Уилбур Смит – Золотой лев (страница 66)

Значит, еще через день Хэл и Юдифь окажутся в одном и том же месте. Это было бы самое подходящее время, чтобы пойти и забрать их. А до тех пор Аболи держал свое присутствие в тайне и позволял Хэлу оставаться рабом, как бы ему ни было больно это делать.

***

Очень редко Джудит и Канюк когда-либо соглашались в чем-либо. Но хотя ни один из них не произнес ни слова, оба знали, что у другого была точно такая же реакция - это Бальтазар Лобо?

Это был человек, который создал свое собственное королевство в самом сердце Африки, который открыл горы, полные золота, и привел армии рабов, чтобы добыть его для себя. Юдифь ожидала увидеть грубого, жестокосердного хулигана, но она не сомневалась, что он тоже будет сильным, властным и мужественным. Вместо этого Лобо оказался маленьким, тощим, высохшим старым человечком, на лице которого доминировала длинная, низко опущенная нижняя челюсть, выступавшая так далеко, что нижние зубы выступали вперед больше верхних. Во время своих путешествий по Европе Юдифь слышала рассказы о династии Габсбургов, которая в разное время господствовала в Испании, Германии, Австрии и всей Священной Римской Империи. Его члены пользовались дурной славой из-за своих необычайно уродливых нижних челюстей. Возможно, Лобо был каким-то незаконнорожденным сыном рода Габсбургов, сосланным в Африку, чтобы не ставить его в неловкое положение перед остальными членами клана.

‘Итак, - сказал он, оценивающе глядя на Юдифь – она заметила, что по ее нелепому подбородку стекает тонкая струйка слюны - ты та самая красотка, которая хочет стать моей следующей женой? Ну, я думаю, что ты выглядишь не лучшим образом после своего долгого путешествия. Почему бы тебе не пойти отдохнуть, моя дорогая? Твоя комната уже подготовлена. Мы даже нашли для тебя свадебное платье. Раньше им пользовались только дважды. Сегодня ты будешь спать, а завтра сможешь дать отдых своим усталым ногам, смыть грязь, поесть нормальной еды – мои повара приготовят все, что тебе понравится. Короче говоря, делай то, что лучше всего подготовит тебя к тому, чтобы выглядеть самой красивой завтра вечером. Затем ты наденешь свое великолепное платье, представишься мне, и я решу, что мне с тобой делать.’

Он пронзил ее пронзительным взглядом, и внезапно Юдифь ощутила всю силу воли Лобо и поняла, как в молодости он смог вырубить свой собственный уголок дикой природы для себя одного.

- Хм ... - он склонил голову набок, оценивая ее. - Красивая пухлая грудь, округлый живот, и все же ноги довольно тонкие. Это почти как если бы ... ты ведь еще не беременна, девочка?’

Юдифь ничего не ответила.

‘А если бы и была, разве это имело бы значение? - спросил Канюк. - Предположим, и я говорю совершенно гипотетически, но только предположим, что эта женщина носила ребенка от высокого, молодого, рослого белого мужчины. Предположим, она родила этого ребенка, когда была замужем за тобой. Да ведь это сделает ребенка твоим. Разве это имело бы значение, если бы не вы посадили семя, из которого оно выросло?’

Лобо оглядел Юдифь с головы до ног. - Нет, - сказал он. - ‘Я не думаю, что это так. Спи спокойно, юная леди. Я хочу, чтобы ты была в лучшем виде, когда в следующий раз увижу тебя.’

***

Амадода посмотрел вниз на раскинувшийся комплекс, где жил и сколотил свое состояние Бальтазар Лобо. Его дом был построен на пустом квадратном участке с выбеленными глиной стенами без окон, более чем в два раза выше человеческого роста и увенчан зубчатыми стенами снаружи, в то время как внутренняя часть дома выходила во внутренний двор, засаженный зеленью и цветами. - "Наверное, именно туда они и увезли Юдифь", - подумал Аболи, довольный тем, что ему хватило предусмотрительности взять с собой абордажный крюк

Он почувствовал, как кто-то похлопал его по плечу, и увидел, как один из его людей указывает на шеренгу людей, возглавляемую толстым белым человеком на осле, приближающимся ко входу в комплекс. Это был Капело, и там, конечно же, единственным белым человеком в середине шеренги рабов был Хэл.

‘Я вижу тебя, Гандвэйн’ - сказал Аболи, и это слово было особенно весомым, потому что "я вижу тебя" было официальным приветствием, используемым народами Южной Африки. - А теперь наберитесь терпения, капитан. Мы не заставим себя долго ждать.’

А потом Аболи увидел что-то еще и прошептал себе под нос одно-единственное слово - "Фаро?’

Когда в тот день взошло солнце, Капело обратился к рабам, сказав им, куда они идут, кто будет их новым хозяином и какие жестокие наказания они могут ожидать, если посмеют вызвать его недовольство. Теперь, когда караван приблизился к шахтам, Хэл тоже заметил небольшой белый форт, господствовавший в этом районе, и пришел к выводу, что Лобо должен использовать его как резиденцию и как средство одновременно навязать себя своим рабам и защитить себя, если они когда-нибудь восстанут против него.

Двигаясь дальше вглубь комплекса, они миновали ограду, окруженную отвесным рвом глубиной не менее двенадцати футов и шириной не менее двадцати, похожим на пустой крепостной ров. По-видимому, через ров можно было перебраться двумя путями. Один из них представлял собой веревочный мост с узкой дорожкой из досок, которая вела из одной стороны в другую, без каких-либо ворот на обоих концах, а другой был подъемный мост, который свисал с каменной сторожки снаружи рва и мог быть опущен обратно в ограждение.

Хэл озадаченно нахмурился. Что бы ни находилось в ограде, оно было достаточно опасным, и для его удержания требовался ров. И все же охотящийся хищник вроде льва или леопарда мгновенно спустился бы с одной стороны этой канавы и поднялся вверх по другой, если только он не побежит рысью по мосту. Возможно, Лобо держал слонов. Хэл знал, что они использовались как в церемониальных, так и в военных целях на протяжении тысячелетий. Но если так, то их нигде не было видно.

Затем Хэл увидел обитателя, для которого был построен загон, - огромную, двурогую, серокожую массу мускулов и ярости, которая рысцой подбежала к краю рва, привлеченная запахом незнакомых людей, и стояла всего в нескольких шагах от линии движения каравана, раскачивая своей огромной головой из стороны в сторону, словно желая отомстить кому-то или чему-то за унижение своего заточения.

Капело повернулся в седле и сказал - "Ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное в своей жизни, англичанин?’

Хэл много раз это видел , но чем меньше он, казалось, знал, тем меньше представлял угрозы, поэтому он покачал головой в немом неведении..

- ‘Это носорог, хотя здешние жители называют его Фаро, - сообщил ему Капело. - Сеньор Лобо - единственный человек в мире, у которого он находится в плену. Дюжина мужчин погибла, пытаясь поймать его. Но сеньор Лобо сказал, что ему нужен носорог, а в этом месте его слово - закон.’

Лобо кивнул в сторону зверя, у которого, казалось, была не кожа, а броня. - Посмотри на его передний рог, большой такой. Он должен быть в два раза длиннее сабли. Вы бы видели, какой вред это может нанести. Я видел людей, насаженных на него, как куски мяса на шашлык. Взгляните хорошенько и молитесь Богу, чтобы вы никогда больше его не увидели, ибо если вы это сделаете, то только потому, что рассердили сеньора Лобо.’

Капело натянул поводья своего осла и позволил Хэлу идти рядом с ним, прежде чем тот снова начал двигаться, так что они оказались рядом, когда он наклонился и сказал - "Если раб непослушен, если он не уважает своих хозяев, если он не работает так усердно, как должен, то его не просто выпорют. Его бросят в этот загон. И он не выйдет оттуда живым. Ты меня понимаешь?’

‘Да, хозяин’ - ответил Хэл.

‘Ты же не собираешься быть непослушным, дерзким или гордым, не так ли?’

- Нет, хозяин.’

- Оближи мой сапог, англичанин’ - сказал Капело и выставил вперед одну ногу, как епископ, выставляющий свой безымянный палец.

Хэл наклонился как можно ниже, потому что ошейник на шее мешал ему двигаться, и начал слизывать пыль и грязь с грязного ботинка надсмотрщика.

"Давай, унижай меня, если тебе от этого станет легче", - подумал Хэл. Я пережил гораздо худшее, чем это.

Солнце уже клонилось к горизонту, когда их отвели к частоколу из непроходимых колючих кустов, стоявшему у подножия холма. Рабы толкали деревянные тележки вверх и вниз по металлическим рельсам, которые вели в туннели, исчезающие в склоне холма. Повозки, выезжавшие из шахты, были доверху нагружены рудой, которую везли в другое место, где другие рабы с помощью кувалд толкли руду в порошок, который затем можно было просеять под проточной водой в поисках крупинок чистого золота. Пока шла работа, другие рабы зажигали жаровни, наполненные дровами и сухой травой, которые должны были обеспечить и свет, и тепло, когда работа продолжалась до самой ночи.

Повсюду были люди, как черные, так и белые, вооруженные хлыстами, ружьями, дубинками и ужасными ножами панга с широкими лезвиями, они следили за рабами, заставляя их работать усерднее или просто наблюдали за тем, чтобы никто не осмелился припрятать или проглотить золото для себя.

Внутри частокола стоял ряд длинных деревянных хижин с соломенными крышами. Караван остановился перед одной из них. - ‘Вот здесь вы будете жить, - сообщил им Капело. - ‘Это последний дом, который ты когда-либо узнаешь, потому что ты будешь работать здесь до самой смерти. Скоро ваши оковы будут сняты. Это не значит, что вы свободны. Сейчас я напомню вам в последний раз, что любая попытка побега карается смертью. Скоро у вас будет еда. Ешьте хорошо, потому что это единственная еда, которую вы получите до завтрашнего дня. А утром вас отправят на работу.’