Уиллоу Роуз – Вспомни, что ты сделала (страница 32)

– Но он ведь не хирург, – возразила я. – А Джамила из судмедэкспертизы специально отметила, что глаза были удалены хирургическим способом.

Мэтт устало вздохнул и сделал глоток кофе.

– С одной стороны, так. А с другой, он ведь мог где-нибудь посмотреть или прочитать, как это делается. Да в интернете наверняка полно сайтов с инструкциями.

Мэтт был прав. С помощью Гугла я быстренько нашла и статью на сайте Американской академии офтальмологии, в которой каждый шаг энуклеации описан в душераздирающих деталях, и несколько подробных видеороликов.

Я поднялась из-за стола.

Получив в больнице справку, что здорова, я вернулась домой и принялась убирать следы присутствия криминалистов: сняла сигнальную ленту, стерла дактилоскопический порошок, который, казалось, был повсюду. В нескольких комнатах ребята обнаружили крошечные камеры видеонаблюдения, и от мысли, что этот отморозок следил за мной, у меня побежали мурашки. Но свой дом, несмотря на случившееся, я по-прежнему любила и не собиралась никуда переезжать. Я закончила только к вечеру и тут же позвонила маме и сказала, чтобы поскорее возвращались. Все были счастливы снова оказаться дома, особенно девочки, которые тут же разбежались по комнатам, подальше от Алекса – как они выразились, он их просто достал.

Мама с радостью вернулась к готовке, и на этот раз никто и слова плохого не сказал о нуте в соусе карри, приготовленном на кокосовом молоке. Мы умяли его с большой охотой, расхваливая наперебой, хотя, на мой вкус, блюдо по обыкновению было так себе.

На следующий день я поехала на работу. После гибели Тернера Мэтт уверовал, что он и есть наш преступник и что теперь лишь остается найти Тару Оуэнс. Я соглашалась, что Тара – задача номер один, но вовсе не была уверена насчет Тернера, чем раздражала Мэтта. Он хотел, чтобы все поскорее закончилось и мы вернулись к нормальной жизни. Здесь я была с ним солидарна, но боялась, что, рассматривая Тернера в качестве главного подозреваемого, мы отдаляем возвращение к этой самой нормальной жизни.

Я вздохнула и потерла лицо.

– Что с тобой сегодня? – спросил Мэтт.

– У него не было мотива, – сказала я. – Знаю, что вы с шефом Энни рады, что преступник найден, но скажите мне тогда, какие у него мотивы. Мне, например, непонятно. Почему он совершал преступления? Почему воссоздавал все мои старые дела, а? И именно меня выбрал мишенью?

– У него в доме нашли твою книгу. Ту, которую ты упоминала: о классификации серийных убийц. Этого недостаточно? Он помешался на твоих расследованиях.

– Но все равно это не дает ответов на мои вопросы. Почему он пошел на такие крайности, чтобы привлечь мое внимание, а, Мэтт? Ведь он меня даже не знал.

Мэтт снова вздохнул. Еще чуть-чуть, и он закатит глаза, прямо как мои дети.

– Допустим, прочитал о тебе в газете. Помнишь, когда ты раскрыла последнее дело, тебе посвятили целую статью, рассказали, кто ты такая. Он мог ее прочитать, потом купить книгу. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы выяснить, какие дела ты вела в ФБР, некоторые из них прямо там, в статье, и упоминаются.

Я села за стол и допила кофе.

– Может, ты и прав, – отставив пустой стаканчик, сказала я. – Просто мне кажется, что этого мало для мотива. Здесь что-то не так.

Я смотрела на Мэтта, думая о Таре Оуэнс. Надежды ее найти быстро таяли. Тут зазвонил телефон, Мэтт взял трубку, несколько раз односложно ответил, затем с улыбкой повернулся ко мне.

– Кто звонил?

– Это из больницы. Карина Мартин очнулась, с ней можно поговорить.

Глава 69

Бумер мерил шагами гостиную. Расхаживая туда-сюда и грызя ногти, он смотрел новости, где рассказывали о девушке, которой удалось сбежать от похитителя. Журналист вел прямой репортаж с парковки у больницы «Мыс Канаверал».

– Грег, как слышно? Один из врачей сообщил, что Карина Мартин недавно пришла в себя, но полиция еще ее не опрашивала. Все, конечно, ждут подтверждения того, что ее удерживал в плену Чарльз Тернер, погибший при попытке скрыться от полиции на моторной лодке. В полиции считают, что именно он похитил трех девушек несколько недель назад, а потом изнасиловал и лишил глаз четвертую, их подругу. Ранее на этой неделе был опубликован фоторобот преступника, а также изображение, пусть и нечеткое, с камеры видеонаблюдения у больницы. Также отрабатывается версия, что Чарльз Тернер на прошлой неделе устроил подрыв фургона курьерской службы на главном перекрестке Коко-Бич, при котором серьезно пострадал полицейский. Итак, все ждут, что пришедшая в себя Карина Мартин сегодня подтвердит личность преступника. Передаю слово студии, Грег.

Теперь камера показывала диктора в студии, и Бумер выключил телевизор. Ситуация развивалась не совсем так, как он задумывал, но не все было потеряно. Пусть ему и приходится менять первоначальные планы, все же есть способ завершить операцию так, как ему надо. Осталась последняя девушка – вот она-то обязательно выполнит возложенную на нее задачу.

У Бумера все еще была припрятана пара тузов в рукаве.

Глава 70

– Я скажу, где ребенок, если меня выпустят.

Гари стоял в соседнем кабинете и, сжимая кулаки, через зеркальное стекло смотрел на Санчеса. Его задержали почти двое суток назад, но он до сих пор не сказал ничего, что пролило бы свет на судьбу Оливера.

Сердце Гари разрывалось. Кто кормит малыша, меняет памперсы? О нем вообще кто-то заботится?

Одновременно с Санчесом, но в другом кабинете допрашивали его жену Марию, но от нее тоже ничего не добились. Никаких зацепок. Агенты провели обыски у всей родни бандита, но и там не нашли ни ребенка, ни его следов. Все, чем располагало ФБР, – это плюшевый мишка. Единственное доказательство того, что Оливер побывал в доме у Санчесов. А где он сейчас?

Оливеру на момент исчезновения было три недели, с тех пор прошло уже шесть. То есть Гари больше времени провел без сына, чем с ним. Думать об этом было невыносимо.

– Кто ж тебя выпустит! Ты ребенка похитил, Санчес, – сказал Питерсон. – Ты вляпался по уши, приятель, и еще чего-то требуешь. Никто тебя никуда не отпустит. Ты нам скажешь, где ребенок, а мы, так и быть, тебя покормим. И не станем макать башкой в унитаз. Ну?!

Санчес глянул на Питерсона красными глазами. Сорок часов он не спал, не брился, не мылся, не ел. Ему давали только попить воды.

– Где ребенок, Санчес? – наседал Питерсон.

– Отпустите нас с Марией, и я покажу, где он, – наверное, уже в сотый раз повторил похититель.

Гари уже выворачивало от его ответов. Допрос зашел в тупик, а тем временем где-то лежал одинокий, напуганный Оливер. Он всего лишь младенец, черт бы вас всех побрал! Абсолютно беспомощный, полностью зависимый от взрослых.

Скрипнув стулом, Питерсон встал и прошел в кабинет, где стоял Гари.

– Я больше не могу, – сказал Гари, вытирая пот со лба. – Почему этот подонок упирается? Даже когда я прижал ствол к его голове, он молчал.

– Крепкий орешек, не поспоришь, – ответил Питерсон. – Но не родился еще тот преступник, которого я не смог бы расколоть. По глазам видно: он уже поплыл. Скоро заговорит, не сомневайся. Дай ему немного времени.

Гари хмыкнул:

– Времени? Чего-чего, а времени у меня нет.

Питерсон кивнул, затем мельком глянул на свои ботинки.

– У меня есть идея… – сказал он. – Точнее, это агент Уилсон предлагает так поступить.

– Знаешь, я уже на все согласен, – откликнулся Гари. – Что за идея?

– Привести к нему жену. Может, она заставит его разговориться.

Глава 71

– Можешь описать человека, который тебя похитил?

Карина смотрела на сидящих перед ней детективов: мужчину и женщину. Она уже рассказала им все, что помнила: и о той ночи, когда на нее с подругами напали, и о пребывании в подземелье. Воскрешая в памяти страшные моменты, она старалась крепиться, но потом все равно зарыдала.

Теперь Карину часто мучили головокружения, нервы были натянуты до предела. Ничто не приносило ей успокоения, все казалось непонятным, обманчивым, почти сюрреалистичным.

Врач, невысокая блондинка, сказала, что Карине повезло сразу после ранения попасть на операционный стол и что операция длилась целых двенадцать часов. Еще добавила, что у Карины истощение и очень низкие показатели жизнедеятельности. Более того, в ее крови нашли следы кетамина – популярного у насильников наркотика, который в том числе влияет на память. Теперь, после вопроса женщины-детектива, маленькой, с пухлыми щеками и собранными в хвост рыжими волосами, Карине и вправду было сложно сосредоточиться и представить того, кто ее мучил и держал в плену.

– Он… ну…

– Не торопись, – с сочувствием проговорила женщина. – Подумай хорошенько.

– Он всегда был в маске, когда приходил к нам в комнату, – в такой, медицинской. Глаза серые, это я запомнила. Во всяком случае, при том свете, который там был, они казались серыми. А на самом деле, может, и голубые.

– А волосы? – спросил мужчина-детектив.

Он был очень симпатичный и, судя по выгоревшим прядям, увлекался серфингом.

– Скорее светлые, – ответила Карина. – Но я не уверена. Может, темно-русые.

– Это он?

Девушка посмотрела на рисованный портрет.

– Похож.

– А здесь? – ей показали размытое фото с камеры наблюдения.

Карина утвердительно кивнула. Она смутно помнила, как бежала через парковку: сердце бешено колотилось, а страх придавал сверхчеловеческую силу. Ей до сих пор не верилось, что она на свободе.