Уилл Генри – Следовать за флагом (страница 7)

Когда он направился со своей ношей через лагерь, ему преградил путь его недавний вооруженный компаньон.

– Куда, по-твоему, ты направляешься, Белл? Ты арестован. Помнишь это?

– К хирургу Рэндаллу, – коротко ответил Белл. – Думаешь, нет?

– Думаю, нет.

Капрал преградил дорогу здоровяку, и его слова и выражение лица внезапно стали напряженными.

– Что ж, подумай еще немного, – кивнул Белл, подкрепляя свой совет резким движением вверх своего свободного левого кулака. Удар пришелся капралу в живот, и тот согнулся пополам. Когда он падал, рука Белла вырвала мушкет из его рук. Полуобернувшись, он пропустил сержанта мимо себя, сильно и умело ударив его по затылку прикладом ружья.

Бросив ружьё одному из разинувших рот солдат, Белл быстро прорычал:

– Утопи его в реке. Когда он придет в себя, верни его ему и напомни, что я арестован по его приказу. Скажи ему, чтобы он зашёл за мной в палатку Рэндалла. И скажи ему, чтобы в следующий раз, когда он направит на кого-нибудь ружьё, пусть держит палец на спусковом крючке.

Опытный взгляд ассистента хирурга Рэндалла определил, что Тимоти больше страдает от усталости, чем от воды. Доктор достаточно быстро привел его в чувство, и после хорошего глотка из вездесущей фляжки Белла нез-персе был готов к разговору. От того, что он сказал, у любого белого мужчины встали бы дыбом волосы на затылке, а Белл, вопреки любому впечатлению, которое, возможно, производила постоянная маска из солнечного загара и дорожной грязи, покрывавшая его каменное лицо, был белым мужчиной.

Через пять секунд после того, как первые хриплые фразы сорвались с уст измученного индейца, Белл плечом отодвинул полог палатки Стедлоу, чтобы сообщить ему ужасные новости.

А через пять минут после этого состоялся совет главного командования, все участники которого имели бледный вил.

Это зрелище запомнилось бы любому профессиональному солдату, и Белл никогда его не забывал. Расчищенная площадка перед палаткой полковника была ярко освещена торопливо раздутыми кострами, оставшимися от ужина. С трёх сторон в этом неверном свете сидели на корточках четверо ротных офицеров, а также вольнонаемный квартирмейстер по снабжению, младший лейтенант Генри Фаннинг, и три сержанта -товарищи Белла. Командир колонны сидел на своем походном стуле у входа в палатку, а на земле перед ним, лицом к кольцу офицеров и сержантов, сидел на корточках дрожащий, завернутый в одеяло почти обнаженный вождь племени нез-персе. Белл, забытый в первой суматохе собрания, бросал высокий силуэт своей тени на полог палатки слева от Стедлоу.

Было 4:15 утра, пятница, 14 мая.

Незадолго до того, как совет приступил к работе, возникло кратковременное чувство облегчения. Ненасытный капрал Бейтс, увидев возможность войти в историю, когда провидение сунуло её ему под нос, воспользовался неловким молчанием, наступившим после собрания офицеров с сонными глазами, чтобы напомнить Стедлоу, что первый сержант Белл находился здесь незаконно, фактически находясь под арестом за неподчинение. Естественным и подобострастным ожиданием Бейтса было то, что его проницательность будет вознаграждена быстрым смягчением обвинения в неподчинении Бела, а также добрым поглаживанием его собственной кудрявой головы со стороны благодарного командира.

То, что он получил, был брошенный в его сторону косой взгляд Стедлоу и его поджатые губы, когда он произнёс «черт возьми, сейчас не до пустяков, думай о деле». Пребывавший в полном смятении командир, поднявший голову как раз вовремя, чтобы заметить вспышку улыбки, скользнувшую по широкому рту Белла, предостерегающе прорычал:

– Не поймите меня превратно, сержант. Вы всё ещё под арестом. Вы здесь для того, чтобы поддержать этого индейца, и не более того.

– Да, сэр, – с невозмутимым видом ответил Белл. – Вам лучше дать Тимоти возможность высказаться, полковник. Он не больше чем через три глотка снова потеряет сознание.

Стедлоу кивнул и неуверенно повернулся к своим офицерам.

– Джентльмены, я чувствую, что этот индеец Белла может впечатлить вас больше, чем я. Я позволю ему рассказать об этом, как он сможет. То, что он скажет, поставит всех вас перед тактическим и моральным решением, выходящим за рамки всего того, что вы, возможно, изучали в Академии. То есть, так будет, если вы сможете заставьте себя это принять. Я сам все ещё не могу согласиться с реальностью его рассказа и хочу еще раз услышать каждое его слово. Поэтому, пожалуйста, не встревайте, пока индеец не закончит говорить.

Стедлоу прервал свое предостережение на достаточное время, чтобы окинуть внимательным взглядом собравшихся в круг слушателей, а затем завершил его нервным жестом в сторону нез-персе.

– Давай, Тимоти…

Сидевший на корточках разведчик заколебался, его глаза-бусинки скользнули вслед за взглядом Стедлоу по притихшему кольцу офицеров с каменными лицами. Неуверенно облизнув губы, он перевел взгляд своих черных глаз на спокойные серые глаза сержанта Белла.

Большая рука Белла легла на его худое красное плечо.

– Скажи им, Тамасон. Как ты сказал мне и полковнику Стедлоу. Это всё. Помни, что ты вождь. Они простые люди.

Индеец благодарно протянул руку и похлопал Белла по покрытой рыжими волосами лапе.

– Хаа-рашо, – тихо пробормотал он. – Просто я так устал, Аметсун. И с этими словами, глубоко вздохнув и устремив свой раскосый взгляд в самое сердце костра, Тимоти рассказал свою историю.

Она была короткой. Грубой. Неприукрашенной.

– Вчера на закате, – начал нез-персе, – я отправился по дороге в Колвилл, как мне велел Аметсун Белл. По дороге я смотрел на юг, а не на следы фургонов на дороге. Вниз, к Горьким корням. Вниз, к стране Камиакина. Это я тоже сделал, потому что Аметсун Белл велел мне делать именно так.

Я по-прежнему ничего не видел. – Тихий голос разведчика звучал неуверенно; он, как обычно, нахмурился еще сильнее, как будто пытался вспомнить, где именно остались следы от копыт его лошади. – Всю дорогу до лугов Горьких Корней я ничего не видел. Затем наступила ночь, и я увидел их. К югу от лугов, на всём пути к Колвиллу. Сигнальные огни.

После этого я широко открыл глаза и очень медленно пустил своего пони шагом. Я увидел два боевых отряда, черных на фоне ночного неба. А потом я увидел еще четыре. Я больше не двигался и спрятал пони. Потом я дождался восхода солнца. – Тимоти немного помолчал, а затем добавил, серьезно кивнув: – Нет ничего хорошего для нез-персе в том, чтобы путешествовать в темноте по той стороне реки.

Белл скрыл легкую усмешку, наклонившись еще дальше вперед, чтобы расслышать продолжение рассказа своего разведчика. Но прежде чем индеец смог продолжить, вмешался неудержимый Бэйлор.

– Боже мой, полковник, неужели этот рыжий мошенник пытается сказать нам, что он всё это время прохлаждался на Колвилльской дороге? Я полагаю, сэр, что…

– А я предлагаю, сэр, – Стедлоу был той редкой птицей среди выпускников Вест Пойнта – командиром, который управлял своим штабом с меньшими усилиями, чем своими солдатами, – чтобы вы помолчали или шли в свою палатку.

Пока чернобородому Бэйлору пришлось прикусить свой острый язык, Стедлоу резко махнул Тимоти рукой, и нез-персе снова заговорил.

– Я ждал солнца, как я уже сказал. И оно было очень яркое и плохими знаками. На каждом холме в радиусе короткой дневной поездки на пони сверкали зеркала и поднимались клубы дыма. Поэтому я подождал еще немного. Через час, может быть, два, вереница фургонов двигалась по дороге со стороны Колвилла. Я подъехал к ним, и они оказались из Колвилла. Я рассказал им о плохих знаках. Я попросил их вернуться. Но начальник каравана сказал: «Это всего лишь старый Виктор и несколько кер д'аленов. Мы проехали мимо них на рассвете. С нами все в порядке. С другой стороны, – тут он указал на молодую белую женщину и крупную чернокожую, которые находились в его фургоне, – это женщины из армии, направляющиеся в форт Уоллова. Они ничего не предпримут против армейских».

Аметсун… – прервал свой рассказ нез-персе, беспомощно протянув руку к Беллу. – Что мне было делать? Я индеец. Они не захотели слушать.

– Ты уже говорил мне это, Тамасон. – Белл говорил тихо и кратко. – Теперь ты рассказываешь это для офицеров. Они послушают.

Худощавый разведчик взглянул на штаб Стедлоу, глубокомысленно кивнул и быстро заговорил отрывистыми гортанными словами из своего школьного учебника английского.

– Тогда я быстро пошел искать Виктора. Мы старые друзья. В полдень я нашел его. У него было плохое сердце. Его молодые люди собирались присоединиться к Камиакину, а он, их старый вождь, просто шёл с ними, чтобы попытаться убедить их не делать этого. Но было уже слишком поздно. От Змеиной прибыли разведчики, сообщившие, что вождь с дубовыми листьями и солдаты-пони в большом количестве идут из форта Уоллова, и что прошлой ночью они повернули прямо на юг, от дороги на Колвилл, чтобы направиться прямо к договорным землям якимов, споканов и палузов. Пророчество Камиакина сбылось, и теперь молодых людей было не удержать.

Я ушел от Виктора и быстро поскакал на поиски Аметсуна Белла и солдат здесь, чтобы предупредить их о большой беде. Когда я ехал, я увидел это. Чёрный дым на западе, позади меня, там, где я встретил те фургоны.