Тудасюдакл – Когда запирают дверь (страница 4)

Своё решение Милдана просто объявила. И сразу же уточнила, что с собой ничего брать не будет, никаких вещей, кроме тех, которые были и так при ней. Предупредила она Глафиру и Константина и о другом: возможно, ей потребуется даже до трёх дней одиночества – чтобы они не тревожились понапрасну, если не вернётся достаточно быстро.

Сначала девушка просто пошла вперёд куда ноги несут, а потом подумала – зачем? И она пошла по менее густой части леса, по тропинкам, протоптанным зверями. Когда спустя пять часов пути встретила достаточно большую поляну, остановилась на ней.

И действительно, провела там ровно три дня. Построила даже временный шалаш. Когда уходила – раскидала его без остатка. Не из злобы, желания разрушать, выместить страсти или лишить кого-то, возможно, убежища. Просто – подведение черты.

Идя назад к жилищу, Милдана размышляла, какие свои навыки может применить в потенциальной защите от «посеревших». «Срочно создам скользкий слой размокшей земли. Прикрою себя от наблюдения слоем тумана или дымки. Брошу струю воды в глаза. Если рядом большой водоём и есть немного времени на подготовку – можно невысокой волной окатить, с ног сбить, возможно, даже смыть с берега. И… всё, в общем-то. Ну вот не боевая стихия вода, и всё тут!».

Потом даже остановилась: «Ах, да. Промывание и охлаждение ран, удаление ядов – это смогу. Но для такого, конечно, надо сначала выиграть сам бой».

В том, что тут, в этом мире, придётся всё же вступать в бои, сомнений не было практически. Ведь тем же посеревшим явно ничего не объяснишь по-человечески, они понимают только один язык силы. Радовало лишь одно – во всяком случае, это произойдёт заметно позже, и остаётся хотя бы время всё обдумать и подготовиться…

Путь назад прошёл уже гораздо легче и приятнее – во многом, наверное, потому, что он уже был прекрасно знаком. Возвращаясь, магесса сразу решила – остаться в хижине ещё на какое-то время, чтобы окончательно всё узнать и грамотно действовать потом. И действительно, понадобилось целых три недели, прежде чем созрело понимание – можно смело трогаться в дальнюю дорогу.

Окончательное решение было таково: двинуться назад по своему же ранее проделанному пути. Не только для повторения и закрепления, но и для того, чтобы вновь выйти в исходную точку – и продвинуться уже дальше в совсем иную сторону.

Маршрут, маршрут…

На обратном пути Милдана то и дело вспоминала свои важные шаги. Где она останавливалась, где собирала плоды, где разводила костёр и останавливалась на ночлег. И вот, наконец, дошла до того места, где впервые оказалась. А дальше лежала полностью неизведанная территория. На которой вскоре – буквально после поворота – и пришлось сражаться впервые с «посеревшими». Их было трое, и то оказались вполне ловкие и уверенные в себе бойцы. Далеко не сразу, несмотря на всё превосходство мага в подвижности и скорости, удалось ударами окованной железом дубинки (единственного оружия, которую странница взяла у Константина, чтобы не оставить своих новых знакомых совсем безоружными) сокрушить нападавших. Их атака была ещё и внезапной, из кустов, что резко усложнило положение обороняющейся. Так что в этот день она больше никуда не прошла, сделав продолжительную остановку и даже приготовив пару самодельных копий, которые обожгла в костре.

И больше всего Милдана думала о том, что ей предпринять теперь. А для этого требовалось ответить на один немаловажный вопрос – что теперь за противник перед ней. Например, куда движутся все эти кусающиеся чудовища (называть их людьми уже не поворачивался язык), как выделять среди них главных… хотя, стоп. Каких таких «главных»? Они действовали как полностью неуправляемая толпа, просто лезли и лезли вперёд без конца.

– Или даже не толпа, – проговорила для себя Милдана. Ведь даже в толпе бывают проблески просветления, попытки действовать хоть как-то вместе, а не просто ломиться куда придётся.

Спустя примерно двое суток пути земля вокруг стала выглядеть иначе, чем раньше. Лес стал более редким, скорее – небольшие участки с деревьями, между которыми почти всё пространство отведено под какие-то луга. За полосой лугов начиналась уже обширная безлесная территория, а в домах на этой земле было сравнительно мало дров. Вместо них лежал в запасе чёрный камень, загрязняющий пальцы при прикосновении.

Волшебница никогда ранее не сталкивалась с чем-либо подобным. Но то, что неизвестная вещь лежала прямо вблизи печей, наводило поневоле на мысли. Следовало освоиться в этих местах, внимательно изучить их, а также запастись продуктами. Мало ли что там ещё впереди окажется… Окружающее пока что выглядело унылым и скучным, но ведь уже недавно был пример, когда обычная жизнь сменилась «ярким приключением», будь оно трижды неладно.

Поневоле у Милданы начала зарождаться мысль – а стоит ли вообще идти вперёд? Может быть, лучше всего просто остаться на одном месте и не рисковать попусту? Однако, поразмыслив, она всё же решила, что самое разумное – пройти предоставившийся путь до конца. «Только так можно увериться, что никакой опасности нет», пришла в голову тихая, но твёрдая мысль.

А потом, вслед за ней, и другая: «Долгое отсутствие тревоги – тоже тревога. Особенно в таком месте, где то и дело можно столкнуться с неприятностями. И если сейчас их нет, значит… Они могут зреть где-то! И – обрушиться со всей возможной силой!

И при этом – вблизи шахты и в ней самой не было никого живого. Даже не требовалось осматривать лично или сканировать пространство под землёй. Достаточно того было, что никто не поднимался и не спускался. За целые сутки – ни малейшего движения. И это – в том месте, где ещё недавно бурлила жизнь, где добывали топливо!

Поэтому магесса просто двинулась в путь, как только ощутила, что время настало. Практически сразу на её пути обнаружилась проплешина, оставшаяся от недавнего лесного пожара. И путешественница заметила, что там уже начинает понемногу – то в одном, то в другом месте – прорастать свежая трава. А на дне неглубокого оврага уже отчётливо виднелись и пробившиеся наверх ростки, которые должны были вскоре стать полноценными кустами и даже деревьями. Почему-то эта мысль особенно согрела путешественнице душу, заставила её даже мягко улыбнуться.

Дальнейший путь проходил по обычной ровной дороге. Грунтовой, правда, а не покрытой камнем – но дождей не было уже давно, и потому не требовалось никаких усилий особых, чтобы идти вперёд. Спустя примерно двое суток путница добралась до места, где дорога заворачивалась узлом. Примерно там же располагалась протяжённая деревня – настолько длинная, что с её краёв середина не просматривалась. Это, забегая вперёд немного, сыграет важную роль). Поскольку был уже вечер, тени сгущались быстро, Милдана сочла за лучшее не пробираться по неизвестной местности в наступающих сумерках, а остановиться на ночлег в доме на окраине. Ночные часы прошли спокойно и безмятежно, ни единого тревожащего звука, ничего, что привлекло бы внимание, не произошло.

И вот, проходя обратно (как уже заметили, дорога заворачивалась узлом: проходила прямо через застройку, потом немного вперёд, далее, загнувшись петлёй, шла назад, поэтому, чтобы двигаться дальше, надо было вернуться к самому входу), путешественнице пришлось пройти и через противоположный край деревни. Надо сказать, что она заходила в каждый дом – не в надежде кого-то увидеть, не для преследования и истребления посеревших и не из праздного любопытства, а из стремления понять, освоиться в этом удивительном и кажущемся противоестественным мире. И вот, рассматривая внимательно вещи, оставленные людьми в одном из жилищ, Милдана случайно коснулась дверцы печи. Та ещё не остыла…

Рука поневоле задрожала. «Кто это здесь был. Неужели всё-таки кому-то ещё удалось выжить?».

Из печи, когда девушка её приоткрыла, донёсся слабый, но ещё вполне уловимый, запах чего-то жареного. Это был отзвук блюда, которое явно готовили полтора-два дня назад. И вряд ли можно подозревать, что готовкой занимались «посеревшие». Те слишком примитивны, как выходило по всем рассказам, не нуждались в пище, только слонялись туда и сюда, разыскивая, кого бы укусить. Но всё равно магесса настойчиво продвигалась вперёд. Несмотря даже на то, что самые обыденные звуки казались от напряжения и ожидания постоянной опасности исключительно громкими. Было совершенно непонятно, радоваться или же бояться того, что может открыться буквально через несколько минут. Шуршание листьев, шелест веток на ветру, шорохи грызунов и других мелких зверьков в траве, журчание ручьёв – всё это заставляло поневоле прислушиваться, выжидать, оценивать.

Милдане думалось: «это почти точно – признаки настоящей жизни. Но почему никто не проявил себя ещё? Что случилось с людьми всё-таки? Что они делают сейчас? Может, это какая-то хитрая ловушка, может, тут разбойники в самом деле побывали?». И в какой-то момент появилось чувство: «Нельзя исключить ведь, что те, иные, что ещё уцелели, точно так же думают, что они одни. Ведь и я так полагала. И Константин с Глафирой…».

Продвигаясь вперёд, идя через новый участок леса, волшебница соображала. «Наверняка для путников – и даже для разбойников, вообще-то – было бы очень отважным поступком вообще войти в окраинный дом незнакомого селения. Да хоть бы и знакомого – после того ужаса, который пережили эти люди, сложно ожидать от них какого-то спокойствия».