Тудасюдакл – Две колеи (страница 1)
Тудасюдакл
Две колеи
Часть 1. Лиенбань
В одном из параллельных нам миров история шла по иному пути, нежели в нашей реальности. Там сложилось в какой-то момент единое государство в заметной части Азии – включавшее Индокитай, Японские острова и Корейский полуостров. Это государство оказалось достаточно мощным и эффективным, чтобы успешно избежать колонизации – и даже намёка на неё. Причём само оно придерживалось, скорее, политики вооружённого нейтралитета. То есть, стремления к экспансионистским действиям не наблюдалось.
Ещё характерной чертой «того» мира являлось то, что там наука и технология развивались заметно быстрее, чем в нашем. Где-то на 90 лет (конечно, не «день в день», но этого вполне достаточно). Естественно, сравнить это… до поры – было невозможно. Потому что в обоих реальностях – не знали друг о друге. До того самого дня 10 июня 1854 года, когда произошёл «переброс».
Тихоокеанские встречи
10 июня 1854 года. 9:17 утра. В трёхстах километрах к юго-западу от Окинавы. Патрульный самолёт, срочно поднятый по тревоге в связи с неясностью обстановки и исчезновением сигналов радио во внешнем мире, пошёл на снижение. Пилот решил поближе рассмотреть замеченное внизу судно…
«Уже второй парусник в этом районе. Был ещё какой-то музейный пароход. Что же такое творится? Что это за корабли?».
Тем не менее, приказ следовало выполнять – поэтому второй пилот вновь запустил бортовой фотоаппарат. Ещё через десять минут самолёт лёг на обратный курс.
11:46 утра. Эсминец, выдвинутый на разведку акватории в Южно-Китайском море, перехватил архаичного вида судно, перевозившее чай. Как заявили сами моряки, это «британский клипер, идущий из Гонконга».
Сразу возникло недопонимание. Капитан «клипера» грозил гневом некоей «королевы», а моряки Лиенбаня между собой переглядывались недоуменно. «Что за бред? Все ведь знают, что последним королём Англии был Карл I, и потом монархия не возобновлялась. Да и зачем на такой лоханке парусной грузы возить…».
В свою очередь, британцы вообще не понимали, кто именно их задержал. Непонятного вида военный корабль внушал уважение одним своим видом. «Но что это? Откуда? И что это за флаг – жёлтый (тёплый солнечный), с невероятным гербом: в центре книга, а по бокам от неё – лопата и отвёртка…».
Уже рано утром, как только рассвело, на лиенбанской авиабазе в районе Пхеньяна получили приказ «выяснить, что происходит за границами страны». Поэтому оттуда взлетело несколько самолётов-разведчиков с радиусом действия 1700 км. К полудню в распоряжении штаба были фотографии Мукдена, нескольких других точек в Маньчжурии.
К вечеру были получены фотоснимки, сделанные дальними разведчиками (с радиусом действия 2500 км) над Пекином, рядом районов Монголии, Харбином, Байкалом.
На юге вылетевший из Янгона такой же дальний разведчик сделал фото Мадраса и Бомбея, а разведчики из Пномпеня достигли Джакарты и Манилы.
В штабах Лиенбаня пришли к тому же выводу, который сформулировали для себя и экипажи самолётов: физическая география не поменялась, а вот «с цивилизацией вокруг явно что-то не то». К тому моменту поток сообщений – с границы, из результатов допросов задержанных иностранных моряков – уже позволил сформулировать верное предположение, но решили пока не делать официальных выводов, и, тем более, не объявлять публично ещё несколько часов.
За границу в разных местах отправились пешие разведгруппы – и решено было подождать их сообщений по радио, а в идеале – возвращения и обстоятельных докладов.
Тем не менее, вскоре, уже через час, высшее военное руководство потребовало срочно предоставить выводы – «всё равно, что они у вас сырые, нам нужно хоть минимально знать, что происходит, чтобы обеспечивать безопасность». Пришлось докладывать «как есть».
«Местность в мире вокруг нашей страны, насколько удалось выяснить, не изменилась. Однако существуют серьёзные отличия в технологическом и военном плане, как-то:
нет признаков военной или гражданской радиосвязи;
не замечены иностранные самолёты-разведчики;
обнаружено, что на море используются парусные и паровые суда морально устаревших конструкций;
личное оружие моряков, навигационные средства на перехваченных судах крайне примитивны, отсутствуют какие бы то ни было радиостанции;
все имеющиеся сведения – пока, к сожалению, отрывочные – о зарубежных армиях, свидетельствуют об использовании дульнозарядных или ранних казнозарядных винтовок, гладкоствольных орудий на чёрном порохе, об отсутствии механического транспорта, бронетехники, авиации».
Однако у масштабной дальней авиаразведки, предпринятой 10 июня 1854 года, был и неожиданный побочный эффект. На земле – в Китае, Индии, Индонезии, на Филиппинах, в Восточной Сибири и Монголии – пролетающие самолёты заметило огромное количество людей. Естественно, реакция была… разной.
Офицеры и гражданские начальники отправили срочные сообщения о своих наблюдениях.
Полицейские и подобные структуры были повсеместно приведены в состояние повышенной готовности, плюс – им было дано указание отслеживать слухи.
Каковых, естественно, оказалось просто неимоверное количество.
И «наступают последние времена».
И «козни демонов» (индуистских, буддийских, христианских) или «происки шайтана».
И «знамение свыше».
И т. д. на все лады.
Но и среди людей вроде бы образованных и не склонных к мистическим и необычным объяснениям, появились самые разные предположения.
Так, в среде английских офицеров в Индии распространилось мнение, что это «или наша британская опытная машина, или французская, или американская». А многие военные и чиновники на сибирских просторах полагали, что «англичане ведут разведку и готовятся напасть и с этой стороны».
С той и другой стороны
Поздно вечером 10 июня произошло срочное заседание правительства. На нём обсуждали сложившуюся ситуацию, в том числе информацию от гражданских ведомств, от транспортных организаций (в связи с нарушением обычного автомобильного и железнодорожного сообщения по периметру они одними из первых начали поднимать тревогу). Поскольку восстановление грузовых и пассажирских перевозок между частями страны (Индокитаем с одной стороны, Корейским полуостровом с другой) по суше было предметом первостепенной важности, первую из делегаций решили отправить в Пекин.
Первая делегация прибыла туда уже утром 11 июня 1854 года. Нет нужды объяснять, что приземление самолёта с ней вызвало шок и трепет. В последующие несколько часов прибывшим пришлось долго и обстоятельно объяснять, кто они такие и зачем явились. Эти объяснения сначала выслушивали с недоумением, а потом со всё более напряжённым вниманием.
Однако вскоре на переговорах была затронута тема, которая заставила на время отложить даже обсуждение транспортной проблемы. Лиенбанские представители узнали об отличиях исторического процесса от того, который был им знаком. А «принимающая сторона» сообразила: неожиданных посетителей можно будет использовать для укрепления своих позиций в мире.
Полученная информация привела правительство Лиенбаня сначала в замешательство. Потом – в состояние холодного бешенства. Особенно когда поступили сообщения «с мест» – 12 и 13 июня корабли, заходившие в китайские порты, вскоре отправляли радиограммы с подтверждением ранее полученной на переговорах информации, и с какими подтверждениями… Задержанные в море экипажи иностранных судов тоже подтвердили этот факт.
Какой-либо из европейских столиц новости о появлении неведомого государства пока ещё не достигли. Телеграфного сообщения с Индией или Китаем не было ещё. Безусловно, сам факт появления каких-то неизвестных дипломатов представители посольств заметили – трудно было не заметить прилёт самолёта. Однако информация об этом могла быть доставлена в Европу только спустя 3 месяца минимум – пока курьеры по суше или на кораблях доберутся. А тем временем события разворачивались стремительно. Тратить время на дипломатические экивоки и консультации с нейтральными странами «пришельцы» не собирались, оно было слишком дорого.
Уже 14 июня был подписан договор о взаимной обороне. В тот же день лиенбанский флот вышел в назначенные районы, а в «экстерриториальных портах», использовавшихся англичанами, были высажены воздушные десанты, взявшие всю их территорию под полный контроль.
Следует заметить, что была теоретически у англичан возможность передать сообщение из Индии за 30–40 дней. Для этого пароход должен был добраться до Суэца, где в 1854 году уже работала, пусть и не слишком стабильно, прямая телеграфная линия. Однако о случившемся узнали в Лондоне даже прежде, чем успели отправить судно со срочным уведомлением. Просто не узнали об этом ещё.
Из Гонконга в Калькутту (самый быстрый из маршрутов) пароходы в тот момент в среднем добирались за 18–25 дней. То есть о том, что «что-то не то», и суда не приходят вовремя, в Индии могли узнать не раньше 28 июня. К тому моменту сенсация в Европе уже разразилась.
14 июня 1854 года лиенбанские власти приняли решение передать военнопленных (именно такой статус имели теперь разоружённые британские моряки и военные) датчанам. Мотив был прост: «пора показать себя, но не выходить на контакт с самим Альбионом, ещё не хватало у них на побегушках быть».