Тянь Хань – Современная китайская драма (страница 40)

Х а н ь  И н. Корреспонденты ухватились тогда за ту информацию, которую им дали. Конечно, нужно признать, что тут и мы несем за это ответственность.

Л ю  Ф э н. Тяньтянь, любое дело требует времени.

Ф а н ь. Ну да, конечно. Дело теперь, видимо, приобретает совершенно иной оборот! Что касается материалов по биографии, то, боюсь, наше руководство захочет еще раз все изучить… Нужны конкретные факты, мельчайшие подробности! (К Лю Фэну и Тан Тяньтянь.) Вы оба лучше всех знаете Сяосяо, были его хорошими друзьями. Полезно учесть ваши собственные суждения!

Л ю  Ф э н. Я сейчас пишу о Сяосяо… Я сознаю всю ответственность, я напишу о нем в возвышенных тонах, возвеличу его благородный облик…

Ф а н ь. Благородный облик?

Х а н ь  И н. Е Сяосяо отдал жизнь в схватке с негодяями. Что преступники бесчеловечны и жестоки, говорить не приходится. Но, как было установлено, в тот момент в автобусе находилось около тридцати пассажиров и никто не пришел ему на помощь. Даже потерпевший, у которого вынули деньги, оказался человеком бесчувственным! Начальство отнеслось к этому факту с большим вниманием.

Л ю  Ф э н. Да! На фоне других Сяосяо просто достоин того, чтобы с него брали пример…

Т а н  Т я н ь т я н ь. Разве не следует разыскать тех, кто ехал тогда в автобусе? Разве они не должны быть осуждены или подвергнуты определенным санкциям?

Х а н ь  И н (задумчиво). Это уже вне компетенции Управления общественной безопасности и судебных органов… Не вам ли, писателям, разобраться во всем?

Л ю  Ф э н. Да-да. У каждого из нас в глубине души происходит свой суд совести, есть своя мемориальная стела…

Т а н  Т я н ь т я н ь. Мемориальная доска? (Задумывается, затем неожиданно.) В таком случае позвольте спросить насчет пособия Сяосяо.

Ф а н ь. Пособия?

Х а н ь  И н. Если у него имеются родственники по прямой линии, то, конечно, им должно быть выплачено пособие.

Ф а н ь. У Е Сяосяо нет родственников, он много лет был одиноким.

Т а н  Т я н ь т я н ь. Я — жена Сяосяо.

Ф а н ь (изумленно). Что? Вы?

Т а н  Т я н ь т я н ь. Да, я.

Л ю  Ф э н (отводит Тан Тяньтянь в сторону, тихо). Тяньтянь! Не нужно поднимать вопрос о пособии!

Т а н  Т я н ь т я н ь. Почему? Ты считаешь меня слишком меркантильной? (Глаза наполняются слезами.) Разве пособие равноценно жизни человека?.. Неужели ты и сейчас ревнуешь меня к Сяосяо? Ты не должен…

Л ю  Ф э н. Нет, нет! Ты вовсе ему не жена!

Т а н  Т я н ь т я н ь. Разве у меня нет даже права на то, чтобы нести урну с его прахом?

Л ю  Ф э н (поспешно). Я понимаю, что у тебя на душе. Мы можем каким-то другим способом почтить его память! Если тебе нужны деньги, я для тебя что-нибудь придумаю!

Т а н  Т я н ь т я н ь (улыбнувшись). Не хватит! Сколько у тебя может быть денег? За одну пьесу можно получить всего каких-то несколько сот юаней. Мне же нужно заработать большую сумму денег. Большую сумму! Я во что бы то ни стало должна организовать Вечер демонстрации мод и выставку-продажу.

Л ю  Ф э н (не понимает, сердится). Тяньтянь! Что это ты, в конце концов!

Т а н  Т я н ь т я н ь (показывает Фаню две красные карточки). Я жена Сяосяо, это — свидетельство о браке!

Ф а н ь (смотрит на свидетельство, затем на Тан Тяньтянь, смеется). Жена Е Сяосяо? Как-то все это странно… Вроде бы у Сяосяо не было никаких наследников!

Т а н  Т я н ь т я н ь (к Хань Ин). Если Сяосяо будет признан героем, то пособие…

Х а н ь  И н. Конечно, будет значительно большим…

Ф а н ь. Э-э, это все нужно серьезно… изучить.

Т а н  Т я н ь т я н ь. Я намерена хлопотать. И сделаю это ради Сяосяо.

Л ю  Ф э н (сердито). Тяньтянь, какая же ты глупая! Неужели не поняла, что имел в виду Фань? Положим, люди не скажут, что ты корыстолюбива, но зато станут говорить, что вы с Сяосяо сожительствовали. И тогда с точки зрения норм общественной морали, то есть в нравственном отношении, он уже не будет таким совершенным! И сейчас уже ходят всякие пересуды, зачем же подливать масла в огонь? Не нужно вредить имени Сяосяо! Подумай и о себе, как ты сама-то дальше будешь?

Т а н  Т я н ь т я н ь (резко поднимает голову). Сяосяо умер, не насладившись любовью женщины, вот в чем его несовершенство! Пусть говорят, я не боюсь. Мне еще многое предстоит сделать.

Соло ударника. Актеры напевают мелодию без слов, Тан Тяньтянь и Лю Фэн медленно идут вперед.

Демонстрационный зал. Актеры одеты в разнообразные костюмы и платья. Все танцуют. Тан Тяньтянь, модно одетая, с микрофоном в руке выходит на сцену. Она поет песенку о глазах-зеркальцах. Так же как и в начале представления, Е  С я о с я о  в плаще открывает «дверь» и входит. Он останавливается на прежнем месте сбоку, наблюдает за происходящим. В его глазах светится надежда. Затем он подходит к Тан Тяньтянь.

(С любовью смотрит на Сяосяо.) Сяосяо, у меня такое ощущение, будто я тебя очень давно не видела!

Е  С я о с я о. Правда? Я живу в душе тех, кто вспоминает обо мне, я жив в твоих песнях, в звуках твоей гитары. Я — клубок пульсирующих мыслей…

Т а н  Т я н ь т я н ь. Убийцы схвачены, установлена полная ясность в том, что произошло. Ты должен быть этому очень рад! В газетах уже начали пропагандировать твое имя, призывают людей следовать твоему примеру…

Е  С я о с я о (чуть улыбнувшись). Я знаю…

Т а н  Т я н ь т я н ь. В газетах критикуют тех, кто находился в автобусе и не помог тебе.

Е  С я о с я о (с тревогой). Я знаю. Именно поэтому они все чувствуют себя весьма неуютно. Когда я посещал их всех, я заметил, что они не глядят мне в глаза и говорят со мной как-то очень странно… Даже на душе стало неспокойно… Ни к чему это! Я хотел бы найти только одного человека…

Т а н  Т я н ь т я н ь. Какого человека?

Е  С я о с я о. Того, который крикнул тогда в автобусе: «Водитель, гони в участок». Выходит, в автобусе все-таки был человек, который хотел мне помочь…

Т а н  Т я н ь т я н ь. Но ведь он так и не помог тебе!

Е  С я о с я о. Но это был голос справедливости. Я очень хочу увидеть того человека.

Т а н  Т я н ь т я н ь. Ты не вспоминал обо мне эти дни?

Е  С я о с я о. Ты все бегаешь, все чем-то занята. Я не мог тебя найти.

Т а н  Т я н ь т я н ь. Я действительно ужасно устала, еле держусь на ногах… Скоро не выдержу.

Е  С я о с я о. А чем ты занята?

Т а н  Т я н ь т я н ь. Пока я говорить тебе не буду. Боюсь, начнешь препятствовать… Я уже в полном изнеможении…

Е  С я о с я о. Отдохни, кончай все это дело. Я уже умер, теперь некому будет тебе помогать, создавать новые модели одежды… Там, где кончается творчество, начинается торгашество в чистом виде.

Т а н  Т я н ь т я н ь. Я думаю закрыть свое дело. По вечерам уже не могу уснуть, лежу в постели и продолжаю думать о том, с кем предстоит конкурировать.

Е  С я о с я о. Я знаю. У тебя хоть и много теперь денег, но живешь ты не так уж радостно и счастливо.

Т а н  Т я н ь т я н ь (в глазах слезы). Я зарабатываю больше, чем все вы, но вот что странно: я постоянно чувствую, что жизнь моя однообразна, скучна и неинтересна. Не то что ваша…

Е  С я о с я о. Куда мне тягаться с Лю Фэном. Он — драматург и режиссер, достиг больших успехов. А я многого так и не сделал. Да и успехов в работе у меня особых не было. Не осуществились мои мечты.

Т а н  Т я н ь т я н ь. Нет-нет! С того мгновения, как ты умер, я вдруг почувствовала, что прежде у меня в душе была какая-то пустота. Только теперь я поняла, почему Лю Фэн всегда проявлял ко мне скрытое сочувствие, жалость… Оказывается, он задумал стать героем, хотел спасти меня, спасти мою погибающую душу.

Е  С я о с я о. Нет, Лю Фэн любит тебя. Мы втроем выросли вместе. Я знаю, что ты тоже любишь его, только несколько нерешительна…

Т а н  Т я н ь т я н ь (с горькой усмешкой). Разве я достойна его? Мои деньги не сделали меня лучше. Мне кажется, что в последнее время я стала такой же, как те пассажиры из автобуса… Стала холодной и безразличной к другим.

Е  С я о с я о. Нет, Тяньтянь, зачем ты себя мучаешь? Просто эта история не идет у тебя из головы.

Т а н  Т я н ь т я н ь. Я должна довести свое дело до конца, заработать достаточно денег… ради тебя.

Е  С я о с я о. Ради меня? (Хитро улыбается.) Тогда зачем тратить столько сил? Достань немного желтой бумаги для жертвоприношений, проделай в ней дырочки — вот тебе и бумажные деньги, которые можно будет, согласно обычаю, сжечь на могиле. Сейчас некоторые клеят из бумаги легковые машины, дачи, холодильники, потом все это сжигают, чтобы усопшие могли пользоваться на том свете!

Т а н  Т я н ь т я н ь (делает вид, что сердится). Ну ты хорош, еще шутить изволишь? Люди тут так переживают твою смерть. Ты совсем не знаешь, о чем я думаю…

Е  С я о с я о (бормочет). Да, я умер! Я знаю, что есть люди, которые переживают… Некоторые считают, что я сделал глупость… Нет! Мои визиты к ним еще не закончены. (Думая о чем-то, отходит в сторону.)

Вбегает  Л ю  Ф э н.

Л ю  Ф э н (еле переводя дух). Тяньтянь, я в полном отчаянии! Как ты можешь заниматься тут каким-то Вечером?

Т а н  Т я н ь т я н ь. Что случилось? Ты же пишешь что-то о Сяосяо?