Уэсли Чу – Судьба (страница 29)

К слову о разведке – Сали ощутила на себе чье-то внимание, как только вражеский отряд скрылся за поворотом. Она развернулась и устремила кнут к невидимому наблюдателю, укрывшемуся под пологом листвы. Это было любимое оружие Сали, и она непревзойденно им владела. Он завершался острием – жалом, а гибкая часть состояла из тысяч ромбовидных металлических звеньев, которые могли превратить кнут в копье.

Она вовремя успела заметить испуганное детское лицо и немедленно прервала атаку, вернув кнут к себе. Поймав жало рукой, Сали одним ловким движением повесила кнут на пояс и жестом велела девочке слезать.

– Ты слишком пристально наблюдаешь, Вани.

– Потому что я вами восхищаюсь.

Хороший ответ. Вани командовала одним из отрядов разведки. Сали уже некоторое время к ней присматривалась. Племя нуждалось в смышленой молодежи, если хотело выжить.

Хампа тоже приблизился. Он подал кому-то знак, и из кустов выскочили еще двое ревунов. Хампа с каждым приветственно стукнулся кулаками. Он отлично ладил с детьми.

– Нанка, Вани, Буп, как давно вы за нами следите?

– Мы шли за тем пыхпыхом, когда Буп вас заметил, – с улыбкой ответила Вани. У ревунов уже сложился свой язык. – Ты здорово шумел, старший.

Хампа, опытный следопыт, обучил большинство ребятишек и считался их неофициальным главой. В душе Сали признавала: из Хампы следовало сделать не Бросок Гадюки, а охотника – в этом качестве он мог принести племени гораздо больше пользы. Хампа тоже это знал, но сердцу не прикажешь.

– А кто следит за пыхпыхом сейчас? – спросил он с наигранным негодованием и легонько толкнул Вани – правда, от толчка та чуть не упала в лужу. Иногда Хампа недооценивал собственную силу.

Сали помогла Вани устоять.

– Осторожно, девочка.

Вани покраснела. Она всегда заливалась румянцем в присутствии Сали, и это было досадно. Девочка указала в заросли.

– За ними следит Рулари. Если что, крикнет как злой бегемот.

– А разве бывают добрые бегемоты? – поинтересовалась Сали.

– У нее по-другому просто не получается.

Хампа ухмыльнулся.

– Мы над этим поработаем. С языком у нее всегда были проблемы.

Маленький отряд двигался дальше, только Нанка побежала вперед – известить племя об их возвращении, а заодно и передать, чтоб нагрели воду для мытья. После долгого путешествия Сали страстно хотелось отмокнуть в горячей ванне и понежиться в мягкой постели. Обжигающая вода умеряла непрерывную жгучую, как от раскаленных угольев, боль Зова Хана.

Они достигли подножия Шетты незадолго до темноты. Нужная тропа находилась примерно на четверти пути вверх, на крутом склоне, среди разбросанных острых камней. Тысячи сталагмитов торчали из земли, как зубы гигантского крокодила. Сквозь подошвы сапог Сали ощущала каждый шаг по черной, отполированной до стеклянной гладкости земле.

Они достигли устья пещеры, которое представляло собой круглую дыру ровно такой высоты, чтобы Сали не пришлось пригибаться, заходя внутрь. Хампа и дети отправились коротким путем и скатились по крутой осыпи, пока Сали вела лошадей вниз по обходной тропе, которую называли запасной. Эта тропа была узкой и извилистой, но в конце концов Сали присоединилась к остальным, которые ждали ее внизу.

Они двинулись дальше по туннелю. Порой в нем становилось то жарко, то холодно. Кое-где росли сосульки, а несколькими шагами дальше, рядом с невидимым источником жара, кипели лужи. Четверка шагала по наклонному круглому коридору и несколько раз свернула туда и сюда, пока не оказалась в большой пещере. Там было холодно, обсидиановые стены покрывал лед. Ледовые шапки как будто плакали, с них капала вода, и капли звенели, словно колокольчики.

– Здесь мы теперь собираем воду, – сказала Вани.

Сали кивнула.

– Даэвон починил очиститель?

Буп, самый младший – ему едва исполнилось десять, – закивал.

– Он часто ломается, и вода на вкус как грязь, зато чистая.

На следующей развилке они свернули налево. Туннель, по которому они шли, еще дважды разветвлялся. Понадобилось немало времени, чтобы нанести все ходы на карту. Обсидиан сменился мягкой землей, потом льдом и опять землей. Неподалеку находился горячий источник.

Несколько воинов ждали их, когда они вышли на уклон, ведущий к лагерю, и приветственно подняли копья. Трое были еще мальчишки, а не мужчины – им было далеко до того, чтобы носить щит, но даже могучее дерево начинается с семечка. Падение Незры пережила всего горстка бойцов – в основном тех, кто, как и Сали, был в отлучке. Молодежь постепенно занимала места павших, но на это требовалось время.

Лагерь представлял собой огромный неуклюжий лабиринт туннелей и небольших пещер, которые племя превратило в жилые дома. Несколько знакомых приветствовали Сали, когда она вошла в общую пещеру, где устроили большой очаг.

Седой жилистый мужчина стоял посреди группы людей, объясняя им, как наполнить мешки мукой и как их сложить. Он заметил Сали и немедленно зашагал к ней навстречу.

Шобанса был одним из шести членов совета Незры и отвечал за припасы. Наряду с Мали он поддерживал в Незре жизнь. В прежние времена он сколотил состояние на торговле и стал первым богачом племени, но все потерял, когда город пал. Теперь Шобанса использовал свою деловую смекалку и опыт, чтобы племя не умерло от голода летом и не замерзло насмерть зимой. Он неумолимо подсчитывал каждый мешок зерна, кувшин масла, сверток ткани и охапку дров. Старик был сущим тираном в том, что касалось припасов, особенно специй. Сали так скучала по пряной пище.

– Сальминдэ, ты вернулась. Как раз вовремя. Нам надо поговорить.

Шобанса никогда не тратил время на праздную болтовню и любезности.

– Я только что приехала, – ответила та. – Дорога была тяжелой. Сначала я хочу увидеть Мали.

– Это касается ее и не терпит отлагательств.

Сали прикусила губу. Мали и Шобанса были самыми важными людьми в совете. Они не первый раз сталкивались лбами, вынуждая Сали играть роль миротворца. Она для этого не годилась.

Приблизившись, Шобанса поморщился и зажал нос.

– Клянусь волосатыми подмышками Хана, ну и воняет от тебя, Сальминдэ. Хуже обычного.

– Да, здорово воняет, – хихикнула маленькая Нанка. – Но мы молчали из вежливости.

– Поговорим, когда освежишься, – сказал Шобанса.

– Значит, все не так срочно?

– Твоя сестра как-нибудь переживет, если ты не вымоешься. А остальные – нет. Ну, ступай.

Глава 15. Вызов

На следующее утро Цзянь проснулся и обнаружил, что его переносицы касается нитка красивого черного жемчуга. Он моргнул и увидел изящную шею, а затем, подняв глаза, обнаружил и лицо.

– Что такое?

Сонайя, нависшая прямо над ним, проговорила:

– Я готова принять твое предложение, Пять.

Предложение? Он сделал предложение? Какое предложение?

Маленькая компания учеников сидела во дворе еще долго после того, как мастера разошлись спать, и мерзкое зелье, которое приготовила Цофи, имело отсроченный, но мощный эффект. Цзянь не помнил ничего после того, как Гачи схватил котелок и вылил остатки пойла себе в глотку. Оставалось надеяться, что ученик Фаузана выжил.

Голова болела так, будто в черепе пробили дырку. В животе бурлило, горло горело от жажды. При мысли о выпивке Цзяня замутило. Повезло, что все они, по крайней мере, добрались до амбара.

Цзянь сел и понял, что сидит в луже. Это был не амбар. Он тупо уставился на разбросанное вокруг сено. Кайю лежал, свернувшись, рядом с Сорок Вторым, и оба храпели. Винь и Цофи спали друг на друге, накрывшись попоной. Гачи лежал рядом с Цзянем, носом вниз. На мгновение Цзяню показалось, что предчувствия его не обманули.

Он толкнул соседа.

– Ты умер?

Гачи застонал в ответ и дернул плечом. Цзянь облегченно вздохнул.

– Почему мы ночевали в загоне?

– А ты не помнишь?

Отчего Сонайя казалась такой бодрой и свежей? Цзяня это здорово раздосадовало.

– Вы, дикари, решили, что будет очень здорово ночевать вместе со львом.

– А почему ты так хорошо выглядишь? – поинтересовался он.

– Спасибо, спасибо, я всегда выгляжу хорошо, – ответила Сонайя и добавила: – Я вообще-то ушла спать, прежде чем вы ухрюкались в стельку.

Цзянь потер виски. Да, он припоминал.

– Так что за предложение?

– Вызов, – Сонайя схватила Цзяня за руку и заставила встать. Тут же она поскользнулась на мокрой земле, и оба чуть не упали в грязь.

Голова у Цзяня так гудела, что удар-другой от Сонайи вряд ли изменил бы положение к худшему. Он почти не сопротивлялся, пока она тащила его по узкой тропинке в зарослях подсолнухов и редиски.