Уэсли Чу – Судьба (страница 44)
– Сонь, ты за главного. Смотри, чтоб ничего не случилось, иначе я сдеру с тебя шкуру и посыплю жгучим перцем. Как угодно, но береги Цзяня и не выпускай отсюда. Он не должен никуда уходить. Ясно?
Сонь надулся. Ему было обидно оставаться дома. Где-то понадобились военные искусники, а его не приглашали. Он тяжело вздохнул.
– Да, мастер Линь Тайши. Как скажешь. Наверняка там, куда вы едете, будет смертельно скучно.
– У нас есть место еще для одного, – сказал Урван.
– Пусть едет Гачи, – предложил Фаузан. – Я не хочу таскать свой мешок.
Тайши кивнула.
Бхазани пожала плечами.
– Моя дочь не выносит шерсти этих тварей. У нее чешется и краснеет кожа. Я не позволю испортить ей цвет лица.
Тайши повернулась к дому.
– Собирайте вещи. Встретимся здесь через пять минут.
Цофи нагнала ее по пути в главный дом.
– Простите, Тайши, но зачем вы взяли с собой меня? Я не умею драться.
Тайши усмехнулась.
– Ты путешествуешь с четырьмя настоящими военными искусниками. Все они небезызвестны. Думаешь, нам понадобятся жалкие способности каких-то хилых учеников? – Она постучала дочь картографа по лбу. – Нет, девочка, я взяла тебя, потому что ты умна. Пятеро военных искусников могут войти в комнату и увидеть только опасности. Мне нужен тот, кто увидит возможности.
– Я страшно боюсь высоты, – призналась Цофи еле слышным шепотом. – Стоит залезть на ветку, и весь мир плывет.
– Плевать, – сказала Тайши. – Помнишь, что ты сказала мне, когда мы пустились в плавание по Песчаной змее и скатились с первой дюны?
Цофи задумалась.
– Я велела вам проораться как следует.
– Вот-вот. – Тайши указала на водяные часы. – Четыре минуты. Лучше поскорее собери вещи.
– Хорошо. А почему вы назвали Урвана семиногим козлом?
– Сама догадайся, – ответила Тайши и скрылась в своих покоях.
Глава 22. Дворцовая жизнь
Звон утреннего гонга огласил помещения для слуг, гулко раскатившись в коридоре за дверью маленькой комнатки без окон, которую Цисами делила с двумя девицами. Спи чутко, как лист на ветру, – вот что внушала им мать-наставница в тренировочной школе. Цисами первой поднималась, чтобы протереть лицо мокрым полотенцем, пока вода в лохани была еще чистой. Она успевала одеться и накраситься к тому времени, когда звонил второй гонг.
Цисами посмотрела на соседнюю кровать.
– Порла, если будешь еще валяться, придется самой возиться с сопляками.
Девушка помладше, которую приняли на службу совсем недавно, перевернулась на другой бок и натянула одеяло на голову.
– Еще пять минуточек. Мне снился такой замечательный сон…
Цисами хотелось предоставить нахалку ее судьбе, но смотрительница Хари сильно гневалась, если кто-нибудь опаздывал, и срывала недовольство на остальных слугах.
– Давай, поднимайся. Я не желаю, чтоб на меня наорали из-за того, что тебе снится красивый молодой стражник у вторых ворот.
Рули, вторая соседка по комнате, которая годилась обеим в матери, произнесла, застегивая платье:
– Кики права, ленивая ты девчонка. Если опять проспишь, крику конца-краю не будет. Еще несколько опозданий, и тебя вышвырнут на улицу – ступай тогда работать в дом свиданий.
Порла села и расплакалась, закрыв лицо руками.
– Я хочу домой! Я скучаю по маме. Пожалуйста, не посылайте меня снова в Башню Благородных Радостей. Эти наложницы просто ужасные злюки!
Цисами тоже так считала, но предпочла помолчать. Она тоже успела побывать у этих мерзких стерв. Любовницы Янсо считались стоящими лишь чуть ниже княжеской семьи. Все слуги страшно боялись работы в Башне Благородных Радостей. Наложницы люто враждовали друг с другом, пытаясь взобраться повыше. Любая неосторожная служанка рисковала быстро оказаться разменной монетой или впутаться в смертельно опасную интригу.
– Осторожнее, глупая девчонка, – сердито сказала Рули. – Если твои слова дойдут до одной из госпожей, тебе отрежут язык.
Цисами села рядом с девушкой и обвила рукой ее хрупкие плечи. Порла была еще совсем ребенком. Цисами погладила узкое веснушчатое личико.
– Ну, ну, милая Порла. Я понимаю, что тебе трудно. Поверь, ты привыкнешь.
Девушка, всхлипываясь, уткнулась в плечо Цисами.
– Спасибо, Кики. Ты тут самая добрая.
Цисами не повела и бровью. Она не винила девушку за то, что та горевала и совсем отчаялась. Мало кто соглашался по доброй воле поступить на службу к князю низкоразрядным слугой. Рули и Порла происходили из крестьянских семей, у которых накопилась недоимка, поэтому родственники отдали их на кабальную службу. Что касается Карайи, девушки, чью постель теперь занимала Порла, то односельчане продали ее в дом князя, чтобы купить зерна и мяса и пережить третий цикл. Здесь было много слуг со схожими судьбами – главным образом гияньцев. Рули поступила на службу еще при дедушке Янсо. Карайя же пробыла служанкой всего неделю, а потом привлекла внимание князя, и в тот же день ее перевели в башню наложниц.
Строго говоря, Цисами тоже стала служанкой не по доброй воле: это было удобное прикрытие. Она обрадовалась появлению Порлы – с ее приходом Цисами перестала быть низшей в комнате. Старшинство давало много привилегий. Низшие выполняли самую тяжелую работу и мылись последними.
Цисами застегнула платье, поправила прическу и, выйдя из комнаты, влилась в поток слуг, текший по коридору и по лестнице. Несколько человек резво пробежали мимо. На рассвете дел всегда хватало.
– Доброе утро, Кики.
– Здравствуй, цветочек.
Ей постоянно махали.
– Доброе утро, – она улыбалась каждому, кто ее приветствовал. – Хорошего дня вам, дорогие друзья!
Цисами отлично играла свою роль. С ее лица не сходила широкая кукольная улыбка, пока она здоровалась с проходившими мимо. В поместье была необыкновенно радушная и дружелюбная прислуга. Это страшно раздражало. Большинство слуг Цисами едва терпела и мысленно приговорила к смерти не меньше десятка, но, конечно, счет вела неофициально. Она не собиралась в самом деле тратить на них время. Так, пофантазировать для развлечения.
Кто-то столкнулся с Цисами и схватил ее за руку.
– Ты не поверишь, что я слышала!
Это, конечно, была Хилао, ее лучшая подружка в поместье – служанка и дочь служанки, симпатичная, примерно одних лет с Цисами, с волнистыми темными волосами и узким личиком. Ее бодрая болтовня страшно бесила, зато носик-пуговка отлично вынюхивал сплетни, а потому водиться с Хилао стоило. Не говоря о том, что с ней было весело. По мнению Цисами, Хилао не повысили до наложницы только потому, что она не умела держать язык за зубами. Цисами как-то раз даже назначила девчонку мишенью, потому что та не умолкала… но, разумеется, неофициально.
– О-о, что случилось? – спросила Цисами, подражая слащавому голоску Хилао.
– Су сказала, что Вайя, которая живет в одной комнате с Шиньцы, сказала, что… – та скорчила рожицу и указала себе на живот.
– Да ладно!
Шиньцы была очень мила, в отличие от Вайи и Су, но ни одна из них не стоила того, чтоб утруждаться.
– Вот тебе и ладно!
Соприкоснувшись лбами, они захихикали в поддельном негодовании.
– А кто отец?
– Су не знает. Кто-то из слуг с тренировочной площадки.
«Только не Сайык. Только не Сайык. Только не Сайык».
Красивое, но плутоватое лицо юного аристократа служило частой темой для разговоров среди молоденьких служанок. Цисами строго воспретила Сайыку выходить на охоту. Меньше всего отряд нуждался в появлении ребенка. Если бы Сайык спутался с дочерью вельможи, это была бы катастрофа. Впрочем, особо они не беспокоились. Сайык сам был сыном вельможи, хоть и младшим, и серьезно относился к своему происхождению и семейному имени. Пускай его отдали теням-убийцам, окончательно лишить Сайыка налета благородства было невозможно. Хотя, если бы он случайно стал отцом, Цисами непременно вычла бы из его жалованья, чтоб уладить дело.
Утренняя смена собралась в столовой для слуг. Смотрительница Хари, возглавлявшая прислугу, поднялась на небольшое возвышение в дальнем конце. Эта женщина была живой легендой. Морщинистая, худая, высокая, Хари обладала суровым взглядом, который напугал бы и принца. Говорили, что ее с рожденья записали на службу в доме князя. Бабушка Хари была кабальной служанкой, мать работала в саду, а Хари теперь заправляла всем имением.
– Слуги, будьте внимательнее. Я вижу слишком много расстегнутых пуговиц.
Негромкий и мерный голос смотрительницы только-только начинал выдавать ее возраст. Она не нуждалась в том, чтобы кричать. Хари всегда слушали очень внимательно.
– Тот, кто вчера убирал покои командира стражи, поленился. Пусть исправит дело, пока я не проверила. Кто на прошлой неделе стянул полмешка рису, пусть пойдет и скажет, чтоб ему дали плетей.
Больше можно было не говорить. Никто и так не смел ослушаться.