Е С я о с я о. А ты занимался боевой гимнастикой?
Ч ж а о Т э ш е н. А то нет! Я рабочий, с детства увлекался боевой гимнастикой, разными там стилями: «синъи», «шаолинь»…
Х а н ь И н (конечно, не видит Е Сяосяо). Товарищ Чжао Тэшен, что с вами? Что вы там сами с собой разговариваете? Говорите громче!..
Е С я о с я о. Почему же ты в тот момент не помог мне?.. А-а, говоришь, что заснул.
Ч ж а о Т э ш е н (с трепетом). Нет-нет, это все вранье. Прикинулся, прикинулся спящим. На самом деле в тот день я был в особо приподнятом настроении и спать вообще не хотелось, да и в предыдущие две ночи я выспался. В тот радостный для меня день я подошел к телефонной будке, чтобы позвонить…
В этот момент с помоста сходит один из актеров и становится на сцене сбоку; в левой руке у него таксофон, правую руку держит поперек, изображая дверь будки телефона-автомата. Чжао Тэшен «открывает» дверь, «входит» в будку, набирает номер, раздается звонок. Одна из актрис, изображая медсестру, поднимает телефонную трубку.
Алло! Это роддом? Посмотрите, пожалуйста, из третьей палаты родила?
С е с т р а (проверяет запись). Родила. Мальчик. Четыре двести!
Ч ж а о Т э ш е н (как сумасшедший). Мама родная! Люди! Радостная весть, сын мне родил большую жену!
С е с т р а (в трубку). Что?!
Ч ж а о Т э ш е н. Мой сын родил… Тьфу! Нет! Я говорю, жена мне родила здоровенного сына! Вы только не перепутайте его с кем-нибудь!
С е с т р а. Сумасшедший какой-то! (Кладет трубку.)
Чжао Тэшен изо всех сил толкает «дверь телефонной будки». «Телефонная будка» как бы кривится от боли, «дверь» пружинит и больно ударяет сзади танцующего от радости Чжао Тэшена. Артист, держа в руке телефонный аппарат, возвращается на помост. Е Сяосяо тихонько смеется.
Ч ж а о Т э ш е н. Ой! (Радостно.) В тот момент я просто одурел от счастья и прямиком понесся в роддом. (Быстро идет.) Сел в тринадцатый автобус и сразу же захватил место. У меня есть дурная привычка: как только радостно на душе, так просто не могу удержаться, чтобы не придраться к чему-нибудь, не побазарить, развлекаюсь от души… Когда в автобусе возник скандал, я все мигом приметил, но из-за того, что радость буквально перехлестывала через край, я раскричался…
Е С я о с я о. Я слышал твой крик…
Соло ударника. На сцене начинает вращаться одно из кривых зеркал. Чжао Тэшен сидит перед ним.
Ч ж а о Т э ш е н (кричит). Эй, сейчас начнется представление. Что, браточки, хотите в автобусе демонстрировать, на что способны?
Шум драки.
Е С я о с я о (грустно, с болью). Может быть, жизнь его настолько бесцветна и скучна, что в любой момент этот бедолага готов найти какой угодно раздражитель, лишь бы встряхнуться, развеяться.
Шум драки усиливается.
Ч ж а о Т э ш е н (подзадоривая). Вот! Да не так! Дай подножку! Хватай за грудки! А теперь снизу его! Снизу!
Е С я о с я о (с болью). К тому времени я уже успел уложить одного бандита на пол и придавить его. Я надеялся, что пассажиры мне помогут!
Ч ж а о Т э ш е н (с азартом). На этот раз обожателей народного героя Лэй Фэна что-то в автобусе не оказалось. Да и прочих героев не видать. Так-то. Пора совершить подвиг, кто хочет стать героем — вперед!
Е С я о с я о. Ты не только не подал руку помощи, но еще и подстрекательством занимался; насмехался над героями, перед которыми сам преклоняешься! (Горько усмехнувшись.) А ведь именно в этот момент убийца выхватил нож! (Держится рукой за грудь.) Они бросили вызов человеческой натуре — порядочности!
Ч ж а о Т э ш е н (готов провалиться сквозь землю). Нож? Нож! Я… В тот момент никто из пассажиров не вмешался, и я… (озираясь по сторонам) не стал вмешиваться, побоялся… Мало ли что могло… Не вмешался. (Опустив голову, закрывает лицо руками, будто боится смотреть или делает вид, что спит.)
Е С я о с я о. Но ведь сначала ты рассматривал жестокое побоище как веселую забаву! Какова же твоя роль во всем этом деле?
Ч ж а о Т э ш е н. Я видел, что человека убивают, и не заступился! (Переживая.) Потом я прочел в газете, что тебе нанесли семь ударов ножом и спасти тебя не удалось! (Внезапно прозрев.) Погоди, верно! Ты ведь уже умер?
Е С я о с я о (кивает головой). Да, я умер. Никто мне не помог, я истек кровью…
Ч ж а о Т э ш е н (нервно). Умер? Истек кровью? Ты в самом деле умер? Умер… (Крепко обхватив голову, отступает назад.) Из-за того, что никто не помог… Какой же я мерзавец, какой мерзавец!.. Вообще-то, когда все началось, я хотел было вмешаться… Но я такой человек — люблю в автобусе сидеть. Вмешался бы, а мое место кто-нибудь занял…
Е С я о с я о. Так, значит, только из-за места?..
Х а н ь И н (не понимая, что происходит). Товарищ Чжао Тэшен, что с вами? С кем вы разговариваете?
Ч ж а о Т э ш е н (растерянно показывает на Е Сяосяо). С ним, вы разве его не видите? Он стоит у меня прямо перед глазами! Будто и не умирал…
Х а н ь И н (подходит к Чжао, успокаивает его). Здесь никого нет. Не волнуйтесь, вам просто кажется. Мы ищем очевидцев случившегося: во-первых, чтобы выяснить истинную картину преступления, во-вторых, чтобы нащупать новые нити и в кратчайший срок схватить убийц. На сегодня достаточно. Если понадобится, мы вас вызовем. (Провожает Чжао до выхода.)
Ч ж а о Т э ш е н, беспрестанно оглядываясь на Е Сяосяо, возвращается на помост, снимает маску. Е Сяосяо, погруженный в свои мысли, остается на прежнем месте.
Е С я о с я о. Он любит свою жену и ребенка. У кого же из нас нет своей любви, своей привязанности? (Горько усмехнувшись.) Разве могу я его в чем-то винить? (Ходит из стороны в сторону, поет.) «Улыбка, улыбка, на прошлое я смотрю с улыбкой…»
Соло ударника.
Е Сяосяо, в плаще, медленно подходит к хорошо знакомому ему месту — концертному залу, где идет репетиция Вечера демонстрации мод. Т а н Т я н ь т я н ь в платье — модели «Весенний парус» с гитарой в руках. Она и а к т е р ы танцуют и поют. Е Сяосяо подходит к Тан Тяньтянь, медленно наклоняется к ней, хочет поцеловать, но справляется с собой и тихонько отступает назад, некоторое время стоит молча, потом исчезает. Тан Тяньтянь остается в прежней позе, затем открывает глаза и обнаруживает, что Е Сяосяо исчез. Она оглядывается по сторонам, словно ищет кого-то. Достает из кармана два красных листочка. Стремительно появляется Л ю Ф э н.
Л ю Ф э н (утирает пот). Тяньтянь! Я повсюду тебя ищу, волнуюсь. Мне и в голову не пришло, что ты способна что-то репетировать сейчас.
Т а н Т я н ь т я н ь (к актерам). Отдохните немного. Лю Фэн, что случилось?
Л ю Ф э н (не знает, плакать или смеяться). Да ты еще и нарядная!
Т а н Т я н ь т я н ь. Сяосяо нравилось. Он придумал эту модель, называется «Весенний парус». Я в нем совершу великие дела!
Л ю Ф э н (взволнованно). Какие еще дела! Руководство предупредило, что никакой панихиды по Сяосяо не будет, его просто кремируют как можно скорее…
Т а н Т я н ь т я н ь (с удивлением). Почему? С чего это вдруг? Это в высшей степени несправедливо!
Л ю Ф э н. Несправедливо? Ты еще ничего не знаешь. Даже этот ваш Вечер демонстрации мод и выставка-продажа запрещены! И зал вам в аренду сдавать запретили.
Т а н Т я н ь т я н ь (гневно). Это еще почему?
Л ю Ф э н (подавленный). Из-за Сяосяо! Причина, говорят, в том, что следствие еще не закончено. Ходят всякие слухи…
Т а н Т я н ь т я н ь (возбужденно). Меня все это не касается! Именно потому, что все эти модели разработаны Сяосяо, я и хочу организовать показ.
Л ю Ф э н. Говорят, у них насчет этих моделей и Вечера свое особое мнение. Не знаю, имеет ли оно отношение к кампании по борьбе с духовным загрязнением…
Т а н Т я н ь т я н ь. Я не понимаю! Сяосяо часто говорил, что ты как драматург и режиссер почти то же самое, что ваятель человеческих душ. А он в свою очередь создает красоту внешнего облика, в этом и заключается гармония и союз между вами. Лю Фэн, ты вроде должен понимать Сяосяо, почему бы именно тебе не предложить сейчас нам руку помощи?
Л ю Ф э н (застывает, задетый ее словами). Руку помощи? Ты спрашиваешь, почему я не помогаю делу его жизни? Я думал… Ты просто не понимаешь. Я каждый день пишу, я хочу, чтобы люди знали, чего он стоил.
Т а н Т я н ь т я н ь. Чего он стоил? Я уверена, ему нужно поставить памятник…
Л ю Ф э н. Сейчас главное — бороться за то, чтобы разрешили хотя бы панихиду!
Т а н Т я н ь т я н ь. Я пойду к начальству! Почему не разрешают панихиду? Может, они собираются еще и пособие аннулировать, сэкономят и не выдадут?
Л ю Ф э н. Ты со злости начинаешь заговариваться. Сяосяо был одиноким человеком. Кому пойдет выплата пособия?
Т а н Т я н ь т я н ь. Мне! (Достает два красных листочка.) Я получила свидетельство о браке. Я — жена Сяосяо! Я имею право требовать!
Л ю Ф э н (потрясен). Это невозможно. Как они могли выдать тебе такое свидетельство? Чушь какая-то!
Т а н Т я н ь т я н ь (с горькой усмешкой). Невозможно? Не забывай, что я принадлежу к тем, чей годовой доход превышает десять тысяч. Когда есть деньги и куча дружков, достаточно хорошо посидеть где-нибудь в ресторанчике, и дело сделано.
Л ю Ф э н. Конечно, я очень хорошо понимаю твое состояние. Но поймут ли тебя другие? Из-за пособия?..
Т а н Т я н ь т я н ь. Мне наплевать, что скажут другие. Мне нужна эта сумма.
