Уиллоу Роуз – Не надо мне лгать (страница 34)
– В чем дело? – спросила я и обернулась, чтобы посмотреть на то, что было за моей спиной.
Я едва успела пригнуться, как в воздухе просвистел лом и ударил меня по плечу. Я закричала и упала на пол. Надо мной возвышалась мать Доун.
– Это моя дочь! – почти прокричала она мне. – Вы не заберете у меня дочь, слышите?
Она снова взмахнула ломом, он просвистел в воздухе и ударил меня по руке. Я вскрикнула от боли.
– Мама, нет!!!
Доун закричала, а ее мать снова замахнулась на меня ломом, но на этот раз я перекатилась в сторону, и ей не удалось меня задеть. Дотянувшись до кобуры, прикрепленной к ноге, я выхватила пистолет и направила его на женщину.
– Стоп, Вивьен, – выдохнула я. – Игра окончена.
Дикие глаза женщины пристально смотрели на меня, и было понятно, что она не слышит моих слов. Вивьен еще раз взмахнула ломом, и я выстрелила ей в плечо. Она уронила лом и, падая, ударилась спиной о комод; в ее глазах читался глубинный страх. Я встала, все еще держа ее под прицелом, а она рухнула на пол, заливая его кровью.
Глава 61
– Так все эти годы тебя мучила она?
Мелисса подала мне бутылку воды, и я жадно сделала несколько глотков, втайне желая, чтобы это было что-нибудь покрепче. Я сидела рядом с Доун, из глаз которой до сих пор катились слезы. Я дала показания полицейским, а мать Доун увезли в больницу на скорой. Врачи заодно обработали и мои синяки. Они пытались уговорить меня поехать сделать рентген, чтобы удостовериться, что у меня ничего не сломано, но я сказала им, что мне нужно домой. Я чувствовала себя нормально. Было, конечно, очень больно, но, я уверена, все обошлось без переломов.
Доун кивнула и взглянула на Мелиссу:
– Простите, пожалуйста, девочки. Я должна была… должна была вам рассказать. Я обманывала вас все эти годы.
– Не могу в это поверить, – пробормотала Мелисса.
Я кивнула:
– Я тоже. С детства мы считали, что тебя избивал отец, а ты… ты покрывала свою мать?
Доун отвела глаза в сторону. Слезы ручьем лились на ее одеяло, и она пыталась их хоть как-то вытереть.
– С годами становилось только хуже, – выдавила она. – Когда я повзрослела, то начала говорить, что это делают мои приятели. На самом деле я не хотела врать или подставлять их. Просто так было проще.
– Потому что было слишком тяжело признаться в том, что тебя избивает собственная мать, – добавила Мелисса.
– Тем более при помощи лома, – поддакнула я, ощупывая поврежденное плечо.
– Я… я пыталась прекратить это. Перестала приезжать к ним, но она… у нее была такая сильная власть надо мной. Я чувствовала себя абсолютно беспомощной. Не понимаю, как ей это удавалось, но она всегда заставляла меня возвращаться. Она играла на чувстве вины или говорила, что отец болен, а когда я приезжала навестить его, снова избивала меня. Получалось, что чем чаще я приезжала, тем лучше – тогда она не трогала меня довольно долго, пока я ее чем-нибудь не выводила из себя. Ситуацию ухудшало появление в моей жизни приятелей. Она дико ревновала меня к каждому и старалась убедить, что я на самом деле никому не нужна, что меня все бросят, что никто никогда на мне не женится. Я пыталась скрывать своих друзей от нее, но она всегда узнавала. То какая-нибудь соседка расскажет, что видела меня с кем-то в центре города, то она сама проследит за мной на машине и увидит меня с парнем. После этого она превращалась в монстра, орала, что я хочу ее бросить, что я полная бестолочь, что я разрушаю нашу семью и расстраиваю папу. На самом деле я приезжала домой главным образом для того, чтобы увидеться с ним. Я чувствовала, что мне нужно бывать с ним хотя бы иногда. Это же он оказался здесь с ней в ловушке.
– Погоди… Так это из-за нее он прикован к инвалидной коляске? – потрясенно спросила я.
Доун кивнула:
– Он собирался от нее уйти. После стольких лет жизни с ней в полном аду он был практически сломлен, но однажды нашел в себе силы пойти против нее. Она столкнула его с лестницы, он неудачно упал, повредил позвоночник и остался парализованным ниже пояса.
– И таким образом появились гарантии, что он никуда не денется и будет до конца жизни от нее зависеть. Точно так же, как и ты, – сказала я. – Если у тебя не будет мужчины, ты никогда ее не оставишь. Поэтому она разрушала все отношения, которые у тебя завязывались. Это был ее способ тебя контролировать.
– Я просто… Я не могу. Это полное безумие. Не могу поверить, что не замечала этого, – произнесла Мелисса, рыдая. – Я всегда считала… Прости, я всегда думала, что ты просто умудряешься находить себе плохих парней. Я даже и представить не могла, через что тебе на самом деле пришлось пройти, Доун. Это ужасно. Бедная моя.
– В этом нет твоей вины, – Доун попыталась улыбнуться сквозь слезы.
Я тоже больше не могла сдержать слез, и несколько секунд спустя мы втроем рыдали, обнявшись, пока наконец Доун не взвыла от боли и нам не пришлось ее отпустить.
– Больше никаких секретов между нами, – распорядилась я, вытирая слезы. – Слышите? Мы трое нужны друг другу, но мы не сможем друг другу помочь, если будем скрывать правду.
– Хорошо, – согласилась Мелисса, пытаясь перестать всхлипывать. – Договорились. Начни сама с рассказа о том, что там у вас с Мэттом. И расскажи всю-всю правду, – Мелиссе наконец удалось рассмеяться.
Я высморкалась и протянула ей пачку бумажных платочков.
– Пока что одну вещь я знаю наверняка, – сказала я. – Я задолжала Филиппу миллион извинений.
Доун глубоко вздохнула:
– И я. Уж если кто чего ему и задолжал, то я тут точно на первом месте.
Глава 62
Я позвонила папе и попросила его посидеть с детьми до моего возвращения. Когда я вошла в дом, было уже совсем поздно и дети спали. Даже папа громко храпел на диване в гостиной.
Я разбудила его поцелуем в лоб. Он радостно улыбнулся:
– Вернулась наконец?
Я кивнула и села, глубоко вздохнув. Он тоже сел, сложив руки на груди.
– Настолько все плохо, да?
– Еще хуже, – ответила я. – Завтра расскажу. Сейчас у меня совсем нет сил и я хочу просто упасть в постель. Спасибо, что пришел посидеть с детьми.
– Я рад, что смог тебе помочь. Мамы в любом случае весь день не было дома.
– А где она была? – спросила я, положив ноги на подаренный мамой журнальный столик.
Мама сообщила мне, что в любом приличном доме должен быть журнальный столик. С ней точно случился бы инфаркт, если бы она увидела, как я кладу свои грязные туфли на ее дорогой подарок, но сейчас мне было на это наплевать.
– В Винтер-Парке, в гостях у своих подружек. Они все сейчас там живут, – сказал он. – В Винтер-Парке закрытые поселки и поля для гольфа. И они считают, что в том месте меньше риск пострадать от ураганов.
– Дай-ка угадаю. Она тоже хотела бы жить там? – спросила я.
– Ну, естественно. По ее словам, те районы гораздо более ухожены.
– Но ты туда не хочешь, – протянула я.
– Нет. Конечно же нет. Мне нравится жить здесь. Я люблю бриз с океана, серфингистов и всю эту расслабленную атмосферу. Там так… тесно, что ли. Это не для меня. Мне нужно, чтобы океан был рядом. И лето здесь гораздо легче пережить. Там летом я бы не продержался и дня. Кроме того, у меня еще есть бизнес.
– Им ты мог бы заниматься и там, – улыбнулась я, понимая, что этот аргумент, по-видимому, использует и мама.
– Это правда. Слабая отговорка. Но я все равно не собираюсь туда переезжать. Это не обсуждается. Если она хочет видеться с подругами в Винтер-Парке, то в любой момент может туда поехать.
– Похоже, вы собираетесь об этом проспорить как минимум ближайшие несколько лет, – хихикнула я.
Папа ухмыльнулся и встал. Потом наклонился и поцеловал меня в лоб. Я обняла его, думая о Доун и всем том, что ей пришлось пережить. Папа обнял меня в ответ. Я закрыла глаза и на несколько секунд расслабилась в его руках.
– Не уступай ей, – посоветовала я, когда он выпустил меня из объятий. – Никогда.
Он покачал головой:
– Не буду.
Я проводила его и, закрыв за ним дверь, подумала, что мне очень повезло с родителями. Как минимум по сравнению с Доун. Мама относилась ко мне более чем холодно, это да. Но она, в конце концов, никогда не поднимала на меня руку. Я погасила свет в гостиной и вдруг заметила что-то на светлом ковре. Я наклонилась и вздохнула, поняв, что это пятнышко зеленой краски. Зелень глубоко впечаталась в ковер. Теперь уже я увидела такие зеленые следы по всему ковру и даже в холле. Чтобы их отчистить, потребуется лет сто.
Вздохнув, я решила, что с этим можно подождать до утра, поднялась наверх и заглянула в комнаты детей перед тем, как пойти в свою спальню. Как только моя голова коснулась подушки, я провалилась в глубокий сон.