Уилл Генри – Следовать за флагом (страница 1)
Уилл Генри
Следовать за флагом
В штате Вашингтон, на полпути вдоль засушливой границы с Айдахо, есть приятный маленький городок под названием Розалия. И в Розалии есть памятник – уродливый, голый четырехгранный шпиль из местного гранита.
Розалия – оживленное место, заполненное еще более занятыми людьми. Времена поджимают, и разговоры ведутся о важных вещах. О зимних дождях, о суровой погоде и о хорошей, твердой пшенице из Вашингтона.
А памятник? Что ж, о нем забыли. Как имена столетней давности, выгравированные на его бронзовых гранях. Такие имена, как подполковник Эдсон Стедлоу, лейтенант Уилси Гакстон, капитан Оливер Бэйлор и 1-й сержант Эммет Д. Белл.
Имя смуглолицего, неулыбчивого человека тоже забыто. Вождь племени нез-персе, чье непоколебимое следование чужому флагу было вознаграждено своеобразной монетой забвения, припасенной написанной белыми историей для её краснокожих героев.
Действительно, люди забудут. А пространство и время перестают существовать. Но подумай об этом имени, Розалия, вместе с озимой пшеницей, хорошей погодой и долгожданными дождями.
Думай о нем почаще. Запомни его хорошенько.
Это был Тимоти…
Глава 1
Дорога на Колвилл
На вершине длинного подъема белый солдат остановил своего костлявого гнедого, поставил его поудобнее, и, прищурившись, стал изучать следы повозок, ведущие к далекой реке. Его молчаливые краснокожие конвоиры, не сводя с него раскосых глаз, хмуро рассматривали раздувшуюся от наводнения Змеиную.
Старший сержант Эммет Д. Белл, рота «Н», «Головорезы первого призыва», наморщил переносицу своего потемневшего от солнца ястребиного носа. Он с отвращением сплюнул в оседающую пыль дороги на Колвилл. Позади него трое индейцев-разведчиков из племени нез-персе обратили внимание на поведение сержанта. Двое из них широко улыбнулись, а третий, смуглый, худощавый индеец, носивший алое, украшенное шкуркой горностая ожерелье наследственного вождя племени нез-персе, бросил на своих спутников хмурый взгляд, прежде чем вернуть свой бесстрастный взгляд к широкой спине сержанта Белла. Вскоре рослый солдат повернулся, и его мягкий голос странно контрастировал с суровым выражением его лица.
– Ну что ж, Тамасон, вон Змеиная. А вон там наш главный перекресток, там, где дорога спускается с кромки.
– Да, это Змеиная, Аметсун. – Нез-персе взял из имени Белла все, что хотел, и превратил его в хорошее индейское слово; нечто уместное в устах краснокожих, которые редко обращаются к белому человеку как к другу. – Это Змеиная, а вот и перекресток, где ты и показал.
Когда глубокий бас вождя, обучавшегося английскому языку в миссионерской школе, умолк, Белл задумчиво кивнул. Затем он скривился и снова сплюнул на дорогу. Прищурив чёрные, как бусинки, глаза, индеец быстро заговорил:
– Ты уже дважды плюнул, Аметсун. Это плохой знак. Тебе не нравится то, что ты видишь?
– Ты чертовски хорошо знаешь, что это не так, Тимоти. – Белл воспользовался христианским именем нез-персе. – Мне не нравится то, что я вижу впереди, и мне не нравится то, что я вижу позади.
Тимоти что-то проворчал и развернул своего пони, чтобы поравняться с конем Белла. Заметив, какой острый взгляд белый бросил на него, вождь нахмурился еще сильнее.
– Я решаюсь заговорить с тобой, Аметсун, только потому, что в наши дни я не уверен, что даже у моих братьев добрые сердца.
– В твоих словах есть смысл.
Хмурый взгляд Белла усугубил мрачный интерес вождя, и он бросил быстрый косой взгляд на двух других индейцев.
– О чём ты думаешь?
– Ты только что говорил о том, что находится впереди. Значит, тебя беспокоит то, что Змеиная поднялась?
– Ты лучше меня это знаешь. Такой паводок продержится не больше дня или двух, потом колонна пройдёт.
– Возможно, три дня, – поправил его собеседник. Затем, после паузы, добавил: – Значит, ты думаешь о том, кто я такой? О чем-то помимо Змеиной?
– Зависит от того, о чем ты думаешь. – Солдат прищурился, внимательно наблюдая за индейцем.
– О имени, – просто ответил Тимоти. – Пэлоуз?
– Пэлоуз…
– Хорошо, значит мы оба думаем о вожде Камиакине.
– Мы оба думаем о нем, – тихо повторил нез-персе.
Белл впервые выпрямился в седле и быстро улыбнулся своему краснокожему товарищу.
– Ну, ей-богу, Тамасон, какое облегчение знать, что у кого-то еще в этой вонючей компании хватает мозгов беспокоиться. Ну давай же. Давай вернёмся к колонне и передадим полковнику, что на переправе «все чисто».
– Подожди, – индеец положил свою бронзовую руку на уздечку Белла. – Ты тоже говорил, что тебе не нравится то, что осталось позади. Что ты имел в виду, Аметсун?
– Давай поднимемся сюда, – проворчал Белл, поворачивая своего мерина вверх по склону. – Я быстро покажу тебе, что к чему.
Присоединившись к Беллу на гребне, Тимоти взглядом проследил, куда указывала длинная рука белого – на поднимающийся холм в прерии у них за спиной.
– А теперь внимательно посмотри вниз, Тимоти, – инструкция сержанта была не настолько краткой, чтобы индеец не уловил в ней скрытую горечь, – и скажи мне, что ты видишь.
– Я вижу флаг, Аметсун. Затем вождь с дубовыми листьями 1 и все пони-солдаты, следующие за ним. – Тимоти удивленно пожал плечами. – А что же ещё там можно увидеть?
– Нет, это всё. – Теперь горечь была сильнее. – Старый добрый «Звезды и полосы» впереди, как и должно быть. При поддержке подполковника Эдсона Стедлоу – кислота в голосе Белла по мере перечисления всё усиливалась, – с четырьмя ротными офицерами и сто пятьдесят два рядовых. Пять джентльменов по решению Конгресса. И полторы сотни невежественных героев, не закончивших начальную школу или сбежавшие из дома, чтобы скрыться от шерифа. Господи!
– Аминь, – торжественно повторил нез-персе.
Белл пристально посмотрел на него, подозревая, что Тимоти хотел пошутить, произнося это благословение. Изучая бесстрастное лицо индейца, он решил, что это не так. Вы берете такого чистокровного дикаря, такого как Тимоти, которого очень хорошо перемололи на миссионерской мельнице старого Маркуса Уитмена, и у вас в руках оказывается нечто, что настолько не смешно, насколько это вообще возможно.
– Тебе не нравятся солдаты позади нас? – Тихий вопрос нез-персе прервал размышления Белла
– Вот именно, – проворчал белый. – И ты это знаешь лучше, чем я сам. Ад. Когда Камиакин там, в Горьких Корнях, распаляет племена якима, споканов и палузов, распространяя ложь о том, что мы планируем построить военную дорогу через их договорные земли, и о том, что полковник Стедлоу приезжает в Колвилл ради войны, а не мира, как еще может чувствовать себя человек, который знает индейцев?
– Ты уверен, что это ложь, Аметсун?
Вопрос был задан с детской непосредственностью, и Беллу пришлось опустить глаза.
– Я точно не знаю, Тимоти. Но это к делу не относится. То, что здесь есть – это полного состава полевая колонна, включающая помимо двух рот горных гаубиц ещё три прекрасных драгунских. И предполагается, что они направляются в Колвилл на мирную встречу с краснокожими братьями! И что там ещё есть, так это непримиримо враждебно настроенный вождь палузов, который с самого начала предсказывал якимам и споканам, что мы придем именно так, как пришли – вооруженные до зубов и заряженные под завязку. Как бы ты не хотел порвать на части эту вареную собаку, над её костями будет большая драка.
– Нет! – Возражение Тимоти прозвучало мягко, его глаза-щелочки смотрели куда-то вдаль. – Если полковник Стедлоу последует своему обещанию двигаться только по Колвиллской дороге, войны не будет. Я слышал это от своих людей, и ты можешь в это поверить, Аметсун.
– Аллилуйя! – выдохнул Белл с притворным облегчением. – Мы спасены. Я видел эти полевые приказы, и они предписывают колонне двигаться по старой Колвиллской дороге. Это добрых тридцать миль к северу от священных мест Камиакина. Похоже, солдаты Старины еще могут добраться до Колвилла.
– Они доберутся туда, если останутся на дороге, – вот и все, что сказал Тимоти, прежде чем повернуть своего пони, чтобы последовать за Беллом.
Ранний майский вечер накрыл беспокойную волну вздувшейся Змеиной успокаивающей темно-синей шалью. Над головой крупные звезды в небе Вашингтона были густыми и белыми, словно маргаритки. На берегу костры, разведенные в лагере для приготовления пищи, украшали поверхность реки мириадами блесток. На освещённом фонарем пятачке голой земли перед командирской палаткой «пятеро джентльменов по
1 Знак различия майора или подполковника в армии США (перев) воле конгресса» сержанта Белла основательно пообедали и расположились как могли удобнее, с удовольствием обсуждая свои перспективы в Колвилле.
– Я не знаю, полковник, сэр. Колвилл – золотой город.
Это говорил молодой Дэвис Крейг. По деловой оценке Белла, он был одним из двух хороших командиров в отряде Стедлоу.
– Я бы предположил, что вождь Камиакин гораздо меньше сомневался бы в искренности наших мирных переговоров, если бы мы провели их в форте Уоллова.
– Чепуха, Крейг! – Полковник Стедлоу был полностью уверен в том, что прекрасно понимает образ мыслей индейцев. – Вы упускаете главное. Камиакин – известный убийца, законченный ренегат, на счету которого не менее пяти убийств белых людей только за последний год. А ведь, первое, чего хочет любой обвиняемый преступник – это сменить место преступления. Именно такого преступления, понимаете? Все убитые были старателями из округа Колвилл. Камиакин знает это не хуже нас. Естественно, его будут беспокоить любые слушания, проводимые там, и с этой точки зрения у нас будет перед ним полное преимущество. Вы согласны, Уинстон?