Х о у. Да! Надо бы прогуляться.
Уходят.
Из оранжереи появляются Ч ж э н и Д у.
Д у (взрываясь). Вот не понимаю я, почему это нынче старики в семье стали терпеть обиды от своих детей? Что, так трудно жить вместе? Старина Чжэн, скажите, в чем тут, в конце концов, дело?
Ч ж э н (задумавшись на минутку). Не знаю, ей-богу, не знаю. Все время думаю об этом, просто не выходит из головы. Может, у меня это философия приспособления. Что подходит — принимаю, не подходит — отбрасываю. Не следует ничего добиваться силком.
Д у. А как живете со своими детьми?
Ч ж э н. Вы, наверное, и не догадываетесь, что я прихожу сюда в парк большей частью ради того, чтобы не быть вместе с моими образованными и культурными детьми!
Д у (удивленно). Как… Вы тоже… Но почему?
Ч ж э н (возбужденно). Деньги! Из-за денег! С тех пор как я ушел на заслуженный отдых, мне нет покоя. Можно подумать, что, как только я вышел на пенсию, я тут же должен был испустить дух! Они объединились и все вместе вынуждают меня поскорее оставить завещание, ужасно боятся, что я умру и деньги им не достанутся. Унесу с собой!
Д у. Но… Ну это уж совсем никуда не годится!
Ч ж э н. Я разозлился. Раз так, деньги и вещи поделил между ними досрочно! Я ни в чем не нуждаюсь, разве что в тишине да покое. Отныне никто не смеет заговаривать со мной о деньгах, а если кто решится, того я выгоню!
Д у. Правильно! Я одобряю. Решится основное, решится и остальное, как говорится… Ну, а ваша половина?
Ч ж э н (печально). Ее давно уже нет… Если бы знал раньше, что так будет, уж лучше бы… Эх! Что теперь говорить, скоро уже двадцать лет. Я стал и за отца, и за мать; дети окончили вузы, работа у всех приличная. Я всей душой стремился, чтобы они вышли в люди. И вот теперь… больно и обидно!
Д у (сочувственно). Эх! Как же так, я смотрю, вы всегда такой веселый, мне и в голову не приходило, что у вас на душе столько всего. Старина Чжэн, мой вам совет, как говорят у нас, даже самое прекрасное застолье в Поднебесной имеет свой конец. Когда станет тоскливо, приходите сюда погулять, мы с вами пропустим по паре рюмочек, поболтаем, и все заботы и печали рассеются как дым. Здесь масса друзей, прекрасный воздух, красивая природа. На душе станет спокойно, и мы еще долго поживем.
Ч ж э н (тронут). Конечно! Сначала я стал убегать сюда от всяких семейных дрязг, а теперь и впрямь полюбил это место и людей. Прямо как ребенок, который ходит в детский сад — не пошел, так будто чего-то не хватает. Воистину старики как дети. (Смеется.)
Д у. Мне кажется, вам следует стать директором нашего детского сада для стариков. Вы — человек образованный, будете всем нам давать советы и решать наши вопросы. Лучше некуда.
Ч ж э н (радостно). Прекрасно! Если я стану директором, то первым вопросом будет ваш! Мне кажется, что нужно с ней откровенно обо всем поговорить.
Д у (с досадой). Говорил, только она снова дала мне от ворот поворот.
Ч ж э н. Правда? Не нужно волноваться. Если я, старый Чжэн, буду здесь хоть один день директором, я свой долг выполню до конца.
Д у (откровенно). Тогда я буду вам очень благодарен! Вы знаете, у нее только что снова случился приступ. Столько обид на душе, ну как тут не заболеть!
Сцена темнеет. Новый свет — квартира бабушки Го. На столе стоит цветок, М э н м э н сидит за столом и что-то рисует. Доносится голос невестки бабушки Го — В а н Л и ж у н.
В а н Л и ж у н. Мэнмэн, мама вернулась! Ты где?
М э н м э н. Мама! Я здесь.
В а н Л и ж у н (входит с кипой одежды в руках). Как? Ты один? А где бабушка?
М э н м э н. Бабушка пошла купить продукты и поменять баллон с газом.
В а н Л и ж у н. И оставила тебя одного дома?
М э н м э н. Бабушка сказала, что скоро вернется, велела мне порисовать.
В а н Л и ж у н. Черт знает что! А где наш большой таз для стирки?
М э н м э н. У бабушки под кроватью.
В а н Л и ж у н (кладет одежду в таз). Идем, пошли с мамой в нашу комнату.
М э н м э н. Нет! Я еще хочу нарисовать цветы.
В а н Л и ж у н. Какие там еще цветы, здесь и темно, и холодно, а ты только что после болезни, хочешь опять простудиться? Пошли! Мама тебе купила что-то вкусненькое. (Хочет увести Мэнмэна.)
М э н м э н (обнаруживает в тазу свой нагрудник). Мам, это мой нагрудничек, я сам постираю.
В а н Л и ж у н (отбирает). Положи! Ни к чему эта глупая активность. Мэнмэн, когда меня нет дома, бабушка что, всегда заставляет тебя стирать?
М э н м э н. Я хочу сам постирать, бабушка хвалит меня, когда я сам что-нибудь делаю, говорит, что я приобретаю навык.
В а н Л и ж у н (недовольно). Как это она ловко устроилась! Мэнмэн, слушай меня, ты еще мал. Вот когда вырастешь, тогда и будешь приобретать навыки. Что надо, пусть бабушка делает… Когда меня не было дома, кто-нибудь приходил к бабушке?
М э н м э н (с головой ушел в рисование). А кто?
В а н Л и ж у н. Это я тебя спрашиваю. К нам домой приходил старичок? Такой смуглый и крепкий, невысокого роста? Вот такие длинные волосы… Как же его зовут?
М э н м э н. А, ты про дедушку Ду говоришь?
В а н Л и ж у н. Да! Он приходил?
М э н м э н. Нет, он там, в парке. (Вспомнив про клетку.) Погляди! У меня есть клетка.
В а н Л и ж у н (ласково). Глупенький, ничего не понимаешь. Откуда она?
М э н м э н. Дедушка Ду подарил. Он еще сказал, что поймает мне птичку. Да, он еще подарил бабушке коробку конфет и не велел мне их есть.
В а н Л и ж у н. Правда? Ухаживает похлеще молодого, и не стыдно. (Обнаруживает недошитый жилет на вате.) Мэнмэн, а чей это жилет?
М э н м э н. Бабушка говорит, что для дедушки Ду.
В а н Л и ж у н. О! И не жалко, да еще на шелковой вате! (Бросает в сторону.) Я сколько раз говорила, а она помалкивает, оказывается, давным-давно все уже рассчитано… Ну конечно, сыта, всем обеспечена, так есть время шить возлюбленному жилет на вате. У меня нет столько лишних денег, чтобы держать дармоедку-портниху!
М э н м э н. Дармоед — это плохое слово. Кто так говорит, тот макака.
В а н Л и ж у н (крайне удивлена). Кто тебя этому научил?
М э н м э н. В парке несколько бабушек так сказали. Я им сказал, что бабушка даром хлеб ест, а они сказали, что за такие слова мою попку надо распороть.
В а н Л и ж у н. То-то жилищный комитет пригласил меня поговорить о чем-то. Кто-то ее сильно поддерживает, и здорово причем!
Появляется б а б у ш к а Г о с коляской, в которой стоит газовый баллон и корзинка с овощами.
Г о (к Лижун). О! Ты уже дома? Еще не завтракала? Я купила жареные лепешки. Перекуси пока.
М э н м э н. Бабушка, я хочу жареную лепешку.
Г о. Сейчас, помой сначала руки.
В а н Л и ж у н. Мэнмэн, не трогай, холодные жареные лепешки есть нельзя!
Г о (кладет лепешки). Я тебе приготовлю завтрак.
В а н Л и ж у н (холодно). Я уже ела.
Г о (достает мелочь). Сегодняшние покупки. Ты оставила шесть юаней. На юань купила фаршу, пять мао — капуста, поменяла баллон, всего получается пять десять. Девяносто сдача. (Кладет на стол.) Что будем есть на обед? Может, пельмени слепить?
Ван Лижун не реагирует.
М э н м э н. Пельмени, с мясным фаршем.
Г о. С одним только фаршем получится слишком жирно, бабушка добавит немного капусты, так вкуснее.
М э н м э н. Нет! Я хочу только с мясом…
В а н Л и ж у н. Ладно тебе! Ненасытный какой. Мать получает гроши, столько ртов накормить непросто. А тебе подавай мясную начинку. Ишь чего захотел!
М э н м э н. Нет! Нет!
Г о (уговаривая). Лапушка! Не капризничай, покажи-ка мне цветы, которые ты нарисовал. О! Неплохо!
