Уильям Ходжсон – Тварь среди водорослей (страница 22)
И вдруг нас всех осенило: они-то застряли среди водорослей, а мы сидим на вершине холма и не знаем, как соединить две эти крайние точки мостом. Крепко мы призадумались над этим – что нужно сделать для того, чтобы спасти людей с той старой посудины? Увы, мы, похоже, не могли предложить ничего такого, что реально было бы осуществить; правда, Ремус вспомнил, что однажды был свидетелем того, как на судно, потерявшее ход недалеко от берега, забрасывали канат с помощью пушки. Это ничего нам не давало, ибо пушки у нас не было. На это Ремус возразил, что пушка может оказаться на корабле и тогда канат могут перебросить к нам оттуда. Мы задумались: ежели дело верное, проблема связи могла быть решена. Нам, однако, никак не удавалось придумать, как убедиться в наличии пушки на корабле – и как объяснить наш план находящимся там людям. Тут нам на помощь пришел боцман. Он велел одному матросу взять несколько стволов тростника и обжечь на огне их концы; пока тот работал, боцман расстелил на скале кусок запасной парусины. Когда все было готово, он приказал подать ему один ствол; обугленным его концом боцман записал на парусине наш вопрос, требуя по мере надобности принести еще угля. Закончив, он велел двум матросам взять парусину за концы и растянуть так, чтобы на корабле увидели и прочли наше послание. Когда все было готово, несколько человек на паруснике спустились в трюм, но вскоре вернулись с куском парусины, на котором крупными буквами было начертано только одно слово: «НЕТ». После такого ответа нам снова пришлось голову ломать над тем, как их вызволить с этой плавучей тюрьмы. Внезапно мы осознали, что наше общее горячее желание покинуть этот остров отошло на второй план – теперь у нас появилось стремление во чтобы то ни стало спасти людей с ветхого судна. И действительно, если бы мы не думали об этом, нас стоило бы считать последними негодяями! Впрочем, с уверенностью могу сказать: ничто нас в тот момент не заботило, кроме спасения тех, кто сейчас с надеждой в глазах смотрел на нас с корабля, застрявшего в водорослях. Мы думали лишь только о том, как снова вернуть их миру, коему они за столь долгое время сделались совсем чужими.
И мы продолжали размышлять над тем, как лучше добраться до корабля, стоя на краю утеса. Мы спорили и строили самые фантастические планы, то и дело оборачиваясь, чтобы помахать рукой тем, кто с волнением следил за нами; прошло, однако, много времени, а мы так и не придумали способа спасти людей оттуда. Тут мне в голову пришла одна мысль – полагаю, навеянная упоминанием о метании каната на корабль при помощи мортиры; я вспомнил о том, что давным-давно читал книгу о прекрасной девушке, чей любовник помог ей сбежать из заточения в башне при помощи похожего хитроумного изобретения. Только там вместо мортиры он использовал арбалет, а вместо каната – веревку. Его возлюбленная поймала один конец веревки, а к другому концу ее любовник привязал канат, и она затащила его к себе в окно.
Я решил, что можно будет заменить пушку на арбалет – если только мы сможем найти подходящий материал для постройки такого орудия. Держа свой план в голове, я взял один из длинных стеблей тростника и оценил упругость – очень даже неплохую, как выяснилось. Принимая во внимание удивительный рост того растения, поминаемого мной прежде как «тростник, внешне похожий на бамбук», стоит отметить, что на самом деле все сходство ограничивалось внешним, а вот по свойствам растение сильно от бамбука отличалось. Оно было плотнее и жестче! Испытав его на гибкость, я пошел к палатке и отрезал себе кусок прочной лески, найденной среди наших инструментов и утвари. Ее я привязал к концам стебля тростника – и получил самый настоящий лук. Найдя очень молодой и гибкий стебель того же тростника, лежавший в охапке вместе с остальными, я смастерил из него стрелу: оперением послужили широкие и жесткие листья растения, произраставшего неподалеку. Вооруженный таким образом, я вернулся к своим товарищам, все еще совещавшимся на краю утеса; увидев в моих руках лук, они решили, что я задумал какую-то шутку. Терпеливо объяснив им свой замысел, я навлек на себя лишь всеобщий скептицизм: ну разве можно чем-то, кроме порохового выстрела, забросить тяжелый канат на дальнее расстояние? Часть матросов предлагала взять шлюпку – само собой, когда с ее ремонтом будет закончено, – и попытаться пробиться к судну сквозь плотный ковер водорослей (возможно, прорубив в нем узкий водоходный канал). В ответ на эти высказанные с изрядной горячностью предложения боцман только покачал головой и напомнил о гигантских каракатицах, крабах и других, еще более страшных тварях, таящихся среди водорослей и тины.
– Моряки на том корабле давно бы организовали такой канал, будь это возможно, – многозначительно произнес он, вмиг охладив неразумный пыл матросов и погрузив их в пристыженное молчание.
И только боцман это сказал, как мы получили подтверждение его слов. Вдруг один из матросов закричал, призывая нас посмотреть на корабль. Мы все враз обернулись и увидели суетящихся на открытой площадке людей. Они носились по палубе как угорелые, и кто-то из их числа пытался закрыть задвижку, преграждающую любой доступ водорослей, а вместе с ним – и обзор. Немного присмотревшись, мы сразу поняли причину их волнения. Рядом с форштевнем[45] вода взбурлила, и через мгновение гигантские щупальца воспрянули прямо из водоворота, метя присосками в палубную надстройку. Но «защитный экран» уже встал на место, и людям на борту ничего не угрожало. Ребята, стоявшие рядом со мной – особенно Джордж и те, кто предлагал плыть к судну на лодке, – при виде огромных щупалец завопили от ужаса. Стало ясно как день: вздумай мы прибегнуть к этому способу, люди на судне были бы
Сообразив, что сейчас самое время опять напомнить о своей идее, я начал излагать свой план повторно – надеясь, главным образом, на внимание боцмана. Я рассказал о том, что читал, как уже в древние времена люди делали мощные орудия, способные метать камни весом с двух взрослых мужчин на расстояние, превышающее четверть мили. Более того, им, древним, вполне давалась постройка внушительных аркбаллист[46], запускавших не просто стрелы, а массивные стальные гарпуны на гораздо бо́льшие расстояния.
– Сомневаюсь, что при наших-то ресурсах мы сумеем построить подобное оружие, – мягко заметил боцман.
– Это не так уж и сложно! – горячо возразил я. – Для меня это не составит труда – у меня в голове прочно засел чертеж одной такой метательной машины. Все ресурсы можно найти на острове! – Кроме того я упомянул, что, во-первых, на нашей стороне ветер, а во-вторых, мы находимся на довольно значительной высоте, что позволит стреле пролететь намного дальше, прежде чем она упадет в воду (или, в нашем случае, в сонм водорослей).
Я решил показать боцману, на что я способен, подошел к самому краю холма, вставил стрелу в тетиву, натянул лук и выстрелил. Принимая во внимание отправную высоту, моя стрела, подхваченная ветром, справилась неплохо – преодолела расстояние, приблизительно равное
И боцман, впечатленный, решил меня поддержать. При этом, как он заметил, стрела пролетела бы гораздо меньше, если бы к ней была привязана веревка, с чем я был вынужден согласиться.
– Но мой демонстрационный лук слишком мал, – напомнил я. – Из него так далеко не выстрелишь – да и я не лучник! Обещаю: если мне удастся сделать такой арбалет, как я хочу, то стрела долетит как раз до корабля… Но это возможно при одном условии: вы мне поможете и вдохновите всю команду работать сплоченно!
О своей идее я говорил с видом великого знатока, так что моя вера в себя и свои знания вызвала среди ребят неслабый ажиотаж. Во всяком случае, в тот момент я был убежден в том, что у меня все получится, и сгорал от нетерпения проверить задумку на практике. Вот почему после длительного обсуждения за ужином было принято решение разрешить мне заняться изготовлением метательного орудия.
Глава 12
Изготовление гигантского арбалета
Наша четвертая ночь на острове прошла спокойно; впервые никто не потревожил наш покой. На корабле, завязшем в водорослях, снова зажигали свет – но теперь, когда мы хоть немного познакомились с его обитателями, это было уже не столько поводом для волнения, сколько для созерцания. Что касается долины, где мерзкие твари положили конец Иову, то она была очень тихой и пустынной при лунном свете, и ни одна тень не шевельнулась там. В этом я имел возможность убедиться своими глазами, ибо еще с вечера решил в свою вахту чаще поглядывать в ту сторону. Выжженная твердь не только приобрела вид необитаемой, но еще и несоразмерно унылой, гнетущей; ее длительное созерцание сулило боль глазам, а долгие думы о ней умертвляли разум, так что я старался почаще отвлекаться и подолгу не думать о ней. В конце концов, здесь, на вершине утеса, мы могли не опасаться вероломной атаки морских тварей – пожар в грибном лесу сильно испугал их и заставил держаться от нас подальше. Правда, насколько на самом деле ошибочной была эта мысль, я узнал позже.