Цви Найсберг – Про то, как враг народов войну выигрывал (страница 5)
Вот в точности эдак довольно-таки недавно был полностью обелен Ричард III, оболганный современниками и впрямь-то, как есть, вознесенный великим Шекспиром на жертвенник, считай вековой исторической кривды…
Горба у него точно никакого не было.
И да, конечно, в поисках сколь основательно затерянной или тем паче кем-либо весьма ведь злонамеренно утаенной правды надо бы проявлять довольно-таки большую щепетильность.
А все это потому, что никому и никак нельзя же бросать даже и самую малую тень на всех тех зачастую безымянных защитников нашей не столь и давно бескрайне широкой, единой родины.
Раз именно их светлой памяти мы все как один разом обязаны – своим до чего уж обыденно простым чисто физическим существованием.
13
Однако при всем том будет никак так невозможно уж чисто сходу вовсе-то на деле разом вот явно никак не признать…
Более чем, несомненно, что будет, куда так намного получше узнать горькую истину, нежели чем всю свою жизнь без конца и края столь старательно пережевывать, да пережевывать басни старой и близко не в меру славно подслащенной советской лжи.
На тех же немцев никто в Европе искоса так ныне нисколько не глядит, и никто в них пальцем не тычет, как на диких и заклятых вандалов.
И уж как водиться разве что только-то потому, что некогда их отцам и дедам поистине довелось жестоко развязать кровавую бойню, – зверски изничтожив при этом миллионы и миллионы гражданских людей.
В свое время всем тем никак не в меру спесивым представителям германского народа, что более чем самозабвенно во всеуслышание провозгласили самых-то себя высшей расой, был, как есть наглядно преподан тот самый безупречно достойный и весьма славный урок.
Им в свое время было очень так даже доходчиво считай, уж на пальцах разъяснено, куда это именно им на деле соваться, вот явно так и близко не следовало.
Причем этакая их дьявольски окостенелая нацистская идеология всецело уж в себе несла, те самые чисто ведь сатанинские нотки, раз для нее была исключительно характерна лютая ненависть ко всему, что не мы и донельзя грубое самообожание…
Ну а коли наших общих предков до чего бесстыдно и подло некогда попросту так обманули, наобещали им сладкую жизнь, добро и свет…
То разве вот то никому и никак непонятно, что дело это не в едином своем глазу нисколько несхоже с тем, до чего еще напыщенно так эгоистически беззастенчивым возвеличиванием всего своего собственного, как есть безупречно наилучшего из всех существующих на этом свете народов…
В России звериный национализм в массах никак не мог бы вполне благополучно прижиться.
Но при этом внешне заявленное единство и братство народов было разве что только единством рабства, да и более наглядно прослеживалось сколь последовательное уничтожение всяческой былой самобытности…
Да и вообще ложь коммунистическая еще изначально была, куда коварнее и значительно поболее завуалированной, нежели чем та подчас до конца откровенно эгоистичная нацистская кривда.
Вывернутая весьма многозначительно совсем наизнанку чистая правда всегда намного хуже подлого вранья тем более коли она изнутри считай разом же переполнена ненавистью и страхом перед всем тем чужим и будто бы на редкость вовсе-то явно инородным.
СССР некогда и вправду так активно же защищался от отчаянно грубой вражеской агрессии, но при этом сталинская клика разве что попросту никак не сумела нанести свой подлый удар именно так вполне правомочно же первой.
Однако нечто подобное нисколько не подразумевает всякое отсутствие той самой крайне уж тяжкой чисто ведь ее никак непростительной вины за всю безнадежно отчаянную ретивость монстра СССР в том и впрямь невообразимо суровом развязывании Второй Мировой Войны.
Да только само уж признание данного факта явно не преуменьшит заслуги народов СССР в самом планомерном удушении на сколь долгие века проклятого фашистского рейха.
И коли на одну ту самую короткую минуту и вправду допустить, что Советская Россия и вправду по-братски мечтала искренне обнять в медвежьих объятьях социализма весь необъятно же широкий западный мир, то это всего-то лишь сходу бросает некую дополнительную черную тень на извне завезенную проказу обезличивающего все и вся большевизма.
Однако при этом нечто подобное и близко никак не подразумевает хоть чего-либо, как есть и впрямь же значительно большего.
И вот коли подобного рода факт всецело будет всеми ныне признан полностью так официально, то, чем это тогда те никак не вчерашние грехи промозгло серого умом коммунистического тоталитарного режима хоть как-то на деле сумеют сколь неистово взбаламутить мутную воду не столь и далекого прошлого?
14
И разве можно то хоть сколько-то и далее, до чего тщательно же скрывать?
Между всеми теми весьма будничными действиями истых приверженцев коммунизма и нацизма было чрезвычайно так много действительно общего, кроме разве что чего-то всецело ведь явно так одного.
И это как раз те два крайне тяжкие десятилетия интернационального социализма и создали условия для возникновения затем во времена войны ни с чем былым абсолютно так вовсе вот не сопоставимого числа предателей из своих.
То есть именно тех нелюдей, что весьма так запросто были готовы вновь и вновь обагрить и замарать руки кровью мирных граждан и своих же соотечественников, находясь при этом на службе у Третьего рейха.
А то между тем и был именно тот, сколь заклятый во всех тех грядущих веках безумно лютый режим, безжалостнее и продуктивнее которого во всякого рода убийстве попросту так никогда доселе и не знавала вся та, как она есть человеческая история.
Причем весь тот его чудовищно зверский лик, что был в течение нескольких лет войны до чего беспрестанно же обращен в сторону граждан советской России, нисколько не имел ровным счетом ничего общего с тем или иным отношением к каким-либо людям ведь вообще.
А впрочем, и те напрочь бесчеловечные условия дьявольски скотского содержания наших военнопленных, как нечто ведь иное затем явно еще поспособствовало всему тому дальнейшему бурному развитию в самых обычных людях донельзя свирепых инстинктов сущей бесчеловечности.
И это при том, что все те совершенно обезвоживающие саму душу людскую жесточайшие обстоятельства исключительно же тягостного пребывания советских военнопленных в том, сколь еще непомерно суровом немецком плену могли бы и впрямь оказаться на редкость в корне иными, подпиши СССР те всецело надлежащие к их подписанию международные соглашения…
И вот тогда наши солдаты вполне так и жили бы в тех несколько иных условиях, как по накладной, бесперебойно же получая посылки Красного креста.
Да и вообще при этаком раскладе фашисты с нашими пленными точно никак тогда не отважились бы обращаться чисто так, как с теми для них ровным счетом совсем же бесполезными животными.
Поскольку, ясное дело, что в данном случае хоть как-то еще существовал, в том числе и некоторый международный надзор над всем тем, так или иначе происходящим в лагерях советских военнопленных.
Причем эти-то лагеря были, прежде так всего образцом именно той медленной и мучительной смерти.
Да и были они почти с самого начала войны никак уж нисколько несчетны, причем, пожалуй, как есть словно бы звезды на небе.
И наиболее главным тут было, как раз именно то, что, те пленные солдаты никак при этом вовсе ведь явно не считались охранявшими их оккупантами хоть сколько-то вообще за настоящих людей…
Ну, а коли положение военнопленных советских солдат, и близко бы не было столь ужасающе плачевно, то, как это тогда и впрямь удалось вот всем тем нацистским агитаторам весьма уж основательно поставить под ружье под знаменами рейха настолько большие солдатские массы?
Медленная и мучительная смерть или служба на благо врагу, уж кто это вообще был в том виноват, что советскому воину попросту жизненно так было необходимо принимать решение и, кстати, непременно затем еще отдавать самое определенное предпочтение и впрямь-то почти подневольно сделанному им выбору?
А между тем тот никак недосужий выбор буквально-то для каждого человека, жизнь или верная смерть, более чем частенько вовсе так невольно совершается именно в пользу продолжения жизни, и с этим совсем ничего никак не поделаешь.
15
Так что и близко же нечего столь откровенно поражаться всем тем невероятным масштабам всего того, до чего безумно массового предательства среди принимавших присягу на верность родине красноармейцев.
Родина сама их всех до единого предала, причем как есть задолго до всякого начала каких-либо военных действий, чисто так, злонамеренно не присоединившись к Женевской конвенции.
И дело не только во вполне гуманном обращении с пленными или тех или иных прямых же обязанностей, всецело накладываемых конвенцией, даже коли страна, ее подписавшая воюет со страной, которая ее не подписала.
Подпись под Женевской конференцией снова бы надо то повторить безупречно гарантировала хоть какую-то возможность инспекций санитарных условий в лагерях военнопленных и посылки Красного креста…
Но для Сталина и близко никак не было пленных солдат, они все до единого для него были разве что те еще грязные подонки, предавшие его личную персону и уж, как и понятно мать родину вместе с ней.
Он возвышался над всем и вся не только своими статуями, но и крайне завышенным самомнением, а потому все кто вышел из-под его опеки и оказался в стане врага совершенно же автоматически ставился им на одну доску с неприятелем.