Тудасюдакл – Минус пятьдесят лет (страница 4)

А вот кому пришлось основательно потрудиться, так это британским, французским, бельгийским и голландским морякам и портовым работникам. Не отставали от них железнодорожники в тех же Нидерландах, Бельгии, Великобритании и Франции. В срочном порядке всё хоть сколько-нибудь ценное старались вывезти подальше от немцев. И ценного оказалось даже больше, чем можно было себе представить.

Например, казалось бы, что важного в середине 1960-х – в задрюченном до крайнего состояния металлообрабатывающем станке, «рождённом» в годы великой депрессии? А вот инженеры в Бремене или Гамбурге с этим бы охотно поспорили. А ведь было не только промышленное производство. Лаборатории с их оборудованием, архивы технологической документации, спецслужб и полиции. Электростанции и электроподстанции. Грузовики, локомотивы, вагоны.

Плюс, конечно, специалисты во множестве областей.

Да, подавляющее большинство самолётов и вертолётов из этих двух стран также постарались перебазировать в Британию – на спешно подготовленные или выбранные площадки, своим ходом, конечно. То же самое старались сделать и с речными и морскими судами – всё равно ни летать, ни ездить по морю в ближайшую пару лет было особо некуда, некому и незачем.

Глава 6. Информационные копья скрещены

Пытались ли немцы что-то сделать для противодействия эвакуации? Да, конечно. Но… мало что могли. Только буквально два или три раза их самолёты смогли появиться над портами. Скинули лётчики пару ручных гранат куда придётся и назад. Эффект от такого… сами понимаете. Подумали в Берлине – и решили – лучше не терять пилотов и машины в самоубийственных миссиях с нулевым результатом.

Однако это не значит, что там – передумали вовсе «добраться до чего-нибудь вкусного». Наоборот, агентурную разведку во Франции и Англии во многом перенацелили как раз на такие эвакуируемые вещи и специалистов. Немцы усиливали натиск, стремясь поскорее продвинуться вперёд, вглубь Бельгии и Нидерландов. Военнослужащих старались поощрять за всякое отбитое имущество, которое согласно составленному немецкими инженерами списку признавалось особо ценным.

Правда, к 20 августа командование отдало приказ остановить наступление и перейти к обороне. Не потому что цели были достигнуты. Просто по той причине, что стало ясно – продвинуться быстро, скажем, до середины сентября – начала октября выйти к морю – не получится. Так что и во Францию не ворваться «с чёрного хода», и самые ценные трофеи, конечно, уже будут далеко.

Как известно, в реальной истории 4 октября 1914 года появился «Манифест 93» – обращение ряда деятелей науки и культуры Германии с изложением удобной правительству точки зрения. В этот раз обращение появилось раньше, 22 августа – и было составлено иначе. Только первые два абзаца остались такими же.

Мы, представители немецкой науки и искусства, заявляем перед всем культурным миром протест против лжи и клеветы, которыми наши враги стараются загрязнить правое дело Германии в навязанной ей тяжкой борьбе за существование. События опровергли распространяемые слухи о выдуманных немецких поражениях. Тем усерднее сейчас работают над искажениями и выдумками. Против них поднимаем мы наш громкий голос. Да будет он вестником истины.

Неправда, что Германия повинна в этой войне. Её не желал ни народ, ни правительство, ни кайзер. С немецкой стороны было сделано все, что только можно было сделать, чтобы её предотвратить. Мир имеет к тому документальные доказательства. Достаточно часто Вильгельм II за 26 лет своего правления проявлял себя как блюститель всеобщего мира, очень часто это отмечали сами враги наши. Да, этот самый кайзер, которого они теперь осмеливаются представлять каким-то Аттилой, в течение десятилетий подвергался их же насмешкам за своё непоколебимое миролюбие. И только когда давно подстерегавшие на границах враждебные силы с трех сторон накинулись на наш народ, – только тогда встал он, как один.

Неправда, что мы нагло нарушили нейтралитет Бельгии. Доказано, что Франция и Англия сговорились об этом нарушении. И то, что мы столкнулись с «иной» Бельгией, не имеет значения. Если бы в Брюсселе действительно готовы были к миру, то – объявили бы сразу, что не поддерживают заключённых своими предшественниками договоров с Лондоном и Парижем, и что готовы не препятствовать военно в нашей борьбе с Францией, просто пропустив войска.

Неправда, что наши солдаты идут порабощать и грабить. Мы стреляем только в тех, кто сознательно встаёт на нашем пути. Мы берём только то, что непреложно нужно для самой борьбы. Против нас встал враг коварный и искусный, оснащённый невиданными доселе вооружениями.

Распространяемые нашими врагами легенды о каком-то мнимом массовом истреблении народов в грядущих десятилетиях не имеют под собой никаких оснований.

А между тем, прямо сейчас на востоке земля наполняется кровью женщин и детей, убиваемых русскими ордами, а на западе аэропланы и бронированные машины рвут на куски наших воинов. Выступать защитниками европейской цивилизации меньше всего имеют право те, которые объединились с русскими и югославами и дают всему миру позорное зрелище натравливания монголов и негров на белую расу. Сами Югославия, Румыния и Болгария в их нынешнем состоянии есть продукт русской экспансии. То, что она производилась не монархическим, а республиканским, и даже «социалистическим» правительством, всего лишь показывает, что её корни гораздо глубже любых политических градаций. Нейтралитет попавших к нам скандинавских стран ещё можно понять, но нейтралитет Италии – не поддаётся никакому разумному объяснению. Это не стремление к миру, это предательство.

Неправда, что война против нашего так называемого милитаризма не есть также война против нашей культуры, как лицемерно утверждают наши враги. Без немецкого милитаризма немецкая культура была бы давным-давно уничтожена в самом зачатке и неотделима от него. Это осознаёт каждый из 70 миллионов наших соотечественников.

Мы будем вести эту борьбу до конца, как культурный народ, которому завещание Гёте, Бетховена, Канта так же свято, как свой очаг и свой надел.

В том порукой наше имя и наша честь!

Обращение итальянских деятелей науки, культуры и искусства.

Недавно нашу страну обвинили в предательстве. Всего лишь за то, что она не стала помощницей в нападении на другие государства. Однако… кто же взялся нас – и заодно все остальные нации мира – судить?

Это взялись делать немецкие интеллектуалы. Не побоимся этого слова – ума и заслуг у них действительно хватает. Но никакие достижения не дают права быть абсолютным авторитетом. Посмотрим только на факты.

Нам говорят: Бельгия сама виновата в том, что подвернулась на пути. Точно так же любой грабитель мог бы сказать: вот если бы не вышла мне навстречу та жертва, да не будь у неё при себе денег…

Нам говорят: Брюссель не порвал договоров и не объявил о намерении таком. Но разве дело любой страны указывать другой, с кем заключать договоры – и не просто указывать дипломатически и даже в прессе, а силой принуждать к желаемому поведению, и даже не просто к желаемому поведению, а ради своей выгоды исключительно?

Нам говорят: перемещённые во времени страны имеют разные вооружения, которые мешают немцам и австрийцам их легко бить. Но, допустим, нашёлся бы кто-то, кто пришёл к Бисмарку и сказал: давай, посылай свою армию под Седан, но только без твоих хороших пушек, а то нечестно?

Претензии насчёт каких-то выдумок заведомо неадекватны. Во всех переместившихся странах есть миллионы людей, прекрасно знающих, что это такое – немецкое обращение с другими народами в 1930-х и 1940-х годах. Много тех, кто знает это на себе. Надеемся, что немецким интеллектуалам хватит если не совести, то хоть ума не сказать в глаза этим людям свои тезисы. Что они не станут говорить человеку, что цифры, выгравированные у него на руке – галлюцинация. Что погибшие родные и близкие – ложь. Что его память, как восстанавливались из руин города и деревни – фантазия.

Гёте, Бетховен и Кант, многие другие их соотечественники были и будут достоянием каждого жителя земного шара. Но они завещали – не беспринципное покорение других наций силой оружия, а нечто принципиально иное. И, прочти это обращение 93 немецких профессоров нынешних, не стали бы громко говорить. А просто произнесли бы: «Вы – не наши, и наше дело – не ваше».

На земном шаре достаточно возможностей, чтобы прокормить, одеть и снабдить жильём каждого – хоть берлинского профессора, хоть жителя тропической Африки. Кто говорит, что это не так, всего лишь маскирует жажду грабить.

Глава 7. На пути к новому оружию

Но если философы, публицисты и общественные деятели дискутировали, если политики спешно обдумывали новые речи и программные заявления, то это не значит, что все остальные только лишь следовали им и внимали. Происходило в это время множество других вещей, которые тоже заслуживают интереса. Рассмотрим их по порядку.

Так, на фронтах к концу сентября 1914 года наступила после первичной горячки – сравнительно спокойная ситуация. Именно в этот момент, осознав, что изначальные планы и подходы окончательно рухнули, генералы во всех воюющих странах вновь обратились к тематической литературе – ища в ней, конечно, не готового ответа, как поступить, а подсказок и указаний на свои ошибки. Тем более что к тому времени количество доступных источников выросло – и, естественно, в каждой стране их уже старательно проштудировали военные теоретики и преподаватели военных академий.