Уилбур Смит – Золотой лев (страница 65)
Она пробиралась сквозь вонючий водоворот визжащих падальщиков, направляясь к Энн, ее глаза просеивали хаос в поисках самой большой гиены. Если она убьет эту, то, может быть, остальные разбегутся. И вот она появилась, ее спинная грива ощетинилась, когда она подпрыгнула к Энн, которая сидела на корточках в кустах, и подняла руку, защищаясь, когда попыталась встать на ноги.
Но если ты промахнешься? А что потом? - спросил ребенок у нее в животе. = Что же тогда будет с нами?
- Убей ее! - закричала Энн. - Убей ее, Юдифь, просто убей!’
Юдифь приставила мушкет к плечу и прицелилась. Она знала, что звери были позади нее. Теперь они были повсюду, били ее мордами, их было слишком много, чтобы сосчитать. Она чувствовала на себе их дыхание, горячее, чем ночной воздух, но не сводила глаз с большой гиены. Зверь двигался непредсказуемо, покачивая своей большой головой и метаясь туда-сюда. Это был трудный выстрел, слишком рискованный.
- Эй ты, дьявол! - Крикнула Юдифь на амхарском, ее родном языке, дуя на зажатую спичку. - Иди и посмотри, что у меня есть для тебя! - Теперь она могла видеть Энн, видеть слезы, бегущие по обожженным солнцем щекам девушки, ее глаза, пылающие ужасом. Затем она почувствовала что-то под своей ногой и посмотрела вниз, чтобы увидеть фляжку Энн с водой. Она подняла ее и швырнула со всей силы, и она ударила гиену по крупу.
Существо захихикало и повернуло свою большую голову в сторону Юдифь.
Вот и все, что ей было нужно. В мгновение ока она поняла, что лучшего шанса ей уже не представится, и ее палец лег на спусковой крючок мушкета. Даже сейчас ситуацию можно переломить. Они могут просто выжить
И тут Энн приняла самое худшее решение в своей жизни. Она побежала.
Зверь последовал за ней.
- Нет! - Закричала Юдифь и нажала на курок. Мушкет взревел, выплевывая пламя в темноту, и гиены завизжали от его грохота, разбегаясь во все стороны. Но Юдифь не чувствовала ничего, кроме отчаяния. Внезапное движение гиены превратило ее в движущуюся мишень, и она промахнулась. Она увидела, как хищная гиена набросилась на Энн, и поняла, что она укусила ее около левого бедра, хотя крик Энн затерялся среди дикого воя и безумного смеха, когда остальная стая сгрудилась вокруг девушки. Потрясенные ревом мушкета, забытыЙ теперь в возбуждении, звери последовали примеру своей матроны, бросаясь вперед, кусаясь, отступая назад с мычанием и гиканьем, а затем разворачиваясь, чтобы снова броситься на девушку.
Юдифь перевернула мушкет и, схватив его за ствол, взмахнула им, как дубинкой, с треском опустив тяжелый приклад на спину гиены. Зверь взвизгнул от боли, отступая от нее, но остальные уже почувствовали запах крови в носу и интересовались только Энн. Одно животное вырвалось из стаи, и, к своему ужасу, Юдифь увидела, что его морда была мокрой от свежей крови.
-«Оставь ее, умолял нерожденный ребенок внутри нее. Сейчас мы ничем не можем ей помочь. Но если мы останемся, они разорвут нас на части».
- Помоги мне! - закричала Энн.
Теперь весь клан гиен был вокруг Энн, как бурлящее, какофоническое черное море, когда тело Энн тянули туда-сюда. Юдифь пережила достаточно ужасов за всю свою жизнь на полях сражений в Эфиопии, но ничто не могло сравниться с этим - женщина была расчленена прямо у нее на глазах. Она почувствовала внезапный, ошеломляющий приступ тошноты, согнулась пополам, и ее вырвало прямо в траву. Гиена на краю этой массы, должно быть, учуяла извергнутое содержимое ее желудка, потому что она повернулась и подпрыгнула, а Юдифь попятилась назад, подняв свою самодельную дубинку, но зверь не заинтересовался ею, когда начал глотать ее дымящуюся рвоту.
Затем меч вонзился в череп гиены, и она рухнула, дрожа и покрываясь пеной, оскалив длинные зубы в смертельной гримасе. Юдифь резко обернулась, и мужчина в маске оказался рядом.
- Помогите ей!- сказала она.
С мечом в руке мужчина вышел вперед, встав между Юдифью и гиенами, а затем появились и другие мужчины, португальские моряки и два туземца, вынырнувшие из темноты и занявшие оборонительные позиции вокруг нее. - Помогите ей, черт бы вас побрал! - закричала Юдифь. - ‘Ради Бога, кто-нибудь, помогите ей!’
Человек в маске ничего не ответил. Он стоял там, склонив голову набок, единственный глаз за отверстием был устремлен на отвратительную сцену перед ними.
- Дай мне свой меч, и я помогу ей! - сказала Юдифь.
Это злобное лицо повернулось к ней. – «Закрой рот и смотри,» - прорычал он, когда один из матросов выхватил у нее мушкет.
Гиена подпрыгнула и вцепилась челюстями в предплечье Энн. Она споткнулась под ее тяжестью, ее лицо ярко светилось в звездном сумраке, а глаза, казалось, в последний раз остановились на Юдифи, прежде чем она была втянута в рычащий водоворот и исчезла из виду.
- Ну, пожалуйста!- сказала Юдифь, но даже произнося эти слова, она знала, что Энн уже ничем не поможешь. Гиены пожирали ее живьем. Она слышала, как щелкают их челюсти, как они глотают куски плоти.
И все же она смотрела, не отрывая глаз от ужаса происходящего, пока наконец человек в маске не подал знак своим людям, что они должны идти.
- К счастью для вас, один из негров почувствовал в воздухе запах вашего огня, - сказал седобородый офицер. - Иначе эти дьяволы уже пировали бы на тебе и твоем ребенке.’
Юдифь ничего не ответила. У нее не было слов. Она положила обе руки на живот, прижав пальцы к своей собственной плоти, чтобы они могли почувствовать маленькую ногу или руку, отчаянно желая дотронуться до ребенка и заверить его, что теперь они в безопасности.
Но в глубине души она знала, что ее заверения были ложными. Ибо инстинкт подсказывал ей, что, сколько бы она ни страдала до сих пор, это, конечно, ничто по сравнению с грядущими страданиями.
***
Хэл потерял счет дням и не мог сказать, как далеко они ушли от берега. Однако по ночам он наблюдал за лунным циклом в первой четверти, в полнолуние, в третью четверть, так что он предположил, что они путешествовали около трех недель, тащась в молчаливой монотонности. Они шли все глубже, к гигантским гранитным скалам и горам, величественно поднимающимся из зарослей кустарника на западе, в Эдем золотистых лугов саванны, лесов миомбо и пойменных равнин.
Иногда по ночам, когда хлестал дождь, они устраивали примитивные укрытия, натягивая брезент на ветки деревьев, и сидели, щуря глаза и кашляя от пойманного в ловушку дыма, хотя никогда не оставались без огня, потому что все знали, что дикие звери чуют огонь на много миль вокруг и боятся его.
‘За исключением льва’ - как-то сказал Аболи Хэлу. - Лев обойдет вокруг костра, чтобы получше разглядеть, что происходит.’
Однако если дни были слишком жаркими, а лунного и звездного света было достаточно, чтобы видеть ночью, они отправлялись в путь, а звездный свод неба кружился над ними головокружительным своим великолепием, своей необузданной громадностью, как обещание свободы в другом, лучшем мире. Однажды на рассвете они щли по горному хребту, возвышающемуся над озером. Вода, хотя и была низкой после засушливого сезона, была далеко не пустынной, и самыми многочисленными и очевидными обитателями были стада гиппопотамов, которые барахтались на мелководье. Крокодилы тоже лежали, греясь в лучах восходящего солнца. Они казались почти без сознания, неподвижные, как бревна, пока какой-то тайный знак не заставил стаю белых птиц взмыть на юг, и тогда крокодилы соскользнули с грязных берегов в воду.
Они отдыхали от жары в середине дня, спали в тени высоких пальм борассы, и уже почти на закате спустились на равнину. Капело, казалось, был на взводе, постоянно вытирая лоб, несмотря на то, что был единственным человеком, который не ходил на своих собственных ногах. В отдалении впереди них семьи бородавочников поспешили укрыться. В сгущающихся сумерках мелькали ночные жуки и летучие мыши. Колонна следовала по руслу высохшей реки, которая вела их между двумя невысокими холмами в долину, крутые склоны которой щетинились колючими крыжовниками и другими зарослями кустарника.
Наконец Капело решил разбить лагерь на ночь, и рабов, включая Хэла, освободили от цепей на запястьях и заставили возводить толстые изгороди из колючего кустарника, чтобы защитить их от хищников, а также разводить костры, которые обеспечивали дополнительную защиту и согревали их. Настроение толстяка все еще оставалось очень тревожным, и один из охранников спросил его - "Что вас беспокоит, сеньор?’
‘За нами следят, - сказал Капело.
‘Вы уверены, сэр? - ответил охранник. - ‘Я никого не видел.’
‘Вам не нужно видеть человека, чтобы знать, что он здесь. За нами следят.’
Аболи был всего в десяти шагах от колючих кустов, окружавших лагерь работорговцев. Прошел уже целый день с тех пор, как он и его люди напали на безошибочный след каравана, и они настигли его через несколько часов после этого. Сейчас было очень заманчиво напасть, потому что одолеть Капело и стражников было бы несложно. Но что же тогда?
Этого было недостаточно, чтобы спасти Хэла, он должен был освободить и Юдифь. Он уже послал вперед двух человек, и они вернулись с известием, что до рудников всего один день пути. Кроме того, они нашли еще один след - восемь мужчин и одна женщина, которые сегодня же добрались до земли Лобо.