Цви Найсберг – Про то, как враг народов войну выигрывал (страница 3)

А посему и все те лавры, и почести победителей коричневой чумы 20 века есть уж исключительно их строго так личная прерогатива.

И ясное дело, чьих именно веских слов то и был на редкость многозвучный и многоголосо сладкоречивый перепев…

Поскольку как раз чисто подобным образом оно ведь всеми теми великодержавными солдафонами, и подается на плоском блюдечке для всего того остального праздно скучающего мира!

И тут уж все в принципе весьма вот сходу так понятно эти самые державные держиморды разве что сколь мелко дрожат за одну только честь и славу своего собственного генеральского мундира.

7

То есть, та официальная и на редкость строго как есть чисто большевистская псевдоисторическая «правда» буквально все на этом свете разом уж выворачивает попросту совсем так вовсе считай что наизнанку.

И это чисто как раз она со всею твердой безукоризненностью «строго научного подхода» вполне доходчиво до чего сходу разом и со всей ясностью доказала.

А именно, что Иван-дурак был во все те почти ныне былинные времена ВОВ совершенно недобросовестен и недисциплинирован, невежественен, да и вообще попросту непроходимо туп, словно то еще трухлявое полено.

Причем, как и понятно, на западе всему этому до чего охотно верят, а почему бы и нет?

А между тем сметливые господа англичане попросту же, грубо говоря, дали деру из-под Антверпена (да еще и с того почти официально данного им весьма ведь милостивого разрешения Гитлера), побросав впопыхах по пути все свое военное имущество.

Ну а российский бравый люд сумел эвакуировать в великой спешке заводы, да и развернуть их за Уралом почти что совсем на голом месте.

Вот уж, действительно, кому это только данное великое дело и впрямь могло оказаться на деле как есть по плечу?

Ну а западным изнеженным цивилизацией европейцам подобные подвиги, даже и во сне нисколько не снились…

Они ведь были способны на одно исключительно так личное геройство, но массы их были крайне пассивны и спасались каждый, как только сможет.

Ну а у народов многострадальной России было неизменно же принято спасать, прежде всего, свою страну, а лишь затем разве что лично себя.

А если кто-либо вовсе так неуступчиво думает, что, именно как есть, сколь «мудро» правя народом железной рукой никто уж иной, а те вездесущие большевики и сотворили ту достославную во всех грядущих веках великую победу…

Ну, так на нечто подобное разом и следует, без всяческих обиняков, до чего сходу ответить одним лишь гневным отпором, ибо все это совсем уж нелепая и полностью бредовая чушь!

Именно той в само небо упертой и чисто так откровенно житейски убогой наступательной тактикой, товарищи комиссары чуть было не сотворили самое безнадежно считай что всеобщее чудовищное поражение!

Безграмотность и невежество никак не имели не малейшего шанса на деле со всею суровостью хоть как-то же победить военную науку, весьма здраво выпестованную не за одно то попросту несоизмеримо ни с чем бескрайне длительное тысячелетие.

Причем российская военная наука считай, так ни в чем никак не отставала от точно той европейской.

Да вот, однако, до чего многих офицеров кого сразу свои же солдаты сходу повырезали, кого убили в Гражданскую, а кто уцелел, те с такой родины унесли ноги, спасая жизни своих родных и близких.

Кроме того, коса 1937 года безжалостно выкосила в самом ядре Красной армии все те без чужой подсказки инициативные, не одной той чисто начальственной головой до конца сколь шустро вполне сметливые кадры.

То неукоснительное же холуйское здравомыслие, всецело во всем способствующее наиболее максимальному удовлетворению прихотей старших военачальников на войне, более чем зачастую становится вящей причиной столь безумно тягостных лишних потерь и крайне досадных поражений.

Да и вообще тупая и надменная суровость безо всякого знания и должного образования совершенно так неизменно творит одну лишь разруху в рядах, и попросту сходу же сеет панику, а в том числе и посреди всей иерархии командного состава.

Причем все те положительные стороны безмерной стойкости и мужества, были, как правило, только лишь разве что вопреки всему тому героически истерическому, по-людоедски бесшабашно трусливому (безо всяких кавычек) общему настрою…

Везде, где царствовала воинственная сила бездушно серой партократии, попросту никак не было хоть какого-либо места ни малейшему здравому смыслу.

И это как раз-таки серая рать сталинских дуболомов сходу была вовсе так до безумия взбешена из-за буквально любого для них совсем беспричинно же промедления со всяческим, тем или иным их единственно верным планом самых вот безупречно незамедлительных действий.

Причем уж снова бы надо весьма самоуверенно еще и еще сходу так повторить.

Чего это тут только поделаешь коли как правило, речь тут действительно шла разве что о тех чисто дьявольски же безумных выступлениях в том самом, неимоверно могучем порыве всею массой людской до чего еще неотложно только вперед и вперед.

Причем до чего резво бежать в ту сколь еще безнадежно зачастую захлебывающуюся слепую атаку вполне полагалось, никак ни о чем не дай-то Бог уж на ходу нисколько так не раздумывая…

Ну, а только лишь чем-то наихудшим было бы сколь громко начать весьма ведь безрассудно же рассуждать надо ли это делать или может вот вовсе и нет.

Причем сама же причина всему тому было вполне же предельно так более чем безупречно ясна.

Политически, верно, подкованные и по-собачьи верные своей идее большевики совсем никогда и никому не прощали даже и самой малой попытки чего-либо вдумчиво и делово обсуждать в своем, так сказать до чего непосредственно прямом их присутствии.

Ну а также всему их пролетарскому духу сколь отчаянно претила сама мысль о том, что кто-либо тут никак несвоевременно собирается чего-либо там размусоливать.

Да и вообще совсем так напрасно изыскивать время, дабы весьма многое верно уж здраво взвесить и обдумать.

Да только те еще главные большевики во всем этом сходу так видели самую явную сдачу позиций, и все это когда подлый враг так и прет на нас словно тать.

Да и вообще, чего тут не говори, а для безропотно подчиненных большевистским стратегам прямых (не политических) военачальников нечто подобное было чем-либо навроде заигрывания с разъяренным быком при помощи всем небезызвестного куска красной ткани.

А между тем та чисто былинная смелость подобных бравых наскоков на врага довольно-то строго объяснялась разве что невообразимо бездушной имперской тупостью, как и тем еще весьма осоловелым же безразличием к судьбам тех или иных ничего и близко ведь явно незначащих для данной власти людей.

В тех до чего просторных кулуарах партийных советов фронтов, беспрестанно уж денно и нощно только и велась самая лютая борьба.

Причем она там велась никак не с вероломным врагом, что был где-то там, за линией фронта, а с врагом внутренним, весьма своенравно умничающим, а как раз потому и нуждающимся в девяти граммах свинца, как в том самом истинно наилучшем от всего сразу успокоительном лекарстве.

Один сущий вред, неся, административно-командная система родину грудью нисколько так явно не защищала, а разве что пуще прежнего на редкость блистательно оберегала она свое собственное место во всей государственной иерархии ото всех тех, хоть сколько-то возможных же посягательств со стороны всяческого никак так неблагоразумно проявленного здравого смысла.

Да вот, однако, для кое-кого именно те безупречно «бравые усилия» данной братии и были тем всецело же многое разом решающим фактором в деле и впрямь сколь еще безукоризненного отстаивания до самой последней капли крови буквально каждой пяди советской земли.

А точно так в том числе и тот беззаветно ратный труд всего «советского» народа в тылу тоже как-никак, а более чем беззаконно и по сей день приписывается разве что, тем неимоверно доблестным усилиям всем нам от века попросту уж до чего беспроглядно, считай навечно родной коммунистической партии.

А между тем вовсе не в каких-либо крайне суровых репрессиях тут все было дело.

Нет, речь тогда только и шла об одной той исключительно наивысшей сознательности, нисколько не доступной для досужего понимания со стороны людей, что никак неспособны оторвать свой обвислый зад от стула без прямой угрозы увольнения с той самой ими столь горячо же любимой бюрократической должности.

А впрочем, продолжим вот далее по заданной теме.

8

Конечно, и на Урале тогда тоже более чем непременно имелись кое-какие производства военного типа, но в основной своей массе цеха эвакуированных заводов возводили в те страшные времена под беспрестанно моросящим осенним дождем и в самую лютую стужу…

Однако для тех крайне нерадивых чинуш, что совсем неистово поднаторели разве что в том еще осатанелом горлопанстве любого героизма всегда было мало, да только и впрямь вовсе-то уж на редкость совсем так беспочвенно мало.

Раз им-то на деле было потребно, как есть абсолютно так все, пусть даже и самое именно что попросту никак невозможное!!!

Они весьма воинственно отдавали устные и вполне безапелляционные приказы, а их самое неукоснительное выполнение не просто вменялось всем им подчиненным разом в обязанность.

Нет, нечто подобное фактически сколь еще яростно насаждалось как нечто, что будет незамедлительно же занесено острейшим дамокловым мечом над чьей-то явно совсем так на редкость пустой головой…