связанных с тросом.

А на палубе все так же весело громыхал барабан шпиля.

Глава 16

Спасенные из плена

В кают-компании госпожа Мэдисон устроилась в кресле и, предложив мне сделать то же самое, начала разговор, который я оценил в различных аспектах. Сначала она выразила беспокойство относительно состояния каната, но я убедил ее, что нет повода для тревоги, и вскоре мы перешли к другим темам, а затем обсудили себя, как часто бывает между юношей и девушкой, – и могу сказать, что эта тема была нам наиболее близка. После этого в салон вошел второй помощник с запиской от боцмана, переданной Мэри с просьбой прочесть. Она сразу же предложила мне присоединиться к чтению, и из этого сообщения, составленного простым языком и со множеством ошибок, я узнал, что боцман предлагал переправить к нам на корабль длинные багры из тростника, чтобы раздвигать снопы водорослей перед кормой и упрощать движение судна. Когда мы передали содержание записки второму помощнику, он сказал, что будет очень благодарен за инструмент и обязательно опробует предложенный метод. Всю эту информацию Мэри сразу перенесла на новый лист бумаги и передала мне – на всякий случай, если я захочу добавить что-то свое.

Я не имел необходимости вносить дополнения, поэтому галантно вернул бумагу. Мэри передала ее второму помощнику, тут же отправившемуся на палубу, чтобы осуществить отправку на остров. Чуть позже за нашими спинами прошла пышная повариха с камбуза и стала накрывать стол, занимавший центр кают-компании. Занимаясь этим, она успела задать невероятное количество разных вопросов, при этом не особенно стесняясь в выражениях и, по-видимому, не особо волнуясь о том, что здесь, кроме меня, присутствует еще и девушка. Было видно, что она очень любит госпожу Мэдисон, и поэтому за такое поведение я ее ни за что и никогда не посмею упрекнуть. Ясно было и то, что девушка очень сильно любит свою няню. Женщина заботилась о ней все эти годы, проведенные в заточении на корабле – уча никогда не унывать и будучи трепетно преданной.

Я все продолжал отвечать на вопросы полногрудой хозяйки кухни, а между делом и на те, что мне осторожно подбрасывала госпожа Мэдисон. Вдруг прямо над нашей головой раздался топот ног, а потом мы услышали глухой стук, будто что-то тяжелое бросили на палубу; кажется, с острова прибыла партия тростниковых багров. Когда мы вышли под сень надстройки, моряки уже начали разбирать ту ее часть, что прикрывала корму. Покончив с этой задачей и вооружившись массивными шестами, они стали ворошить морские сорняки, облепившие судно с бортов.

Я заметил, что они были готовы к возможной угрозе: около них стояли вооруженные мушкетами второй помощник и два матроса. Все здесь на личном опыте знали, что среди запутанных скользких стеблей могут скрываться неизвестные существа, и не спускали глаз с воды. Прошло немного времени, и стало видно, что меры, предложенные боцманом, несли результат: парус значительно опустился, и два матроса торопливо наматывали веревку на балер шпиля, чтобы не дать тросу коснуться воды.

Заметив, что их силы истощились, я быстро подоспел к ним с поддержкой; то же самое сделала госпожа Мэдисон, и я понял из ее энергичного и бескорыстного усердия, что Мэри не страшится никаких трудностей. Мы продолжали работать до того момента, пока вечер не окутал пустынные просторы плавучего континента. Вскоре на палубу вышла повариха и приказала нам отправиться на ужин, обращаясь ко мне и госпоже Мэдисон с теплотой, словно мы были ее собственными детьми.

Мэри откликнулась, просив дать ей минутку времени, так как у нас важное дело, но ее нянька лишь засмеялась и, сделав потешно-строгое лицо, медленно приблизилась к нам, словно намеревалась увести нас насильно, как отводят шаловливых детей с улицы.

В этот момент, ни с того ни с сего, на корме прогремели мушкетные выстрелы, а потом по ушам ударили «голоса» других ружей, раскатистые, словно гром, – лишь в малой степени приглушенные огромной нависающей надстройкой. Парни, разрежающие водорослевые путы за кормой, внезапно бросили свою работу и кинулись врассыпную. Огромные толстые щупальца, как оказалось, пролезли в проем, проделанный в надстройке; задержавшись как будто в задумчивости над бортом, они рванулись внутрь и принялись алчно обшаривать все углы. Не растерявшись, дородная повариха схватила за шиворот матроса, оказавшегося рядом, и буквально спасла его от неминуемой гибели. Затем, схватив за руку мисс Мэдисон, она побежала на верхнюю палубу. Это произошло в какие-то доли секунды, причем я даже не успел осознать того, что случилось, и в какой мы находимся опасности. Тем не менее я сообразил, что лучше держаться подальше от кормы, после чего сумел достичь безопасного места, где стоял и смотрел на громадное чудовище и его невероятных размеров щупальца, плохо различимые в сгущающейся тьме. Они извивались и рыскали по всем углам в поисках жертвы, но так никого и не смогли схватить. Вернулся второй помощник капитана, неся с собой ружья – достаточно, чтобы вооружить всю команду, плюс запасной мушкет для меня. Получив оружие, мы начали дружными залпами стрелять по наглому спруту. Взъярившись, этот непрошеный гость принялся шарить по палубе с пущей неистовостью; но вскоре его придатки, изрядно отягощенные лишним металлом, вяло сползли к отверстому проему и с всплеском скрылись под ковром из водорослей. Несколько ребят сразу кинулись ставить на место те части надстройки, что были убраны, и я поспешил за ними; правда, помощников там хватало, так что они сумели обойтись и без моих потуг. Благодаря тому, что я ничем не был занят, пока они заделывали отверстие, я мог следить за обстановкой вокруг. От кормы корабля до самого острова вся поверхность воды очень сильно волновалась; ее покрывала рябь, словно где-то там металась громадная рыбина. Еще до того, как ребята поставили на место последнюю из щитовых досок, я заметил, как водоросли начало подбрасывать кверху, словно они варились в огромном котле. Через несколько секунд появились очертания тысяч огромных щупалец. Сперва они высоко взметнулись в воздух, а потом все разом потянулись к кораблю.

Моряки поставили последний щит на место и начали быстро укреплять его бревнами и толстыми досками. После завершения этой работы мы долго стояли, слушая внимательно, но в море звучала лишь грустная песнь ветра, реющего над темными просторами морских сорных полей.

Я был поражен этим явлением и, обратившись к морякам, спросил, почему не слышно шума от тварей, штурмующих корпус. В ответ они повели меня на смотровую площадку на верхней палубе. Глянув вниз, я увидел лишь неподвижные водоросли, шевелящиеся только под воздействием ветра. Нигде не было видно признаков морских чудовищ. Увидев мое недоумение, моряки пояснили, что твари привлекаются любым шумом или движением, и направляются к источнику звуков, надеясь на добычу, но редко поднимаются на корабль, если на палубе нет движущихся объектов. Они утверждали, что иногда у судна собирается целая армия спрутов – они беззвучно покоятся среди водорослей, готовясь «выстрелить» щупальцами вверх, – но если мы будем осторожны и не станем привлекать их внимание, то к утру они все уйдут в глубину. Моряки рассказывали мне об этом с таким равнодушным отношением, как будто это было чем-то обыденным, ибо за годы они привыкли к подобным явлениям. Вдруг я услышал, что госпожа Мэдисон меня зовет, и спустился вниз, где горел целый легион самодельных масляных ламп. Позже я узнал, что это масло извлекали из туш определенных рыб, обитающих в море под водорослями и жадно ловивших любую наживку.

Но даже без этого света я осознал, что заставило ее выкликать меня. В темной ночи за кормой, в узком и длинном оконном проеме, маячила сверкающая золотая корона, похожая на ангельский нимб. Зрелище захватило меня. Я уставился на него в немом изумлении, не сразу осознав, что это огни наших костров на вершине утеса. Утес терялся во мраке, из-за чего и казалось, что наш форпост попросту парит в воздухе. Пока я смотрел, на самом краю появился маленький силуэт человека; издалека казалось, что это какое-то насекомое, но по росту я понял, что это юнга Джордж пришел к обрыву – посмотреть на судно или проверить канат.

После моего выразительного словесного излияния госпожа Мэдисон открыла мне, что не раз вставала ночью тут, наслаждаясь прекрасным видом разведенного рукой человека огня. Возвращаясь на палубу, мы заметили, как матросы подготавливались к ночной смене, вращая шпиль и проверяя канаты. Они планировали дежурить поочередно, вызывая друг друга из кубрика по мере необходимости. Мэри проводила меня к выделенной мне каюте, после чего мы пожелали друг другу спокойной ночи и расстались: она отправилась в гости к тетушке, а я поднялся на верхнюю палубу – пообщаться с членом вахты. Там я оставался почти до полуночи, и за это время нам трижды приходилось вызывать остальных моряков, чтобы повернуть штурвал – до того быстро теперь продвигалось судно сквозь водорослевый пласт. В конце концов усталость взяла свое, и я, пожелав вахтенному удачного дежурства, отправился в каюту и лег на койку, чтобы впервые за много-много недель провести ночь на удобном матраце.