Уэсли Чу – Судьба (страница 28)
Кайю поднял руку.
– А заниматься?
– Заниматься будете вместе. Познакомиться поближе вам не повредит.
– А что мы тут будем делать? – спросила Сонайя.
– Что велят, – огрызнулась Тайши. – Отныне и впредь каждый присутствующий здесь мастер имеет право вами распоряжаться, ясно?
– Да, мастер, – хором ответили все.
– Ну, раз мы договорились, – рыгнув, произнес Сонь и навалился на плечо ученицы, – я пошел спать. Где сарай, мальчик?
– А где же будем спать… – начал Цзянь, а потом смиренно вытянул руку. – Вон там, мастер Сонь.
Глава 14. Возвращение
Сальминдэ Бросок Гадюки выросла в Травяном море. Она родилась во время страшного урагана, который бушевал грозовым летом третьего цикла. Травяное море тогда превратилось в огромную приливную волну, которая выворачивала и вырывала с корнями все, что оказывалось на пути. Сальминдэ убила свою первую гиену в пять лет, когда та попыталась утащить из ее стада козленка. Спустя два года она чуть не рассталась с жизнью, когда на то же самое стадо напала стая львиц. Достигнув нужного возраста, она стала участвовать в набегах и приносить своему племени славу, честь и богатую добычу. В восемнадцать лет Сальминдэ сделалась Броском Гадюки, еще через три года – Волей Хана. И с этой-то высоты она рухнула, когда вернулась домой и обнаружила, что Вечный Хан убит, ее город погрузился в недра Травяного моря, а соплеменники порабощены чжунцами.
Сали стала низменным искателем души и покинула Травяное море в поисках сестры. Целый цикл она провела в ненавистном оседлом городе Цзяи, а вернулась оттуда предводительницей мятежников и изменницей. И теперь на ее плечах лежала судьба целого племени. Это бремя она приняла охотно, но тем не менее ноша была тяжела. Сальминдэ невольно улыбалась, думая о странных поворотах судьбы. Течение жизни принимало самые причудливые формы.
Лошадь стояла на краю кратера, окружавшего узкую, но невероятно высокую гору Шетти, которая со своими пиками, похожими на острые зубы, представляла собой величественное зрелище. Корона густых облаков венчала зазубренные вершины. О горе Шетти ходило немало легенд. Здесь тонули коконы и воинства; она поглощала даже целые народы. Болотистая мягкая земля под ногами, по слухам, была полна затонувших сокровищ и погибших городов. В густом лесу, который рос в чаше кратера, терялись армии. В десятках сказаний и песен действие происходило в кратере Шетти. Как правило, все кончались плохо.
Хаппане и цунарко, жившие на севере и на востоке, считали кратер пр
– Вы идете туда, где лежат несметные сокровища, – твердила Мали всем подряд в прошлом году, когда они раздумывали, как быть. Полгода спустя предположения младшей сестры оправдались. Отправившись на поиски погребенных коконов, они поступили правильно; на горе Шетти жители Незры прожили дольше всего, с тех пор как ушли из Цзяи.
Теперь, спустя несколько недель после визита к Субетею, приятно было вернуться в кратер Шетти, к своему народу. Это место уже почти казалось Сали домом. Она почти год потратила на поиски бывшего хранителя легенд Шакры. Она отправилась в путь, надеясь получить исцеление или хотя бы подсказку. И вот ей снова предстояло довольствоваться зыбкой надеждой, и Сали сомневалась, что готова следовать по этому пути. Она не хотела рисковать безопасностью Незры. В Сальминдэ нуждались сородичи.
От края кратера до подножия Шетти идти было надо примерно полдня, а потом еще полчаса, чтобы углубиться в ее недра. Ветер дул навстречу, с севера. На востоке в небо поднимался столб дыма, сливаясь с испарениями горы. Это могло быть что угодно, но Сали подумала, что лучше его избегать.
– Наставница, – сказал Хампа. – Близится вечер, и будет буря. Не разбить ли лагерь?
В холодную погоду Сали становилось хуже; озноб делался заметнее, жар – сильнее. Непрерывное путешествие в сырую погоду не улучшило ее самочувствия. Сали посмотрела вдаль. Солнце садилось, и синий свет первой луны только-только показался из-за горизонта. Тучи надвигались и через час должны были накрыть их.
– Едем. Тебе полезно поупражняться в ночном зрении.
Сали моргнула, и ее глаза свернули слабым зеленым светом. Хампа последовал примеру наставницы, хотя у него глаза засветились только с седьмой или восьмой попытки. Юноше нужно было больше упражняться.
Они поехали вдоль края кратера по грубой тропе, проложенной сквозь заросли. Здесь, на севере, земля под ногами была не такой живой, как в Травяном море. Но она тоже двигалась взад и вперед, ритмично качалась, пусть медленно и еле ощутимо. Разбив вечером палатку на одном краю кратера, к утру Сали незаметно для себя могла оказаться на противоположном. Прямая и крутая дорога вела путников на дно кратера, врезаясь все глубже в слои окаменевшей растительности. Она настолько расширилась, что на ней бок о бок поместились бы несколько коконов. Как только они достигли дна, Сали сошла с пути и повела Хампу узкой тропинкой. Она предпочитала двигаться по возможности скрытно. Ехать по основной дороге было легко, а значит, по ней путешествовали и другие, что могло привести к нежеланной встрече. Людные тропы содержали и иные опасности – там то и дело случались грабежи и засады. Враждующие компании также нередко договаривались встретиться на тропе, чтобы помериться силами. Путешественникам доводилось миновать поединки и настоящие побоища.
Сали и Хампа далеко уклонились от дороги, пробираясь к горе Шетти. Два Броска Гадюки переждали короткий ливень под листьями пальмы, похожими на зонтики, а затем двинулись дальше, по узкой извилистой тропинке, через густые и жесткие заросли бамбука. Они уже приблизились к подножью горы, когда в отдалении послышалось громкое бульканье. Сали остановилась, поднесла к уху ладонь и прислушалась. Хампа, который замечтался или задремал, чуть не наскочил на нее. Сали уже давно смирилась с мыслью о том, что ее ученик не отличается дисциплиной… да и способности у него так себе.
Хампа только что завершил трехлетнее обучение у Сали – оно продлилось на два года дольше, чем он, по ее мнению, мог выдержать. Вскоре предстояло решить, достоин ли он того, чтобы написать его имя на тотеме Бросков Гадюки. Если Сали, конечно, удосужится вырезать новый. Предыдущий тотем, на котором записывали имена на протяжении пятнадцати поколений, сгорел вместе с городом. В любом случае это только если Хампа закончит обучение, в чем Сали еще сомневалась.
Молодой человек обладал многими достоинствами. Он был умелым охотником, верным и заботливым членом племени; к нему относились с уважением и любовью. К сожалению, этого было недостаточно, чтобы выковать настоящего военного искусника. Природа не одарила его должным образом, и никакие упражнения этого не изменили бы. Умения у Хампы были скромные, возможности ограниченные… мягко говоря, не звезда. В прошлом Сали даже и не подумала бы взять такого человека в ученики – ну или они расстались бы через два-три месяца. Хампу спасало то, что он искренне почитал секту, был исключительно предан и усердно упражнялся. Все его просто обожали, включая Сали.
Подняв руку, она резко опустила локоть. Кобыла немедленно легла. Сали пригнулась рядом, положив ладонь на рукоять свернутого кнута, своего излюбленного оружия. Хампа последовал ее примеру, но недостаточно тихо.
«Не время его поправлять», – произнес в голове Сали голос матери.
Она подавила упрек и прислушалась к бульканью, которое доносилось с главной тропы. По грудь в фиолетовых папоротниках и гигантских тюльпанах Сали прокралась сквозь густые кусты. Она достигла узкого карниза в ту самую минуту, когда мимо проехал ликузский дозор; их паровые сани шипели и булькали, как умирающий, который борется за каждый вдох.
Шаманы не довольствовались тем, что наказали Незру изгнанием; они вдобавок послали вдогонку Ликузу, Костяное Племя, чтобы стереть Незру с лица земли раз и навсегда. Ликузцы, известные своей кровожадностью, гнались за ними по всему Травяному морю. Несколько месяцев назад жители Незры наконец оторвались от врага и с тех пор поселились в кратере. Они отчаянно продолжали искать какие-нибудь коконы, чтобы заново отстроить город.
К счастью, джунгли в кратере Шетти были отличным укрытием: густые и буйные заросли тянулись со дна до самого верха. Племя Незры устроило целую систему ходов под кронами деревьев, пробуравив листья и спутанные ветки.
Они хорошо спрятались, но везение рано или поздно должно было иссякнуть. Ликузцы могли случайно захватить охотника, торговца или разведчика Незры. Члены племени были верны, но обученных военных искусников среди них недоставало, как и тех, кто отличался исключительной стойкостью духа, а Ликуза славилась своими дознавателями. Сали не стала бы винить того, кто под пыткой предал бы племя.
Вместо развязывания войны – Незре это было не под силу – Сали расставила вокруг горы Шетти разведчиков, чтобы враги не подкрались незамеченными. Десятая часть племени, включая подростков, служила дозорными – так называемыми ревунами. Командиры дозорных даже поговаривали, не создать ли собственную секту. Сали относилась к этой мысли прохладно.