Тянь Хань – Современная китайская драма (страница 41)

Л ю  Ф э н (волнуясь). Вот именно! Написать-то я написал, отнес в редакцию газеты… Снова проблема.

Т а н  Т я н ь т я н ь. Что там еще?

Л ю  Ф э н. От работников прессы я узнал, что сейчас рассматривается вопрос о том, чтобы оценить поступок Сяосяо как подвиг и присвоить ему звание героя посмертно…

Т а н  Т я н ь т я н ь. Так ведь это здорово!

Л ю  Ф э н. Здорово? Но в газету и руководству поступили анонимки!

Т а н  Т я н ь т я н ь. По поводу чего?

Л ю  Ф э н (нерешительно). Эх…

Т а н  Т я н ь т я н ь (с нетерпением). Говори же! Что говорят о Сяосяо?

Л ю  Ф э н (с осуждением). Что говорят? Все из-за твоего брачного свидетельства и этого пособия.

Т а н  Т я н ь т я н ь. А какое отношение это имеет к тому, присваивать ли Сяосяо звание героя?

Л ю  Ф э н. Объясню! Некоторые сомневаются, правильно ли себя вел Сяосяо при жизни. Предлагают выяснить, не сожительствовал ли он с кем… Вот теперь ты видишь!

Т а н  Т я н ь т я н ь (громко смеется). Ха-ха-ха! А я-то думала: что произошло?! (С горечью.) Эта публика просто бесится от безделья. Сами ничего не могут и не умеют, а тут у них фантазия разыгралась. Увидят, что мужчина и женщина здороваются за руку, сразу же в их воображении возникают постельные сцены, незаконнорожденные дети! (В сердцах, плача.) Вот возьму завтра и привяжу к животу подушку, пусть болтают!

Л ю  Ф э н (недовольно). Тяньтянь! Нашла когда об этом говорить!

Т а н  Т я н ь т я н ь (с горькой усмешкой). Лю Фэн, скажи честно, ты сам ведь в душе тоже немного сомневаешься? Правда?

Лю Фэн молчит, опустив голову.

Чуточку у тебя на душе все-таки неспокойно? Верно?

Лю Фэн смотрит на нее, молчит.

Такое неприятное чувство, да?

Л ю  Ф э н. Нет! Я не верю всем этим сплетням, я знаю, каким порядочным человеком был Сяосяо. К тому же Сяосяо знал, что я тебя люблю.

Т а н  Т я н ь т я н ь. Если бы все это и было правдой, разве Сяосяо перестанет от этого быть героем? Неужели все это важнее, чем отданная им жизнь?

Л ю  Ф э н. Потому-то начальство и хочет знать все, что было на самом деле! Приказ о награждении в настоящее время не может быть подписан. Да и то, что я написал, не опубликуют.

Т а н  Т я н ь т я н ь. Тогда я пойду к ним, пойду и заявлю…

Л ю  Ф э н. Правильно, только ты сама сможешь во всем разобраться. Заварила кашу, теперь сама и расхлебывай.

Т а н  Т я н ь т я н ь. Точно! Я им заявлю: я давно уже была женой Сяосяо.

Л ю  Ф э н (изумлен). Ты! Ты с Сяосяо… Это правда?

Тан Тяньтянь задумалась. Откуда-то сбоку к ней быстро подходит  Е  С я о с я о.

Е  С я о с я о. Тяньтянь! Не нужно! Зачем ты так? Лю Фэн, не слушай, все это чушь! Возможно, узнав, что друг ее детства внезапно погиб, она не перенесла такого сильного удара. У человека иногда разыгрывается воображение… Возникает что-то такое неясное, наподобие миража.

Т а н  Т я н ь т я н ь (в слезах). Как? Сяосяо, и ты так говоришь? Хочешь стать героем?

Е  С я о с я о. Нет, и не собирался. Погляди, ну чем я похож на героя? У меня и мысли возникли дурные. Однажды — это было у тебя — всю ночь мы были одни… Теперь я могу признаться, я тогда действительно хотел… Учащенно билось сердце, в голове черт-те что творилось…

Т а н  Т я н ь т я н ь. Я знаю. Вот потому-то я теперь и раскаиваюсь, ужасно раскаиваюсь, мы тогда даже не поцеловались… А теперь тебя уже нет.

Л ю  Ф э н (подходит ближе, успокаивает). Тяньтянь! Не думаешь о мертвом, так подумай о живых, о себе. Если ты сделаешь такое заявление — ты, женщина, — то что будет дальше? Как быть мне? Ведь мы все живые…

Т а н  Т я н ь т я н ь (в раздумье). Живые? Вот ты живой, а не можешь смириться с моими чувствами к мертвому Сяосяо и с тем, что между нами было!

Е  С я о с я о. Лю Фэн, прошу тебя, не верь ты всему этому совершенно бездоказательному вздору! Тяньтянь — хорошая девушка, не смотри, что она внешне такая раскованная и остра на язык. Полюби ее!

Л ю  Ф э н. Тяньтянь, я хочу рассказать людям, что у тебя с Сяосяо ничего такого не было.

Т а н  Т я н ь т я н ь (упрямо). А если и было? Ты не сможешь тогда меня полюбить?

Лю Фэн молчит, не зная, что ответить.

Тогда считай, что было. В тот вечер Сяосяо и я занимались делом — изучали методику японской кройки. Мы засиделись допоздна, незаметно наступила ночь…

Идет импровизация ударника. Актеры напевают мелодию колыбельной песни. Они бросают в воздух кусочки белой бумаги — идет снег. Тан Тяньтянь примеряет перед большим зеркалом новую модель одежды. Е Сяосяо, не отрывая глаз, смотрит на нее. Тан Тяньтянь обнаруживает в зеркале, что Е Сяосяо любуется ею, поворачивается и глядит ему в глаза. Е Сяосяо отводит взгляд, направляется к «двери», открывает ее; на дворе ночь, крупными хлопьями падает снег.

Не уходи, оставайся.

Е  С я о с я о. Но это… Э-э, ладно. Будем разговаривать до утра.

Т а н  Т я н ь т я н ь. Зачем сидеть до утра, да еще и разговаривать? Жутко спать охота.

Е Сяосяо, не зная, как поступить, смотрит на Тяньтянь.

Е  С я о с я о. Помнишь шуточную песенку-прибаутку, которую мы пели в детстве? «А младенец кричит, не находит себе места. Кто его усмирит? Подавай ему невесту. А на что она ему, право слово, не пойму…» Тяньтянь! Я… (Справившись с собой.) Я, наверное, кажусь тебе очень глупым? Тяньтянь, я никак не пойму, любишь ты меня или нет. (Внимательно смотрит на Тан Тяньтянь. Пауза.) Тяньтянь, мне пора идти… (Хочет открыть дверь.)

Т а н  Т я н ь т я н ь (удерживая его). Ты с ума сошел, куда ты пойдешь в такой снег? Оставайся сегодня у меня. Чего боишься?

Тан Тяньтянь и Е Сяосяо стоят у двери, молча смотрят друг на друга.

Л ю  Ф э н (с волнением). Тяньтянь! Вы и вправду остались вдвоем?.. Тяньтянь! Это неправда, неправда. Такого вообще не было, просто тебе совестно перед Сяосяо, вот ты и придумала, так ведь?

Т а н  Т я н ь т я н ь. Нет! Это правда! (Подходит к Е Сяосяо, прижимается к его груди.) Я сказала тогда Сяосяо: «Поцелуй меня, обними меня крепко, поцелуй, как настоящий мужчина! Я твоя! Мы ведь уже стали теми, кого называют мужчиной и женщиной. Чего боишься? Я все тебе отдам, бери меня… Сейчас, именно сейчас…»

Е Сяосяо оторопело смотрит на Тан Тяньтянь, стоит не шелохнувшись, как статуя.

Лю Фэн закрывает лицо руками, опускает голову.

Лю Фэн, ты напиши обо всем этом, напиши! Это все правда! Напишешь так, и Сяосяо еще больше будет похож на настоящего мужчину. Как это будет прекрасно! (Глаза наполняются слезами.)

Л ю  Ф э н (с болью). Тогда образ Сяосяо потеряет цельность. И вообще есть еще ты, Тянь-тянь, и я. А как же мы?.. Я хотел ему помочь, возвысить его образ. Я немало потрудился, когда писал, хотелось восполнить многие пробелы в его биографии.

Приближается Е Сяосяо.

Е  С я о с я о. Лю Фэн! Все, что говорила Тяньтянь, она только сейчас придумала, чтобы успокоить меня. На самом деле я проспал всю ночь, примостившись на маленьком диванчике.

Л ю  Ф э н. Сяосяо, ты должен стать героем. Я ведь хотел тебе помочь! Собрать и систематизировать все, что известно о тебе. Я положил на это много сил…

Ударник медленно отбивает какие-то ритмы. Быстро подходит  Х а н ь  И н  с папкой в руке.

Х а н ь  И н (видит Лю Фэна). Товарищ Лю Фэн, вы здесь? Я только что была у вас на работе. Вас разыскивал начальник Фань…

Л ю  Ф э н. Меня? Зачем?

Х а н ь  И н. Как будто по поводу организации траурного митинга. (Продолжает говорить что-то Лю Фэну.)

Т а н  Т я н ь т я н ь. Сяосяо, ты слышишь? Собираются провести траурный митинг, посвященный твоей памяти.

Е  С я о с я о. Траурный митинг? Я тоже должен участвовать?

Т а н  Т я н ь т я н ь. Конечно. Ты же главная фигура.

Е  С я о с я о. Это я-то? Я актеришка на последних ролях и никогда в жизни не был главной фигурой.

Т а н  Т я н ь т я н ь. На этот раз ты главная фигура, к тому же героическая личность.

Е  С я о с я о. Не пойдет, нет. А если я растеряюсь, что тогда?

Т а н  Т я н ь т я н ь. Спокойнее, это же первый и последний раз.