Тудасюдакл – Виток спирали (страница 4)
Поэтому вполне правы оказались те солдаты, которые осознали, что Вильс им не удержать. Командиры, естественно, всячески пытались пресекать эти разговоры. Но получилось в итоге так, что «паникёры» оказались правы.
Незадолго перед рассветом командир одного из батальонов Симо Мянтюля передал по полевому телефону в штаб полка:
– С той стороны заметил массу конницы…
Кавалерийская дивизия, спешившись, пошла в атаку. То и дело гремели выстрелы и взрывы гранат. Даже в такой ситуации оборонявшиеся любители Великой Финляндии не собирались отходить без приказа. Их просто отодвинули в сторону, как сдвигают мешающий шкаф.
Финны отошли в целом организованно, на вторую линию обороны, спешно обустраивавшуюся как раз за порталом. Но укрепить её как следует не успели, и теперь туда летел шквал стоодиннадцатимиллиметровых зиндрийских «подарков».
Естественно, такой вал огня был сразу замечен. Резко начавшуюся поблизости канонаду, знаете ли, сложно игнорировать… Однако в оккупированном Петрозаводске не понимали до конца, что происходит. Обычно при приближении наступающих частей артиллерийский огонь слышен издалека, как приглушённые удары, лишь постепенно он становится всё громче. Тут же взрывы снарядов стали греметь совершенно неожиданно и на ровном, казалось бы, месте. Вскоре все госпитальные места оказались переполнены, и командование оккупационных частей приказало местным жителям отдавать свои дома под временные импровизированные лазареты и ухаживать за ранеными.
К вечеру 16 августа наступательный порыв иссяк. И капитан Пелтонен, который к тому моменту уже около суток находился на койке с простреленной ногой, всё-таки был рад, что не попал в самую жуткую мясорубку. А вот Рюти и Маннергейм не разделили бы такого умиротворённого настроения капитана. Они настойчиво слали депеши в Берлин, требуя немедленного оказания помощи – не авиацией, так танками, пехотой или той же кавалерией…
Новый противник
В ночь на 17 августа 1942 года произошли очень важные события. И одно из них было бы невозможно без участия Ганса Фельзнера – пилота разведывательного «Физлер-Шторха», который ещё вечером прошёл над юго-востоком Карелии. В ведомстве Геринга решили, что за финнами нужен глаз да глаз… они, конечно, «тоже пока что почти арийцы, по крайней мере официально, но вдруг чего-нибудь учудят, так что лучше проконтролировать». Вот поэтому Фельзнер и нарезал круги в небе на закате, пытаясь понять, что же происходит на земле. А то, что там происходило, люфтваффовцу не очень-то по вкусу пришлось.
То, что финские войска «кто-то» атакует, он понял сразу – насмотрелся уже на такие сцены в самых разных местах. Улетев чуть дальше, чтобы доложить свои наблюдения по радио, пилот после сеанса связи даже взъерошил от волнения бледно-рыжие кудри, настолько впечатлило его происходящее. И – озадачило.
«Когда же эти все успокоятся и признают, что фюрер прав, что бороться против железного закона природы глупо и бессмысленно».
Впрочем, германское командование не собиралось просто так ждать, пока воображаемый им «закон природы» сработает. Оно рассчитывало само взять ситуацию под контроль, стать единовластным началом на Земле – и поэтому намеревалось действовать решительно. Собранная по кусочкам (как самостоятельно, так и из сообщений Хельсинки) информация начинала выглядеть угрожающе. Кем бы ни были неожиданное обнаружившиеся к востоку от Петрозаводска войска, но брать штурмом сам город – и вообще двигаться на запад они не собирались. Несомненно, главный удар уже начался, и он был направлен на юг. Если противник продвинется ещё хотя бы на 20–30 километров дальше, это уже может привести постепенно к разрыву осадного кольца. И, более того, сейчас у наступающих есть все возможности, применяя авиацию, наносить урон немецким войскам на Карельском перешейке, у Мги, в Гатчине, даже на Балтийском море и в «рейхскомиссариате Остланд». Этого, конечно, никоим образом допускать они не собирались.
Правда, и рисковать собственно немецкими частями для противодействия «внезапному большевистскому рейду» не собирались. На передовую начали перебрасывать дивизию СС «Норвегия», а также несколько испанских подразделений.
Надо сказать, что в Берлине правильно уловили главный замысел руководства Зиндра. Оно действительно наносило удар на юг, однако не с целью противостоять немецким силам непосредственно (на тот момент столкнулось только с финскими, и не представляло, кто там ещё есть). Главный фактор при таком решении был – стремление избежать тяжёлых городских боёв. Поэтому-то и не стали ломиться в Петрозаводск, а развернулись в сторону, как предполагали по отрывочным данным ближней воздушной разведки, практически незаселённой и оттого слабозащищённой территории.
Зиндрийские солдаты, переходя на другую сторону, уже через считанные часы понимали, что «вокруг что-то не так».
– Ого, да тут и Небесного моста нет, говорили они, рассматривая звёздное небо в ясную погоду.
Те, кто был более сведущ в астрономии, сразу подметили и отсутствие привычных звёзд и созвездий вообще. Но все эти мысли оказались второстепенны – всё-таки, когда идёт большая война, и на тебя то и дело пикируют «Штуки» (а именно так и начало происходить уже с утра 17 августа), как-то не особо интересны природные явления.
Пилот эскадрильи «Клантис» в тот же день, 17 августа, добавил новые штрихи в складывающуюся картину. Он во время выполнения очередного разведывательного полёта над «предполагаемым морем к югу» обнаружил, что это никакое не море, а просто озеро гигантских размеров. Но куда более важно было другое его сообщение – о том, что одно из судов, шедшее по этому озеру, оказалось атаковано каким-то бомбардировщиком. А спустя пару часов, обобщая сведения от других авиаразведчиков и службы радиоконтроля, один из штабных офицеров заключил:
– Вероятно, на юго-западном берегу этого озера имеется плотная городская застройка…
А ещё примерно через полчаса пришлось в сводке для генерального штаба отметить – только что поступили данные о сбитии одного из разведывательных самолётов. Как выяснится позднее, он был обстрелян огнём с земли, когда производил наблюдение за Маркизовой лужей и оказался принят за немецкий.
Однако это происшествие не изменило характера событий в целом, более того, они принимали с каждым часом всё более серьёзный оборот. Где-то в полдень 17 августа Риббентроп по радио связался с финским министром иностранных дел и откровенно потребовал от него «поучаствовать в решении нашей общей проблемы».
– В конце концов, это вашему Виипури угрожают вражеские войска, – заявил немецкий министр.
В Хельсинки к тому времени уже оправились несколько от первоначального шока сами – и потому решили действительно начать исправлять положение. С военной точки зрения это выглядело довольно разумно, нанести удар во фланг противнику, который пытается в это время наступать вперёд. Поэтому во второй половине дня отряд под командованием полковника Виртанена (которому выдали ещё 20 танков с экипажами и 15 дополнительных гаубиц), перешёл в контрнаступление. Положение зиндрийского отряда сразу осложнилось…
Однако в Альверне беспокоились не только по поводу самой военной угрозы «неизвестно откуда взявшейся». В правительстве обсуждали ещё и другой назревающий конфликт, уже в их собственном мире…
А командиру эсминца Республики Сераф, который демонстративно патрулировал в этот момент акваторию спорных Криндельских островов, было не до высоких размышлений. Он отчётливо сознавал, что, хотя серафский флот в целом сильнее, но именно его судну выпадет сомнительная честь, вероятно, принять первый бой в уже почти неизбежном столкновении. «Как же неприятно играть роль агрессивной приманки, по которой должны ударить первыми», думал офицер. Впрочем, внешне это никак не проявлялось… кроме того, что он стал ещё строже, чем обычно, «гонять» подчинённых и требовать от них устранения любых выявленных недостатков.
– Это не мелочь, – неустанно твердил командир, указывая на тот или иной недочёт. – Из-за этого «пустяка» нас могут преждевременно отправить на дно.
Он ещё не знал, что, к счастью как для него, так и для зиндрийских моряков, этот бой не состоится. И что, более того, им предстоит довольно скоро объединить усилия, чтобы сражаться с другим противником в том море, о котором он ранее и не слышал никогда.
Не до каких-то отвлечённых рассуждений оказалось в тот день и майору Дилингу. Его батальон направили в авангард наступления на юге. Но ещё не успел авангард (включая и другие соседние части) пройти хотя бы треть расстояния, отделявшего их от Свири, как на пути внезапно оказалась дивизия СС «Норвегия». Хотя её и бросали в бой по частям, прямо с марша, однако это оказался противник очень зубастый, фанатичный и не прощающий ошибок. Поэтому майор радовался уже просто тому, что успели вовремя вырыть какие-никакие окопы и подтянуть немного тяжёлой артиллерии, которая в какой-то степени сдерживала вражеский натиск. Впрочем, судя по гремевшим вокруг разрывам, у противника этой самой артиллерии тоже имелось предостаточно.
Между тем, в контролируемом всё ещё финнами Петрозаводске ни оккупанты, ни местные жители не понимали до конца, кто же именно вёл бой недавно к востоку от города. Довести подобные сведения до рядовых солдат гарнизона, тем более до населения фактической колонии, финское командование не спешило. Однако в очередных выпусках газеты, издававшейся для местного населения, появилась следующая примерно заметка: «Коварный враг, воспользовавшись удачным для себя моментом, попробовал отнять наши земли. Но доблестные воины Великой Финляндии дали мерзавцам отпор и заставили их удалиться на почтительное расстояние».