Уилл Сторр – Селфи. Почему мы зациклены на себе и как это на нас влияет (страница 61)

Остин Хайнц стоял у окна своей квартиры, глядя на уличные огни Сан-Франциско, отражавшиеся в его глазах искрами разыгравшегося костра [107]. Он был одет в свой обычный прикид из шлепанцев, синих джинсов и жилетки марки The North Face поверх рубашки, а его длинные, как у рок-звезды, волосы спадали на плечи. Когда он ходил в школу в Северной Каролине, его задирали, иногда жестоко – причиной тому было отсутствие в нем большой физической силы и социальной уверенности. Его прозвали Профессором. Он имел гениальную способность быстро усваивать огромный объем сложной информации, а когда приходил к собственному мнению (часто после долгого периода напряженного труда), то нередко заявлял о нем бесцеремонно и в провокационной форме. Остин плохо понимал людей. Он с трудом заводил друзей и страдал депрессиями. Но сейчас, в свои тридцать лет, он жил в паре кварталов от собственной лаборатории, в многоквартирной высотке в технологичном районе Сан-Франциско с панорамным видом на мост Бэй-Бридж, бейсбольный стадион и потрясающую гавань. Он принадлежал к классу «основателей» в Кремниевой долине, работая ради процветания и прогресса, ради решения общечеловеческих задач, талантливо и упорно, словно оживший герой Айн Рэнд. Его идее и компании – Cambrian Genomics – предстояло изменить все, в этом он не сомневался. Он всякий раз повторял инвесторам и журналистам, что разрабатываемые им инструменты однажды станут мощнее водородной бомбы.

Представьте, если бы можно было создать идеального человека. Этот процесс напоминал бы написание приложения, только вместо компьютерного кода вы бы программировали при помощи ДНК. Сам творческий процесс требовал бы только смартфона (и программы под названием Genome Compiler), а затем результат отправлялся бы по электронной почте в лабораторию Остина. Там они изготовили бы ДНК в соответствии с вашими требованиями и прислали вам почтой. В конце концов, ДНК – не живое существо. Это полимер, сочетание четырех химических веществ. Из этой ДНК теоретически можно было бы создать самые продвинутые формы жизни. Например, гения, невосприимчивого ни к каким болезням. Или бессмертного человека. Ведь мы стареем и умираем лишь потому, что такова заложенная в ДНК программа, прописывающая соответствующие процессы. Достаточно просто избавиться от нее. Переписать. Почему бы и нет?

И почему только люди? Можно было бы проектировать и создавать любые формы жизни, какие только вздумается. В будущем мы бы не оставляли это на усмотрение небрежной природы, вечно подмешивающей в ДНК сотни тысяч мелких изъянов, вызывающих скорби, болезни и смерть. Все бы синтезировалось, творилось ради определенной цели. Включая наших детей, включая нас самих. Нас сдерживали бы только наши собственные способности к программированию ДНК и воображение. В конечном счете исчезла бы даже потребность в дорогом оборудовании. Мы смогли бы сконструировать хоть Курозавра Рекса на экране компьютера и через несколько минут увидеть, как он выбегает из принтера. И не было бы даже никаких оснований ограничиваться перетасовкой уже имеющихся компонентов. Все живое состоит всего-навсего из двадцати аминокислот. Почему бы не расширить этот ассортимент? Придумать нечто новое? Добавить, скажем, металлы в растения и животных? Вы только вообразите перспективы. Представьте, какие проблемы удалось бы решить.

Если бы все планы Остина осуществились, мы получили бы не только «Парк Юрского периода», но заодно и «Терминатора». Однако из этого вовсе не обязательно следует, что будущее от Cambrian Genomics напоминало бы фильм-катастрофу. Искоренив все болезни, даровав людям вечную жизнь и решив некоторые из самых злободневных технических проблем планеты, не уничтожив ее при этом, мы могли бы значительно облегчить человеческую долю. Конечно, нельзя спорить с тем, что лишь безумец всерьез станет говорить о рае на Земле. Однако разве нужно быть сумасшедшим, чтобы прийти к выводу, что с такой технологией мы сумели бы, пусть на дюйм, а то и на милю, приблизиться к нему? Если Дуглас Энгельбарт был провидцем информационной эпохи, то, возможно, история однажды вознесет на пьедестал и Остина как одного из его наследников: неугомонного, оптимистичного, социально неадаптированного пророка грядущей синтетической эпохи, главная цель которой – изменить не человеческий интеллект, но самого человека.

Все началось в Университете Дьюка, когда, работая над исследовательским проектом в области синтетической биологии, Остин придумал новый и эффективный способ синтеза ДНК, обещавший на порядок сократить расходы – с десятков тысяч долларов до нескольких тысяч. «Все остальные синтезируют ДНК некорректно, а затем пытаются исправить ее, – говорил он. – Мы ничего не исправляем. Мы просто видим, что подходит, а что не годится, а затем используем нужные фрагменты». Это внушительное сокращение стоимости синтеза должно было позволить обращаться с ДНК как с информацией, то есть чем-то недорогим в производстве, готовым к пересылке электронной почтой и программируемым. Когда Остину было около 25 лет, он работал в Сеульском национальном университете в Южной Корее и разработал концепцию «ДНК-принтера» для осуществления выборки, а затем решил, что можно добиться большего прогресса в частном секторе. В двадцать семь он сжег несколько мостов и вернулся в США с 300 долларами в кармане. Тогда он был просто очередным умником с Западного побережья, которому не терпелось изменить мир.

Для проверки изобретенной технологии Остин вместе с коллегами решили создать светящийся куст, скопировав часть ДНК-кода светлячка и вставив его в клетки растения. Испытание прошло успешно. Растение-гибрид светилось в темноте. Они решили выставить его на продажу. Потраченные на рекламное видео 10 000 долларов, а за шесть недель – 484 013 долларов, после чего им поступило заказов почти на миллион. Остин основал Cambrian Genomics и привлек 10 млн долларов венчурного капитала, включая вложения миллиардера и сооснователя PayPal Питера Тиля. Cambrian Genomics начала сотрудничать с крупными международными компаниями, такими как Roche и GlaxoSmithKline, а также небольшими стартапами. Одним из них был Sweet Peach, который основала юная студентка биологического факультета Одри Хатчинсон, выигравшая престижную стипендию Distinguished Scientist в нью-йоркском Бард-колледже. Переболев несколькими болезненными инфекциями мочевыводящих путей, Хатчинсон заинтересовалась гинекологией. Узнав о работе Остина, она написала ему и поделилась идеей создания компании, которая бы применяла технологию Cambrian Genomics для изготовления вагинальных пробиотиков: клиентки присылали бы помазок для секвенирования генов, а после анализа вида определенной бактерии из вагинальной микрофлоры предполагалось проводить индивидуальный курс лечения. Остин сразу же согласился помочь – не только своими технологиями, но и деловым советом, а также приобрел десятую долю в ее компании.

Слава о работе Остина распространялась все дальше. Он встретился с Сергеем Брином из Google, Илоном Маском из Tesla и SpaceX, а также актером Джаредом Лето. Его пригласили на личный остров Ричарда Брэнсона, где, по слухам, он сильно впечатлил миллиардера и его гостей, обрисовав им картину спроектированного синтетического будущего. У него взяли интервью журналы Fortune и Wired, а телеканал CNN включил его технологию в свой список «Десять лучших идей, способных спасти жизни». Он стал частым гостем хайтек-конференций, одна из которых, под названием «Демо: новые технологии для решения больших проблем», прошла в Сан-Хосе в 2014 году. Остин выступил на ней в среду 19 ноября с презентацией «Создание собственных существ при помощи ДНК-печати». «Наша цель – заменить все, что существует в природе, синтетическими версиями», – говорил он, стоя на сцене, одетый, как всегда, в голубые джинсы, утепленную флисом жилетку и рубашку с расстегнутым воротом. «Написав нужные ДНК, мы можем все это улучшить. Мы можем создать более совершенных людей, более совершенные растения, животных и бактерий». Пусть проект светящегося куста покажется кому-то тривиальным, допускал он, но его значение огромно: «Если можно заставить растение светиться в темноте, то представьте, что еще его можно заставить делать. Можно создать растения, способные впитать всю двуокись углерода из атмосферы или дающие достаточно еды, чтобы накормить весь мир».

За день до конференции Остину, по-видимому, сказали, что вместо запланированных трех минут он получит целых десять [108]. Чтобы заполнить оставшееся время в конце презентации, он решил кратко рассказать о некоторых компаниях-партнерах, решивших применять технологию Cambrian Genomics. Приглашая на сцену одного из партнеров – Гилада Гоме из компании Petomics, он рассказывал об идее изменить запах фекалий и кишечных газов и использовать его как сигнал, что человек заболел. «Когда запах ваших пуков изменится с цветочного на банановый, вам надо будет задуматься, а не подхватили ли вы кишечную инфекцию», – объяснил он. Затем он представил компанию Sweet Peach с похожим проектом. «Идея в том, чтобы искоренить инфекции мочевыводящих путей и молочницу и изменить запах вагины при помощи пробиотиков, – сказал он. – Их можно будет не только программировать, но и писать, менять их и персонализировать. Вы сможете контролировать все коды ДНК, связанные с вашим телом, от чего просто захватывает дух, ведь раньше мир живых существ был нам неподвластен. Лишь недавно, в последние десять лет, мы сумели его прочесть. Теперь наконец-то мы снизили себестоимость настолько, что кто угодно может писать эти коды на своих смартфонах. Так вот, идея в том, что ваша микрофлора может находиться в дисбалансе. Sweet Peach сбалансирует ее, улучшит запах, и все будут счастливы». Все человеческие запахи производятся бактериями, живущими внутри и снаружи вашего тела, продолжал он. «Мы считаем, что одно из важнейших прав человека состоит не только в том, чтобы знать свой код и код живущих в нем организмов, но и в возможности писать собственные коды и персонализировать их». Когда ведущий задал Остину и Гоме провокационный вопрос, не играют ли они в Бога, Остин ответил на него в изящной неолиберальной манере: «Мы выступаем за расширение личных прав. Мы не хотим, чтобы государство диктовало людям, что они могут на себе выращивать, какие у них должны быть дети и какие гены им разрешено менять. Мы хотим, чтобы каждый решал это для себя сам».