Уильям Ходжсон – Тварь среди водорослей (страница 26)

Мы пошли на другую сторону холма, нависающую над долиной. Там я сразу поднялся на самый край, чтобы еще раз взглянуть на нее, ибо демонический ландшафт манил меня к себе, околдовывая своим жутким очарованием. Я посмотрел вниз и не поверил глазам! Как ужаленный, я тут же ринулся к боцману и начал дергать его за рукав, а тот молча взглянул на меня, увидел, что я невероятно взволнован, и сразу же пошел со мной узнать, что могло меня так сильно напугать. За все это время я тоже не произнес ни единого слова, от страха потеряв дар речи. Подойдя поближе, он посмотрел вниз и тотчас же отпрянул; затем опять украдкой взглянул, отступил немного назад, привстал на цыпочки, склонился вперед и начал ошалело таращиться во все глаза. Мы оба замерли как завороженные, видя перед собой до ужаса странную картину.

Вся долина под нами кишмя кишела отвратительными существами, казавшимися нам совсем белыми в свете луны. Их движения чем-то напоминали движения огромных слизней, хотя своей формой они с ними имели мало общего, а больше походили на тела обнаженных людей, к тому же очень упитанных. Обманчиво медленно волочась на студенистых брюхах вперед, они каким-то образом умудрялись передвигаться до жути проворно. Высунувшись из-за широкой спины боцмана, я смог разглядеть, что эти люди-слизни лезут из котлована в самом центре долины. Сразу вспомнилась вереница странных рыб, плывших на моих глазах к острову, но потом, так и не добравшись до берега, исчезнувших. Тут я понял: проникают эти твари в подводную оконечность котлована по какому-то естественному каналу, причем разведанному ими уже давно.

У тварей было по две коротких и толстых руки; там, где у нормального человека были бы пальцы, у них «расцветали» пучки мелких клейких щупалец. Когда они ползли по дну долины, эти придатки пульсировали, толчками помогая им в движении. Их «ноги», если так можно назвать эти конечности, тоже в какой-то момент переходили в путаницу щупалец. Но существа были видны не столь хорошо, как может показаться из описания, так что я бы не стал ручаться за полную достоверность описания.

Едва ли я сумею передать то необычайное отвращение, вызванное во мне видом этих людей-слизней! Неосуществимая задача! Будь я красноречивым мастером пера, уверен, любого читателя замутило бы от того же страха, что обрушился на меня в тот момент. Пока я смотрел, содрогаясь от омерзения и дурных предчувствий, на поползновения нечисти из моря, всего в одной сажени ниже моих ног – а может, и того ближе – показалось лицо, да такое, какое я даже в кошмаре не видел. Оно как две капли воды походило на то, что я видел ночью, когда мы дрейфовали у границы плавучего континента. Будь страх не столь силен, я бы, наверное, крикнул, но эти большие, размером с пятишиллинговую монету глаза, клюв (как у попугая, но загнутый кверху) и бочкообразное тулово, похожее на непомерный шмат ходящего ходуном холодца, лишили меня дара речи, страшно поразив. Пригнувшись, я беспомощно застыл на месте, а боцман, зычно выругавшись мне в ухо, полоснул эту нечисть абордажной саблей – отродье, как оказалось, на моих глазах преодолело целый ярд по пути наверх. Услышав брань боцмана, я внезапно пришел в себя и так энергично бросился вниз, что едва не последовал за трупом рассеченной саблей твари: потеряв равновесие, я секунду-другую балансировал на краю вечности. Боцман схватил меня за пояс и отдернул от края, назад к безопасности. Переводя дух, я заметил, что уже почти весь утес облеплен морскими упырями – и, повернувшись к боцману, сообщил о масштабе угрозы. Но он уже и сам бежал от меня в сторону костра, крича людям в палатке, чтобы они, ежели жить охота, поспешили к нам на помощь. Несколько мгновений спустя он уже бежал назад с огромной охапкой сухих водорослей, а за ним спешил здоровяк-матрос с тлеющим пучком, взятым из костра, в руке. Пламя заполыхало – а моряки несли еще водоросли, ибо мы собрали немалый запас их на вершине холма, и за это теперь хвалили Всевышнего, научившего нас, неразумных, предусмотрительности. Не успели мы разжечь этот костер, как боцман велел запалить еще один – чуть дальше, вдоль края площадки. В ту же секунду я заметил какие-то движущиеся тени у обрыва, выходившего к морю, и, издав предостерегающий крик, бросился туда. В той стороне громоздилось несколько крупных валунов и обломков скал; их верхушки освещали луна и костер, но между ними залегали густые тени. Подбежав к камням, я лицом к лицу столкнулся сразу с тремя чудовищами. Ныряя во мрак, лазутчики медленно, но неотвратимо ползли к биваку – а из-за обрыва уже маячили фигуры новых бестий того же вида.

Я громко закричал, моля Бога о помощи, и напал на этих трех, и, когда я уже собирался нанести удар, они привстали на своих странных конечностях и в ответ набросились на меня. Тут я понял, что они просто раздавят меня – смотрю, вот уже и их щупальца потянулись ко мне! Я начал неистово махать палашом, нанося по ним косые удары, при этом задыхаясь и разевая рот от нехватки воздуха. Внезапно я почувствовал приступ тошноты, мне стало до невыносимости дурно от нахлынувшей на меня волны омерзительной вони. Запах исходил от рассеченной плоти этих существ – это я уже хорошо знал. Вдруг что-то вцепилось в меня, что-то мерзкое и скользкое, и я увидел, как острый разинутый клюв вплотную приблизился к моему лицу. Тем не менее я нашел в себе силы нанести своим палашом удар снизу вверх, после чего тварь отцепилась от меня. Обессилев, я продолжал наносить рубящие удары, сам не свой от головокружения и тошноты. Вслед за этим я услышал топот ног за моей спиной, а потом увидел яркую вспышку огня и услышал подбадривающие крики боцмана. Секунда – и этот безмерно бравый человек в компании здоровяка-матроса выступил вперед меня и швырнул в монстров горящие охапки водорослей, привязанные, чтобы не обжигаться, к тростниковым жердям. Атакующие отступили, с чавканьем сползая вниз по краю скалы.

Я пришел в себя и принялся стирать с себя слизь, оставленную лапой чудовища. Потом я бегал от костра к костру и бросал туда водоросли. Какое-то время мы были в безопасности, ибо к тому моменту наши костры горели по всей вершине холма, а чудовища смертельно боялись огня. Без огня мы бы точно погибли, все до единого горемыки, той ночью.

Еще задолго до рассвета мы вдруг обнаружили – причем уже во второй раз за время пребывания на острове, – что если будем продолжать дальше в таком же количестве сжигать наше топливо, как сейчас, то всю ночь не протянем. Боцман велел ребятам оставить каждый второй из костров, надеясь на то, что таким образом нам удастся немного выиграть время и отсрочить погружение во мрак, а с ним – и нападение мерзких людей-слизней, удерживаемых огнем на почтительной дистанции. В конце концов наши запасы тростника и водорослей иссякли, и боцман велел очень внимательно следить за краями скалы, при любом подступе нещадно рубя врага. На случай осады он оговорил команду «Сомкнуть ряды» – по ней мы все должны были сойтись у главного костра для последней, решающей битвы. Боцман с проклятиями обрушился на луну, спрятавшуюся за большое скопление облаков – да, скажу я вам, не до веселья нам было! С каждой минутой становилось все темнее и темнее, по мере того как костры выгорали. Вдруг я услышал, как один из наших ребят поднял крик – парень находился на той части холма, что выходила на море, покрытое водорослями. Его вопли достигли моих ушей вопреки тому, что ветер дул в противоположную сторону. Боцман, услышав его, созвал нас и велел готовиться к бою. Уже в следующую секунду я рубил и колол морского упыря, молча выросшего напротив меня над гребнем скалы.

Прошла, должно быть, минута – и со всех сторон послышались крики. Я понял, что водорослевый народ активно, со всех сторон, осаждает наш бивак. Над гребнем рядом со мной появились еще два существа, возникнув бесшумно, как привидения. Первому я нанес удар в дряблую шею, и враг упал. Вторая тварь, даже уже пронзенная, перехватила лезвие пальцами-щупальцами и чуть не обезоружила меня. Я ударил упыря ногой в лицо – и он (скорее, по-моему, от удивления, чем от боли) свалился и канул во мрак. На все про все ушло от силы десять секунд – а я уже заметил еще четырех существ, подступавших справа. В тот миг казалось, что старуха с косой наступает нам на пятки – я не ведал, как мы справимся со столь отважным и резво передвигающимся противником. Несмотря на малые шансы, я ни на секунду не потерял присутствие духа и бросился в атаку, но на этот раз не рубил и не колол, а стремился рассечь мерзкие клювастые морды, поняв, что от этого гораздо больше проку. Действуя подобным образом и применив не более трех ударов, я избавился сразу от трех, но четвертый подбирался ко мне с самой крутой части утеса и встал на свои задние конечности, готовый вот-вот обрушиться на меня, как делали другие раньше. Не на шутку испугавшись, я попятился назад; за спиной вокруг меня кипела жестокая битва. Прекрасно понимая, что помощи ждать неоткуда, я кинулся в атаку на поганую тварь. Когда та подалась вперед, сцапать меня, и выпростала щупальца из одного из своих обрубков, я отскочил назад и ударом тесака отрубил их все, а затем нанес ей сокрушительный удар в живот. От такого «сюрприза» слизняк рухнул на землю и, свернувшись в белый шар, начал кататься в агонии, сперва в одну сторону, затем в другую, а потом вовсе отскочил к краю обрыва и свалился вниз. А я так и остался стоять – хотя был едва способен держаться на ногах, и меня страшно мутило от ужасной вони, исходившей от этих дьявольских порождений.