Уилл Сторр – Селфи. Почему мы зациклены на себе и как это на нас влияет (страница 43)
Я не смог бы докопаться до истины, не разыскав Смелзера. Разговор с ним стал еще одним откровением. Похоже, что ему навязали крайне деликатную политическую игру. «Моим главным мотивом была верность Калифорнийскому университету, – сказал он мне. – Я уверен, что помогал им выкрутиться из потенциально очень сложной политической ситуации». Все началось, когда Васко позвонил президенту университета и спросил, чем тот может помочь. «Могло показаться, что это невинный звонок, но это было не так, – объяснял Смелзер. – Васконселлос возглавлял Бюджетный комитет, и президент не мог проигнорировать этот факт. Он не знал, что делать».
«Он не мог просто сказать „нет“? – спросил я. – Он не мог отказать Васко?»
«Васконселлос имел рычаги влияния на бюджет университета, – ответил он. – Он не давил прямо. Он не говорил: „Я сокращу вам финансирование, если вы этого не сделаете“. Его предложение звучало примерно так: „Думаю, университет мог бы направить часть своих ресурсов на решение этой проблемы, не так ли?“»
Целевая группа, разумеется, всегда считала участие университета подтверждением верности ее взглядов. На самом же деле верно обратное. Просьба Васко встревожила университетское начальство, в итоге достигнув Смелзера. «Они спросили: „Что мы можем сделать?“ А я ответил: „Вероятно, ничего“. Но я подумал об этом пару дней и сказал: „Пожалуй, университет должен сделать то, что у него получается лучше всего, – провести исследование“». Васко, по его словам, «крайне обрадовался» этому плану. «Он думал, „любое внимание пойдет на пользу движению“». Смелзер признается, что ему приходилось поддерживать «хорошие дипломатические отношения» с Васко и председателем группы Эндрю Меккой, вплоть до того, что он указал их в качестве соавторов книги. «То есть я сделал всю работу, а их имена появились на заглавной странице». Он описывает Васко как «странного персонажа»: «Он вел себя импульсивно, высокомерно и в каком-то смысле пугающе. Это был физически крупный и вспыльчивый мужчина. Чувствовалось, что от него лучше держаться подальше. Но так или иначе, у нас сложились неплохие рабочие отношения».
В итоге стремление умилостивить Васко обошлось Калифорнийскому университету в 50 000 долларов [67]. И Смелзер «ничуть не удивился», когда их данные разошлись с убеждениями Васко. О злополучной встрече 8 сентября он помнит не так много: «Я принес дурные вести. Уверен, что я их разочаровал, но они вели себя очень цивилизованно». Их неоднозначный подход к полученным данным тоже не стал для него сюрпризом: «Целевая группа приветствовала только хорошие новости, а плохие игнорировала или отрицала. Мне показалось, что это некое квазирелигиозное движение, где подобные процессы вполне ожидаемы». Когда я задал ему вопрос о спорах вокруг приукрашенной цитаты и его разговоре с Дэвидом, память его подвела. «Ничего об этом не помню, – сказал он. – Но, возможно, это оттого, что я не хочу вспоминать». Что же касается того неустойчивого равновесия, которое он вынужден был сохранять между лояльностью университету и ожиданиями грозного Васко, он считает, что история его реабилитировала: «Думаю, моя работа оказалась успешной с той точки зрения, что университет не подвергался критике».
Далее я связался с Бобом Боллом. Он сказал мне: «Со времени выхода отчета целевой группы прошло двадцать пять лет… тогда я не видел никаких проблем, связанных с включенными в него выводами и предложениями». Наконец, раз уж на то пошло, я решил попытаться выйти на контакт с Эндрю Меккой. Я отдавал себя отчет, что председатель группы и бывший «наркоцарь» [68] вряд ли станет со мной откровенничать, ведь он был не только опытным политиком, но и правой рукой Васко. Он бы ни за что не признал, что сознательно вводил СМИ и общественность в заблуждение. Но почему не послушать, что он скажет? Когда мне наконец удалось с ним поговорить, он признал, что именно престиж Калифорнийского университета уберег пошатнувшуюся группу от провала. «Это повысило наш авторитет, – сказал он. – Внезапно вся эта сентиментальная и сверхлиберальная мелодраматичная затея Джона Васконселлоса превратилась в серьезное исследование. Это было здорово». Я немало удивился, когда он без тени смущения подтвердил слова Смелзера, что университет согласился участвовать лишь из страха перед Васко. «Да, точно так и было. Джон контролировал их финансирование. Их бюджет!» – рассмеялся он.
Следующее его замечание насчет совместного труда ученых меня шокировало: «Раз вы читали книгу, то знаете, что это сплошная тарабарщина».
«Как вы отреагировали, когда данные не оправдали ваших ожиданий?»
«Мне было все равно, – ответил он. – По моему мнению, это выходило за рамки науки и являлось предметом веры. Пожалуй, только слепой идиот не поверил бы, что самоуважение принципиально для характера, здоровья и успеха. Для ученых-социологов вроде Нила Смелзера и прочих это стало последним парадом: эти старомодные научные работники не владели новым языком и не имели смелости слегка все приукрасить, чтобы сделать востребованным для нового потребительского рынка и людей, которым позарез не хватало ориентира». Ученые, считал он, цинично использовали поставленную перед ними задачу. «В целом их подход был примерно такой: „Ух ты, мы снова опубликуем свое старое дерьмо, только в новой книге“».
«А Васконселлос разозлился, когда прочел их отчеты? – спросил я. – В предисловии Смелзер написал кое-что нежелательное».
«Да, – согласился он. – Ну, дело в том, что Джон был потрясающий политик, очень упорный. Ему хватило прагматизма, чтобы использовать то, что есть, ведь отчет ученых более или менее подтверждал важность самооценки. По крайней мере, мы убедили в этом СМИ. И это имело огромное значение, ведь именно СМИ помогли нам придать всему этому законный статус. Все их последние отзывы оказались весьма положительными».
«Это поразительно», – сказал я.
«Ага».
Это и правда было
Мне показалось поистине удивительным, что пресса начала столь охотно плясать под дудку Васко и Эндрю Мекки. Отчасти, как признался Мекка, это объяснялось тем, что перед публикацией они встречались с влиятельными редакторами и телепродюсерами по всей стране, постаравшись создать плацдарм для своей истории, пока Дэвид или Нил все не испортили. «Мы хорошенько постарались и обошли кучу редакций, – сказал он. – Мы с Джоном были горазды раскручивать истории. Они знали Джона и знали о его влиянии, а мне удавалось добавить изрядно энтузиазма. И не забывайте, что сразу после такой встречи кто-нибудь выходил оттуда и составлял передовицу для завтрашней газеты. Вот это я называю раскрутка».
Целых 30 000 долларов было истрачено на их пиар-кампанию, в разгаре которой пять публицистов трудились полный рабочий день, организуя встречи для Васко и Мекки и отправляя их хитроумно составленные материалы. «Мы намеревались сделать так, чтобы все услышали именно нашу версию, и не позволить им интерпретировать ее на основе того, что написал Смелзер, – объяснил он. – Мы делали ставку на такую подачу. Она была очень позитивной, и этот позитив достиг цели».
«А цель заключалась в том, чтобы заглушить недоброжелательные голоса Нила Смелзера и Дэвида Шаннахоффа?»
«Вот именно, – признал Мекка. – И большинство заголовков в тот последний год, а также после отчета и затем снова после выхода книги твердили что-то в таком духе: „Целевая группа по самооценке добилась уважения благодаря поддержке ученых, подтвердивших ее правоту“».
«И никто не обращал особого внимания на Дэвида Шаннахоффа?»
«Не думаю, что кому-то было до него дело, – сказал он. – Не забывайте, он же не ходил по редакциям, рассказывая свою историю. Подумаешь, один отщепенец! Он не смог нас перекричать». Васконселлоса действия Нила и Дэвида тоже не сильно тревожили. «Некоторые трудности возникали, – признал Мекка, – но Джон знал, что человеческое „я“ характеризуется именно тем, как эти трудности преодолеваются. Несколько замечаний – ерунда: собака лает, а караван идет. Да и будем вам, Уилл! Кто помнит Нила Смелзера или Шаннахоффа? Кто? Ну кто их помнит? Да никто! Они были просто мелкой рябью на огромных волнах перемен».
В 2014 году одно душевное письмо, отправленное одиннадцати- и двенадцатилетним ученикам начальной школы в Барроуфорде, Ланкашир, стало очень популярным в интернете. Это письмо, которое им выдали вместе с результатами экзамена Key Stage 2, подбадривало их следующими словами: «Эти тесты не всегда оценивают все, что делает каждого из вас особенным и уникальным… Они не учитывают, что ваши друзья всегда могут на вас положиться или что ваш смех делает светлее даже самый хмурый день. Они не учитывают, что вы пишете стихи или песни, занимаетесь спортом, размышляете о будущем или заботитесь о младшем брате или сестре после школы».