Уэсли Чу – Судьба (страница 45)

Смотрительница положила на стол маленькую книгу в кожаном переплете.

– Сегодня князь Янсо посетит Сияющую комнату, Алмазный храм и Диковинные сады. Завтракать он будет в саду Текущих мыслей, обедать в восточной пагоде за игрой в «осаду», ужинать во Втором дворце. Если вы там впервые, не зевайте. Остальные, подхватывайте, если что. Вечером нанесет визит господин Хом с семейством. Саба, им будут служить твои люди…

Она быстро отбарабанила еще несколько поручений. Хари не тратила даром слов: в подробностях она и не нуждалась. Прислуга была верна и хорошо выдрессирована. Суровая Хари управляла огромной армией слуг строже, чем княгиня Сунри своими великолепными солдатами. В другой жизни из домоправительницы получился бы превосходный генерал.

– Компаньоны, – сказала Хари. – Шаг вперед.

Цисами и еще шесть человек вышли вперед.

Смотрительница указала на того, кто стоял справа.

– Хогаан, возвращайся к сыновьям Не. Уана – дочь госпожи Ку.

Она продолжала двигаться вдоль шеренги, раздавая поручения, пока не поравнялась с Цисами.

– Кики, полковник Сиа и его сын возвращаются в Северный Пеньин, так что ты им больше не нужна. Но приезжает господин Аки Ньям со всей семьей. Детей у него много, так что нянькам понадобится помощь. Я отправляю к ним тебя.

Цисами поклонилась, хоть и прикусила губу. Сыну Сиа было шестнадцать, и он не нуждался в компаньонке. Ну, разве только для того, чтобы удержать его от глупых шалостей. А маленькие дети вселяли в нее ужас.

– И последнее, – сказала Хари, подводя итог. – Как вы знаете, трое правителей собираются прибыть в Алланто на важные переговоры. Наше дело – представлять князя Янсо и служить безупречно и достойно. Поэтому на всю младшую прислугу возлагаются двойные обязанности по уборке и подготовке поместья к визиту гостей. Дополнительные поручения будут записаны на доске. Я рассчитываю на их выполнение. Разойтись.

Это никого не удивило. Цисами в качестве младшей прислуги стояла на одной доске с судомойками, и ей часто поручали самые неприятные дела. Имя Кики часто звучало, если нужно было дежурить ночью, давить виноград или стирать белье. Так приходится жить, если начинаешь с самого низа. Это случалось так часто, что Цисами даже начала сама вызываться на скверную работу, чтобы избежать чего-нибудь похуже. Чем лучше репутация, тем больше свободы, так говорили тени-убийцы. Но до сих пор ее замысел не оправдал себя: как правило, Цисами приходилось выполнять двойную порцию грязной работы.

Во многом это напоминало Цисами ее прошлое – те времена, когда она проходила обучение. Девчонки из тренировочной школы Ба Па Мо Фо вынужденно стали для нее чем-то вроде семьи. Цисами ненавидела сестер по школе. Она не назначила их мишенями только потому, что тогда и они бы сделали то же самое, и все до конца жизни ждали бы нападения из темноты.

Сегодня Цисами послали помогать «гусыням». Янсо владел восемью огромными дворцами, десятками домов для гостей и множеством служебных зданий, которые были разбросаны по территории княжеского поместья. «Гусыни» – пять служанок – поутру заходили в каждое здание, чтобы отдернуть шторы, перевернуть водяные часы и зажечь свечи. Они сметали пыль, стелили свежие простыни и разводили огонь на кухне до прихода поваров. Цисами ненавидела уборку, но это уж точно было лучше, чем стирать пеленки и варить кашку.

Она искренне надеялась, что ее отряд скоро понадобится. Притворяться служанкой было слишком сложно. Уже давно Старшая Жена не напоминала о себе, и Цисами начала волноваться. Затишье длилось слишком долго, хотя, как ни странно, она обнаружила, что жизнь служанки не так уж ей ненавистна. Приятно было жить своим маленьким мирком в пышном поместье Янсо и видеть в этом пузыре те же союзы, измены, кипящую борьбу за власть, хоть ставки и были ниже.

Потрудившись с «гусынями», Цисами побежала в Великую Башню Благословенного Служения как раз вовремя, чтобы успеть переодеться. После уборки ее обычно с ног до головы покрывала пыль.

Рули сидела на кровати, опустив ступни в лохань с соленой водой.

– А ты все бегаешь, дочка. Вижу, кто-то тут мечтает стать старшей служанкой…

– Ты пожалеешь, когда это случится, – пошутила Цисами, напоследок глядя на себя в зеркало. Поскольку она все время бегала, по пути у нее была возможность заняться и другими делами. – Ну, я пошла – сегодня я работаю игрушкой для новых сорванцов.

– Увидимся за ужином, дочка.

Цисами вышла из башни для слуг и поспешила к восточному краю поместья. Ей пришлось обойти кругом два двора, чтобы достичь особняка Аки. Близость зданий к первым двум дворцам определялась их важностью. Особняк Аки оказался меньше, чем представляла Цисами, но, несомненно, блистал роскошью; в пруду там умещался целый архипелаг островов, соединенных ярко-красными мостками. Кроме того, если кто-то жил в доме, расположенном по соседству со вторым дворцом – главной резиденцией князя Янсо, – это о чем-то да говорило.

Цисами прошла вдоль реки Чистоты и Богатства – мелкого рукотворного ручья, который пересекал по диагонали поместье. Две главные аллеи, ведущие с востока на запад и с севера на юг, назывались тропой Тысячи Золотых Взглядов и тропой Вечного Торжества, или попросту Длинной и Короткой. Они пересекались посередине поместья, у Великого Императорского Дворца Изобильной Премудрости, или просто Первого дворца, как говорили слуги. Вдоль аллей тянулись безукоризненно подстриженные сады, стояли великолепные здания, храмы, дворцы, внушительные статуи и вазы, привезенные со всех концов света. Так рассказывали Цисами. Сама она еще ничего не видела. С ней обращались как с человеком второго сорта и заставляли ходить коридорами и дорожками для слуг; это страшно раздражало.

Янсо даже больше других князей нравилось играть свою роль. Он был богатейшим человеком в Просвещенных государствах и считал себя тонким ценителем и собирателем красоты. Он любил роскошь и не упускал возможности похвастать величественными постройками и прекрасными произведениями искусства. Янсо всегда демонстрировал великолепный фасад, а все безобразие было надежно спрятано. В эти части поместья допускали только местную знать и уважаемых гостей.

Помещения для слуг, казармы стражи, склады и прочее – все, что, с точки зрения князя, не считалось привлекательным, – теснились в дальних уголках. Слугам, охранникам и остальным было велено ходить подземными коридорами, чтобы не портить собой безупречный облик аллей и садов. Цисами ненавидела эти сырые туннели. Там всегда воняло сточной канавой.

Она достигла входа в один из туннелей, взяла висевший на крючке фонарь и двинулась дальше широким, но низким коридором. Хоть Цисами и не отличалась высоким ростом, ей было тесно. Она принялась фальшиво напевать, слушая эхо собственного голоса. Память сохранила слабые, туманные воспоминания о том, как мать пела ей в детстве. Больше Цисами ничего не помнила.

Когда она вышла из крытого перехода, оставалось лишь миновать квартал слуг – сущий лабиринт узких улочек и кое-как сляпанных, жмущихся друг к другу лачуг. Дорожки там были вымощены грубо, меж домов попахивало мочой.

Скоро Цисами добралась до особняка Аки. Нянька – весьма важная особа – уже ждала ее у черного хода. Эта немолодая пухлая женщина оглядела Цисами с ног до головы и нахмурилась.

– Да ты сама еще девчонка. Любишь малышей, Кики?

«Только если за них можно потребовать выкуп».

Цисами ответила, не поднимая глаз:

– Да, очень люблю. Надеюсь, что однажды и своих заведу.

Она подумала, что немного перегнула палку.

– Хорошо. Идем.

Нянька провела Цисами в ярко-желтые ворота, а потом на задний двор, где гость и его семейство отдыхали после долгого путешествия из Шинья – родного города господина Аки. Цисами услышала смех и вопли задолго до того, как увидела детей, и сразу ощутила раздражение.

Нянька поднялась по лестнице в квадратную пагоду, которая как будто нависала над небольшим водопадом.

– Дети проводят время здесь.

Она хлопнула в ладоши.

– Акийя, Акиана, госпожи мои, идите сюда.

Цисами сама не знала, чего ожидать. Она понимала, что злится, и злилась от того, что понимает это. Мелюзгу она прямо-таки ненавидела. Знатную мелюзгу – тем более. Избалованные сопляки – все равно что глупые, необученные собаки, которые безнаказанно гадят по углам. Честно говоря, Цисами терпеть не могла детей с тех пор, как сама была маленькой, – задолго до того, как Союз забрал ее у родных и запихнул в тренировочную школу. По крайней мере, так ей казалось. Она почти ничего не помнила.

Из-за двери показалась первая девочка. Она выглядела именно так, как положено богатой соплячке, – длинное шелковое платье с просторными рукавами, накрашенное личико, пухлый животик, мягкие как бархат пальчики. Большие круглые глаза и невинная улыбка были даже красивы. Девчонка что-то держала за спиной. Наверное, какую-то гадость.

– Акийя, – сказала нянька. – Это Кики. Сегодня она будет играть с вами и вашей сестрой. По личной просьбе.

– Что? – переспросила Цисами. – По чьей просьбе?

Девочка подошла к Цисами и обратилась к ней как к ровне:

– Здравствуй.

Она вынула из-за спины ручку в розовой перчатке и протянула Цисами ярко-желтый цветок на длинном стебле.

Цисами этого не ожидала и приняла подарок.