Тудасюдакл – Две колеи (страница 2)
Чтобы не тратить время на согласования и очередные объяснения, «кто мы такие и что нам нужно», а самолёты не обладали ещё необходимой полной дальностью, решили организовать воздушную перевозку пленных поэтапно, с выбором глухих мест в Средней Азии и далее по маршруту. На промежуточных стоянках, которые подбирали по принципу «лишь бы был ровный участок и подальше от населённых пунктов», организовали временные подобия аэродромов. Из инфраструктуры – только бочки с топливом и смазочными материалами, радиостанции, палатки и всё в таком духе. Для защиты авиатехников, пилотов и радистов от диких зверей и вероятных всё же столкновений – несколько вооружённых бойцов на каждой точке.
Всё это потребовало 12 дней – и уже 26 июня 1854 года первый самолёт, прошедший весь маршрут, высадил четырёх своих «пассажиров» на берегу километрах в 30 от Копенгагена. Пока они добрались до города, пока там что-то решали и разбирались, высылать ли полицейский отряд или нет, он уже давно заправился, используя привезённое в салоне горючее, и улетел на обратный курс.
Само путешествие для пленных оказалось настоящим шоком, и не столько физическим, сколько психологическим. Они долго чувствовали себя совершенно потерянными, и лишь спустя сутки после того как добрались до Копенгагена, когда их срочно посадили на пароход, уходивший в Халл, ощутили себя увереннее.
Датские власти, тем временем, не знали что и думать. Они, конечно, поняли, зачем пленным вручили календари за текущий 1854 год – с изображениями военных с неизвестным оружием, различных боевых машин, странного вида боевых кораблей, причём в двух экземплярах; это было п_р_е_д_у_п_р_е_ж_д_е_н_и_е. Часть датские начальники оставили себе, а часть позволили забрать уезжавшим, чтобы ознакомились с ними и в Вестминстере.
Пролёт самолёта видели и рыбаки, и жители прибрежных деревень и городков. Полиция нашла место посадки довольно быстро, но ничего, кроме следов колёс и вмятин от бочек с топливом на земле, там не было.
Как не было и понимания того, что делать, и насколько происходящее может быть опасно. Воображение начинало рисовать картины «внезапно высаживающихся в глуши тысяч вооружённых солдат»…
Как реагировать-то?
Итак, 27 июня 1854 года четверо англичан сели на пароход, а 29 – были уже «на Острове», в Гулле. И уже поздним вечером того же дня их срочно доставили в Лондон на поезде. Гулльские полицейские сначала не поверили было необыкновенному рассказу, но предъявленные «вещественные доказательства» убедили их моментально. Главную роль сыграли при этом отнюдь не календари, и не фотографии разных пейзажей и городских улиц (явно отличавшиеся от привычных «дагерротипов»), и даже не выданная пленным обувь неизвестных образцов. Особенно убедительным «аргументом» стал радиоприёмник специальной конструкции, с подробными указаниями и вспомогательными принадлежностями (несколькими комплектами аккумуляторных батарей для усилителя сигнала). Около полутора часов чиновники тупо слушали «токийские сообщения». Потом опомнились и немедленно отправили всех прибывших в столицу.
На следующий день, 30 июня 1854 года, удивляться пришлось уже ряду высокопоставленных военных. Но очень скоро удивление переменилось раздражением и яростью. Содержание очередных лиенбанских сообщений – на достаточно хорошем английском – было слишком вызывающе.
«Придя на помощь ограбляемой и унижаемой стране, наши войска заняли Гонконг, чтобы вернуть его законным владельцам. Флот Лиенбаня выполняет свою миссию и перехватывает часть судов по определённым причинам. Подписано соглашение о взаимной обороне с Китаем».
Несколько секунд стояла оглушительная тишина. Потом побагровевший лорд-адмирал прошипел:
– Вот варварство! Нам смеют указывать, чем и где торговать. Нас пытаются запугать. Если не врут, конечно, и Гонконг действительно захвачен, а корабли задерживаются, Британии брошён серьёзнейший вызов. И мы не можем оставить это просто так, без ответа, просто потому, что кому-то захотелось встать поперёк нашего пути!
Кто-то из присутствующих заметил:
– Значит… отзываем эскадры из Балтийского и Чёрного моря и срочно отправляем их в Китай?
– Да, чёрт побери!, – воскликнул лорд-адмирал. Какой смысл отстаивать дальние подступы к нашей жемчужине – Индии, если ей самой, вероятно, угрожает опасность! Я немедленно отправляюсь на доклад к первому лорду адмиралтейства и к военному министру.
… Впрочем, первый лорд и министр оказались куда как более флегматичны. Они указали, что если опасность для владычества в Индии и для финансов Империи действительно настолько грозна, то всё равно даже в идеальном случае эскадрам понадобится не меньше 3–4 месяцев для нового похода. И притом, добавили они, нельзя исключать, что всё это – грандиозная мистификация с целью сорвать текущие военные действия…
И всё-таки, спустя ещё несколько суток, военные руководители начали тревожиться всерьёз. С 30 июня по 3 июля 1854 года произошло несколько важных событий, которые заставили рассматривать открывшиеся факты более основательно.
Во-первых, следователи, как ни старались «поймать пленных на противоречиях», так и не смогли этого сделать. Версия с засланными агентами-дезинформаторами трещала по швам.
Во-вторых, видные инженеры и ведущие специалисты в области электрической физики однозначно заявили – они не только не могли бы воспроизвести подобный прибор, но и… не до конца представляют даже, как он работает.
В-третьих, были доставлены ещё несколько групп военнопленных – на этот раз привезённых по воздуху не в Данию, а в Германию и Швецию. Причём в Швеции самолёт до отбытия едва не был захвачен – полиции удалось среагировать довольно оперативно, поскольку площадка для приземления была выбрана слишком близко к городу. Пришёл даже официальный запрос по телеграфу от шведского правительства, в котором упоминалось, что «чины полиции и другие лица, заслуживающие доверия, во множестве наблюдали подъём неизвестной летающей машины с земли, и что ранее в море и на побережье были тысячи свидетелей того, как она пролетала туда и сюда в поисках удобного места».
Окончательно неприятный факт признали всё же нескоро. Но зато бесповоротно. 15–20 июля 1854 года добрались до Суэца на предельно возможной скорости посыльные суда, отправленные из Индии. По мере поступления телеграмм становилось ясно, что действительно, опиумная торговля прервана, и, более того, сообщение с Гонконгом и другими портами отсутствует; что к востоку от Индии, в Индокитае, находится «неизвестно кто», и, наконец, что некоторые суда, благодаря счастливой случайности избежавшие захвата в море, докладывают о военных кораблях невообразимого вида, явно не принадлежащих ни одному известному флоту. Наконец, и о том, что и с берега во многих портах видели те же корабли, а над Индией несколько раз пролетели неизвестные летательные машины.
Примерно в тот же момент тревогу начали бить и голландцы с испанцами – до них тоже добрались сообщения о наблюдавшихся воздушных разведчиках, привезённые из Джакарты и Манилы соответственно.
Между тем, уже в выпусках газет, начиная с 27-28 июня 1854 года – прежде всего в Германии, Дании, Швеции – начали появляться сообщения о неизвестных «воздушных кораблях», которые видели то там, то здесь, то в море, то на суше. Поскольку большинство очевидцев едва ли были технически подготовлены – даже на уровне середины 19 века, то в описаниях упоминалось чаще «нечто большое, шумящее, пронёсшееся в небе над головой».
Где-то с 5 июля появились и другие заметки – в тихоокеанских водах капитаны и экипажи замечали «причудливые пароходы», и, изредка, всё те же «воздушные корабли». Опять же, никаких подробностей не было… или они выглядели явно преувеличенными, продиктованными страхом и непониманием.
10–12 июля начались отрывочные сообщения про «чьё-то нападение на Гонконг». Поскольку никаких обстоятельных подробностей ни у кого не было, а поверить в воздушный десант было невозможно, учитывая фактический уровень воздухоплавания, даже самые смелые журналисты написали только пару раз о «слухах, якобы некие вражеские солдаты были забрасываемы катапультами в город». А «Панч» высмеял эти глухие сообщения по-своему, опубликовав карикатуру с казаками на невообразимо, нелепо высоких ходулях…
Наконец, 21 июля 1854 года игнорировать растущий поток сведений стало невозможно. На очередном заседании британского парламента военному министру пришлось изворачиваться, чтобы объяснить – он и вверенное ему ведомство просто не имеет возможности отправить быстро сколько-то значительные силы в Азию, чтобы отбивать (или защищать осаждённый?) Гонконг. А высшие военные руководители стали «снимать стружку» с начальников разведки, пеняя им, что те «прошляпили появление врага, о существовании которого прежде никто даже не подозревал».
После напряжённых обсуждений, в том числе в адмиралтействе, затянувшихся далеко за полночь 22 июля, решили всё же – не прерывать идущей войны, а постараться поскорее завершить её победоносно. С лейтмотивом: «показав свою силу на Чёрном море, мы сможем впечатлить любого противника; дёргаясь туда и сюда, мы ничего не добьёмся, изнурим и рассеем наши силы, и предстанем перед всем светом в глупом виде, последний босяк в трущобах Ист-Энда, любой аргентинский пастух будет над нами насмехаться».