Уильям Ходжсон – Тварь среди водорослей (страница 16)

Кто-то упал, споткнувшись о мои ноги, и я проснулся. Это был матрос, несущий вахту: он делал обход вокруг места нашей стоянки и не подозревал, что я сплю рядом с тентом, пока не свалился, зацепившись за мои сапоги. Он немного растерялся и опешил, но тут же успокоился, когда понял, что я – не какой-нибудь таящийся в ночи демон. Все то время, пока я отвечал на его вопросы, меня не покидало неприятное и странное чувство – мне казалось, будто что-то отлипло от меня в тот самый момент, когда я проснулся. В моих ноздрях стоял едва ощутимый, но до ужаса отвратительный запах, и я не могу сказать, что он был абсолютно мне незнаком. Я вдруг почувствовал, что мое лицо стало каким-то влажным, и почему-то вдобавок у меня начало першить в горле. Я поднял руку и потрогал свое лицо, а когда я убрал ее, она вся была покрыта какой-то липкой слизью.

Тогда я поднял другую руку и прикоснулся к горлу – оно было целым, но со стороны трахеи на нем появилось маленькое припухшее пятнышко, вроде укуса комара, хотя я точно знал: никакой комар меня не кусал.

Я так подробно рассказываю о том, что думал и чувствовал, что впору подумать, будто с моего пробуждения прошло изрядное время. На деле же понадобилось меньше минуты, чтобы прийти в себя. Поднявшись с земли, я вслед за матросом прошел к костру – знобило, да и оставаться одному не хотелось. Остатками воды из котла я сколь возможно тщательно омыл лицо и шею, почувствовав себя получше. Потом я попросил вахтенного осмотреть мое горло, надеясь, что он сможет рассказать, на что походит странный отек. Добрый малый поджег пучок водоросли и самым тщательным образом осмотрел кожу у меня на горле, но не увидел ничего необычного, кроме нескольких небольших округлых отметин, багровых по центру и кипенно-белых по краям. Один такой след все еще немного кровоточил.

– Не заметил ли ты чего странного у палатки? – спросил я тогда.

– Никак нет, – ответил Ремус, славная морская душа. – Вахта спокойная выдалась – ни крика, ни шума. Ну, правда, по временам слышал я какие-то звуки… но они все шли откуда-то издалека. Боцман очень устал за день, я решил не будить его по пустякам.

Столь же не стоящими внимания Ремус счел и оставшиеся у меня на горле следы, предположив, что меня покусали песчаные блохи, но я покачал головой и рассказал ему свой сон. После этого парень, явно напуганный, старался не отходить от меня – как и я от него, впрочем.

Наступила глубокая ночь; пришла моя очередь заступать на вахту. Еще какое-то время Ремус оставался со мной. Насколько я понял, он из добрых побуждений хотел составить мне компанию, чтобы я ничего не боялся. Я сказал ему идти спать, заверив в том, что больше не убоюсь ничего и чувствую себя всяко лучше. После этого он ушел, и я остался сидеть возле костра один. Какое-то время я бдел в тишине, напряженно вслушиваясь, но даже усилием воли обостренный слух не улавливал ни шороха в царстве тьмы, обступившем меня. Я вдруг несказанно остро ощутил, до чего малы наши шансы выжить в этом ужасном краю, вдали от всех путеводных троп человеческих, и сердце горестно заныло в тоске.

Огонь, почти позабытый мной, умирал; последние угольки тускло отсвечивали сквозь мрак. Вдруг со стороны долины до моих ушей донесся глухой звук тяжелого удара – его я различил с поразительной ясностью. При этом я понял, что не выполняю свой долг ни перед остальными, ни перед самим собой, сидя и позволяя огню погаснуть. Распекая себя на чем свет стоит за ротозейство, я взял охапку сухих водорослей и бросил их в огонь. В ту же секунду огромный всполох пламени взвился высоко вверх в ночное небо. Я бросил настороженный взгляд по сторонам, положив руку на рукоять заткнутого за пояс палаша. Наверное, только благодаря Всевышнему из-за моей беспечности никто не пострадал – она, как я склонен считать, была вызвана странной слабостью, навалившейся на меня, порожденной страхом. Так или иначе, покуда я стоял да озирался, сквозь безмолвие ночного пляжа донеслось шуршание. Кто-то тихо, на змеиный манер, скользил вперед-назад – и, кажется, был он там не один: судя по этим звукам, сейчас вся долина была полна тайком снующих змей-пластунов. Подбросив еще сушняка в костер, я стал смотреть в сторону предполагаемой угрозы внимательнее.

Вдруг я увидел что-то очень похожее на колышущуюся тень. Она была совсем рядом с костром – там, где свет прочертил границу супротив тени. В этот момент я заметил копье, торчащее в песке – Ремус позабыл его здесь. В приступе какого-то отчаянного ухарства я схватил его и метнул со всей дури в перешептывающийся, шуршащий мрак. Ни звука оттуда – попал я или нет? Результат один – снова гробовая тишина опустилась на остров, и только что-то тихо всплеснуло вдали, среди бескрайних просторов моря.

Несложно понять, что события этой ночи хорошенько промотали мне нервы, поэтому я то и дело вздрагивал и оглядывался. Мне постоянно казалось, что какая-то демоническая тварь вот-вот нападет на меня. Прошло довольно много времени без единого звука. Ничто не указывало на присутствие какого-нибудь живого создания, и я уже не знал, что и думать. Может, и все предшествующее мне всего лишь почудилось?..

А затем, когда сомнения уже начали брать верх, я вдруг убедился в том, что нисколько не ошибся. Вся долина вновь преисполнилась шорохами. Что-то стремительно двигалось к нам, перемежая шелест упругим столкновением чего-то с чем-то – будто незримые бурдюки с водой стукались боками; постукают друг о друга – и покатятся дальше…

«Наверное, все духи Преисподней решили напасть на нас разом», – подумал я, прежде чем закричать что есть мочи в попытке поднять боцмана и наших ребят.

Боцман первым выскочил из палатки; за ним торопились и остальные. За исключением Ремуса, чье копье я метнул в невидимого врага – оно все еще валялось где-то в темноте за пределами круга света, и сходить за ним мне не хватало храбрости, – все держали наготове оружие.

– Что произошло? Чего голосишь? – суровым шепотом обратился ко мне боцман, но я ничего не смог ответить – только поднял руку, призывая моих товарищей к тишине. Однако, когда они замолчали, шорох и шелест в долине тоже прекратились. Боцман уже повернулся ко мне, собираясь потребовать дальнейших объяснений, но я знаком попросил его выждать еще немного; он кивнул, и спустя минуту или около того странные звуки возобновились. Теперь мои товарищи слышали достаточно, чтобы понять: я прервал их сон не без веских на то оснований. Мы стояли, тревожно вглядываясь в темноту в той стороне, где лежала долина, и мне вдруг показалось, что я снова вижу на границе света и тени какое-то странное движение. В тот же миг один из матросов громко вскрикнул и метнул свое оружие в темноту, но боцман тут же бросился на него с упреками: метнув свое копье, этот парень остался без оружия, а это создавало новые угрозы для всей нашей группы. Впрочем, если вспомнить, немногим раньше я поступил так же!

Долина вновь притихла. Не зная, что нам от этого ожидать, боцман схватил охапку сухих водорослей, зажег их от костра и тут же ринулся на тот участок пляжа, что отделял нас от угрозы. Там он бросил горящий сушняк на песок, приказав ребятам принести еще водорослей для того, чтобы мы могли развести огонь и там. Это могло нам дать возможность в случае нападения лучше видеть то, что вылезет из самых черных глубин своего гнездовья.

Нечего и говорить, запалили мы славную цепочку костров! В разлитом по побережью рдяном свете мы смогли отыскать два наших копья – оба воткнулись своими наконечниками в песок на расстоянии не более ярда друг от друга. Это показалось мне весьма странным.

Из долины перестали доноситься непонятные звуки. Теперь ничто не могло нарушить тишину, охватившую остров, за исключением отдельных всплесков, раздававшихся время от времени от заросшего водорослями моря. Затем, спустя примерно час после того, как я разбудил боцмана, один из наших матросов, как раз следивший за огнем, подошел к нему и сказал, что у нас на исходе запасы для растопки. Ремус вспомнил о запасенной нами заранее вязанке тростника. Пришлось из всех разожженных костерков выбрать один, самый нужный, а всеми остальными пожертвовать. Вновь незримые враги в долине оживились. Мы стояли в сгущающейся тьме, держа наготове оружие и напряженно всматриваясь вдаль. Временами остров казался нам невероятно тихим и спокойным, а потом опять слышались шорохи. Угрюмая давящая тишина послужила бы нам даже более суровым испытанием, чем все эти странные звуки… Но вот, благодарение Богу, наступил долгожданный рассвет.

Глава 9

Что случилось в вечерних сумерках

С наступлением рассвета бесконечная тишина незаметно прокралась через остров в долину. Поняв то, что бояться больше нечего, боцман разрешил нам отдохнуть, а сам встал в дозор. Вот когда, наконец-то, я смог поспать; пусть недолго, но зато сон мой был крепкий, и это дало мне достаточно сил для работы на весь день.

Спустя несколько часов боцман поднял нас и повел в дальнюю часть острова собирать горючий материал. Вернулись мы довольно быстро, при этом каждый прихватил с собой по огромной охапке, так что уже совсем скоро наш костер опять полыхал бойко и весело.