Тюрина Татьяна – Необычный человек (страница 4)
Мы видим, что свечи стоят на маленьком клавесине или рояле, за инструментом сидит юноша и вдохновенно играет, на нем костюм 17 века (потом тот же юноша, (а может и другой) в относительно современном костюме тоже исполняет вариации Гольдберга (на нем довольно простой наряд: серый свитер, возможно поло, возможно под ним виднеется белая майка, серые брюки, темные туфли). Этот юноша может быть из середины или конца прошлого века, а может быть нашим современником, вихры или кудри, может у него аккуратный пробор (можно с этим поиграть). В комнате довольно большое окно, за которым глубокая ночь.
Камера снова отправляется в путешествие по пространству (блуждание или проезд по странной облупленной стене с трещинами и подтеками, которая в итоге оказывается арт объектом современного искусства). Мы видим отъезд от детали. возникает общий план абстрактной картины в дорогой раме на огромной стене коридора. Это старая облупленная стена, которой не меньше трех столетий, прерывается еще одной дверью, там в кресле сидит пожилой мужчина, у него прикрыты глаза, но он не спит, он слушает музыку, которая доносится из соседней комнаты
Кубок, наполненный золотыми луидорами стоит на клавесине, на стол на кухне, где-то на траве, кто-то задевает его рукавом и он падает, в рапиде луидоры сыплются на землю, кубок падает – движение туда и обратно. Недалеко от замка течет ручей – течет туда и обратно. Движение камеры по течению и против.
Утро, рассвет в комнате. Человек открывает глаза, он сидит в кресле, ходит, по комнате. То же самое ночью, разобранная кровать, человек закрывает глаза, лежит, открывает глаза, сидит, встает, ходит, смотрит в окно, пьет воду, снова ложится, смотрит в потолок, встает и идет по бесконечным коридорам, потом возвращается в спальню и садится в кресло, за окном светает.
ХVII
Музыка: группа Мегаполис альбом « Их жизни планет».
Старинный пустой замок, лестницы, стены, потолки. Утро, вечереет, летний день… каждое время суток дает свое освещение и задает свой тон и повествованию, и темпоритму (например, разная музыка в одном и том же помещении освещенном свечами, или освещенным утренним солнцем – дает разное настроение. (Исходя из этого огромного количества возможностей, здесь использовать сочетание импровизационных решений с заготовленными. вариантами, но это уже произойдет в ходе монтажных решений).
В этой сцене с замком и музыкантами важно передать процесс, который с одной стороны происходит поступательно. Сначала музыканты приезжают в замок на машине и двух автобусах, разгружаются, размещаются, разматывают и устанавливают оборудование, свет, подключают звук, потом настраивают его. Две гитары, ударные, клавиши, скрипка начинают играть, пауза, потом еще и еще… каждый раз звучит все более длинная музыкальная история, она может прерываться на тишину или посторонний звук (например какие – то диалоги или звуки из канвы повествования фильма или вне ее).
В комнатах замка, где играют музыканты наступает темнота, потом ночь сменяется пробуждающимся днем: рассвет, который может быть перемешан с закатом. Первые ноты мелодии вдруг обрываются или мелодия звучит внезапно. ворвавшись в повествовании с середины и т.д… то есть с одной стороны, так или иначе, есть поступательной рассказ истории (зритель понимает что, где и каким образом происходит),а с другой стороны – вариативность световых и временных решений дает возможность сбивать ритм повествования.
…
ХХI
Когда Вовке исполнилось четыре, Таня развелась с мужем и в очередной раз вернулась к родителям. Расставание с Яриком прошло безболезненно, они были и остались хорошими друзьями, просто перестали делить постель и крышу над головой. Танина комната в родительском доме снова превратилась в детскую, Ярик помог перевезти кроватку и вещи, для Вовки по сути ничего не изменилось – рядом были любящие дедушка с бабушкой, мама и Ярик, который был по прежнему безнадежно влюблен в его ветреную мать.
Теперь можно было с чистой совестью вернуться к Федотову, на этот счет у нее не было ни малейшего сомнения, более того – внутри было твердое убеждение, что он ждет ее, буквально каждый день ждет, ждет как тренькнет звонок, а он откроет дверь, а на пороге стоит она – его Таня,
Они не виделись все это время, однако Таню этот факт ничуть не смущал, она даже была благодарна себе, за то что смогла уйти от Федотова, чтобы теперь вернуться к нему навсегда. Внутри было стойкое ощущение, что все идет как надо – и тогда, и сейчас. «Не удивлюсь, если он вообще не заметил, что меня не было эти пару лет», – улыбалась Таня про себя, – откроет дверь, пойдем пить чай, словно мы виделись утром, а сейчас я только что пришла с работы. Хорошо, что я совсем не изменилась и ему не составит труда меня узнать», – внутри Таня шутила, а снаружи – она немного трусила, потому и подбадривала себя тем, что выглядит прекрасно.
Это было правдой, за два года Таня не потеряла ни красоты, ни молодости, ни упругости духа и тела. Будущий доцент, уже мама и все та же смешливая девчонка – так говорили все вокруг, да Таня и сама видела эту метамофозу.
А впрочем, какая женщина может постареть за пару лет в ее нежном возрасте? Двадцать пять тебе или двадцать семь – не такая уж большая разница. Таня это осознавала и ей даже нравилось, что она сумела спрятаться от Федотова на пару лет, смогла все обдумать, попробовать что – то новое и принять решение. Ей очень нравилось, что она взяла паузу и теперь готова вернуться.
Теперь она была готова говорить и объяснять. Теперь она знала цену своим чувствам и понимала, что хочет быть с ним рядом, желательно до последнего вздоха.
Однако, Федотов словно растворился, не оставив никаких следов. Лаборатория стояла в запустении, в институте сказали, что он уволился и вроде куда – то уехал. Таинственный элемент таблицы человеческих душ незаметно исчез со внешнего контура.
Таня и раньше замечала, что после ее ухода от Федотова, он странным образом незаметно испарился из ее разговоров с общими знакомыми и коллегами, которых у них, накопилось немало. Никто за это время ни разу не спросил Таню о нем, и тогда она сочла это за тактичность, но теперь, когда она пыталась завести разговор о Федотове, то всегда слышала в ответ примерно одно и то же
– Да, да, припоминаю, за тобой ухаживал какой-то ученый… профессор – да? Странноватый тип, но интересный. Помню, что я сразу это отметила. Так вы расстались?, – спрашивал очередной общий знакомый или знакомая.
Первое время Таня была в растерянности, все это казалось ей очень странным, но потом она поняла: то – что является важным и судьбоносным для тебя – со стороны кажется проходящим фоном, и со временем, в памяти посторонних людей подробности твоей жизни постепенно стираются, и это нормально, ведь каждый человек живет и помнит свою жизнь – единственную и неповторимую.
Поняв это, Таня успокоилась и решила действовать спокойно. Главным было то, что она приняла решение вернуться, возможно поэтому все изменилось. Она есть, значит есть и он, однако, как бы то ни было, внешний мир создавал четкое ощущение, что Федотова словно и не было в ее жизни. И тогда Таня решила найти его во что бы то ни стало, чтобы доказать всем, да и себе наверное, что ее любовь к Федотову и, собственно, сам Федотов – это не игра ее воображения, а вполне реальная история с конкретным человеком – профессором Федотовым, ее научным руководителем, возглавлявшим их лабораторию в институте и отцом ее сына.
…
ХХХ
Таня тихо открыла знакомую дверь и проскользнула в подъезд, шла медленно по этажам, словно накручивала на себя все то время, которое она не поднималась по этой лестнице. Цвет стен вроде изменился, а лифт так же ухал, Таня улыбнулась, в высоком окне между третьим и четвертым был хорошо виден их двор, Таня не стала всматриваться, она словно снимала слепки с прошлого и шла выше, на шестой, к своей цели, к своей двери, к его двери, она ничего не ждала, но сердце предательски замирало.
Таня пошла быстрее, еще, еще быстрее, два пролета преодолела как спринтер и остановилась, чтобы восстановить чуть сбившееся дыхание, и вдруг словно вспомнила что – то очень важное. Она резко и легко побежала вниз… там было на стыке подоконника и откоса окна, Таня судорожно провела рукой по недавно отштукатуренной поверхности и удивилась самой себе. Ну что за глупости, зачем ей это доказательство, но сначала почувствовав, а потом увидев маленькую щербину из двух букв, которая дождалась ее спустя много лет – она тихо засмеялась, погладила пальцем вензель из слитых воедино Ф и Т, спустилась на площадку между этажами, вызвала лифт, а когда он приехал – смело вошла в него и нажала цифру шесть.
Звонок не работал. Это было странно, уверенность испарилась, сердце снова забилось не в такт, Таня глубоко вздохнула и еще раз нажала кнопку, и вдруг она откликнулась той самой трелью, долгожданной и родной. Дверь открылась, на пороге стояла дама в халате с синими розами, лепестки у которых были бирюзовые.
– Даааа? – смачно протянула дама.
– Мне нужен Федотов, – выпалила Таня.
Она таращилась на даму, пытаясь прорваться взглядом через ее странные розы и увидеть хоть что-то за ней, но тучный халат с блеском занимал почти весь дверной проем и продолжался полумраком коридора. Дама недоуменно смотрела на Таню.