Цун Эр – Зелёный Вихрь, Жёлтая буря. Часть первая (страница 11)

– Вот черт! Как быстро они за подмогой сходили, – вырвалось у него. Он поддал каблуками под ребра начавшего слегка похрипывать коня, перешел на галоп и снова оглянулся. Вперед вырвались три всадника. Одним из них был Тун Бао…

…Удары в барабан, отмеряющие раннюю утреннюю стражу подняли его из теплой постели. На широком деревянном кане, разметав бесчисленные косички, лежали две обнаженные турфанские танцовщицы. Тун Бао, накинув халат, вышел во внутренний двор резиденции даотая, обильно помочился в клумбу с цветами, затем подозвал часового и приказал принести жбан с холодной водой. Скинув халат, он облился водой, громко фыркая и похлопывая себя по широкой мускулистой груди. Еще через некоторое время, поправляя на ходу боевую одежду, он уже подходил к дежурному офицеру, который тут же согнулся в низком поклоне.

– Прошу дать мне сопровождение для объезда постов, – приказал Тун Бао.

Вместе с восходящим солнцем в окружении шести всадников он выехал из города через Северные ворота. Тун Бао любил свежими рассветами выезжать в бескрайние степные просторы. Степь. Здесь он чувствовал, как тело наполняется силой и энергией. А вечерами степь становилась его колыбелью. Успокаивала, расслабляла, усыпляла под монотонное пение ветра. А еще степь казалась ему вечным гигантским погостом с бесчисленными народами, погребенными в толще первозданной земли и напоминающими о себе ранней весной океанами алых, цветущих маков. «Выходим из нее, уходим в нее», – едва подумал Тун Бао, как заметил во весь опор мчащихся к ним двух монгольских всадников. Приблизившись к знаменосцу, они остановили коней, соскочили на стылую землю и припали на колени, склонив головы.

– Подымите головы и говорите! – приказал выдвинувшийся вперед Тун Бао.

– Мы обнаружили заморского злодея!.. Того самого!.. Мы первые!.. Вознаграждение наше! – наперебой заглушая друг друга, заверещали Мерген и Ундэс.

– Вы получите его. Показывайте, ведите нас к нему, – грозный голос Тун Бао остановил их выкрики.

– Нет, так не пойдет. Нам надо слово господина даотая, – почувствовав, что вознаграждение может им и не достаться, два товарища дружно запротестовали.

– Я, офицер Тун Бао, имею полномочия действовать от имени даотая Чжан Сяолуня. При свидетелях заверяю, что в случае поимки преступника вознаграждение принадлежит вам. Достаточно?!

– Да, господин офицер, – согласились Мерген и Ундэс. Они поднялись с земли и лихо вскочили на коней.

– Держитесь нас, – крикнул Мерген, и они быстрой рысью погнали своих крепких мохнатых лошадей к юрте Басана…

– И где же он?! – выходя из пустой, холодной юрты, гневно спросил Тун Бао. Его лицо быстро наливалось кровью, рука все крепче сжимала тяжелую плеть с вплетенными в сыромятную кожу железными шариками.

– Он не мог далеко уйти. Его лошадь совсем слабая, – жалобно запричитал Мерген, предчувствуя суровое наказание.

Ундэс отбежал в сторону и, прижавшись ухом к холодной земле, стал внимательно вслушиваться. Затем быстро поднялся и, показывая рукой на запад, прокричал: «Туда!»

Отряд сорвался и понесся вслед за Ундэсом. Он не ошибся, и вскоре сам первым заприметил удаляющегося Лотара. «Вон он!» – радостно проорал Ундэс.

Один из солдат сбросил с плеча винтовку и пальнул в сторону Лотара. Беглец резко обернулся и перешел на галоп.

…Сухой винтовочный выстрел услышал и отряд Зеленого вихря. Растянувшись один за другим, они скрытно двигались по дну давно высохшей реки с обрывистыми берегами, заросшими мелким кустарником. Командир поднял руку. Боец по имени Саньгэ без слов соскочил с коня и быстро вскарабкался на край обрыва. Словно степной суслик, вытянув голову, он повертел ею по сторонам. Затем кубарем скатился вниз.

– Отряд «восьмерок», девять сабель, гонится за одним безоружным всадником. Идут прямо на нас, – рубанув воздух рукой, выпалил он. «Восьмерками» дунгане называли солдат ненавистной восьмизнаменной маньчжурской армии.

– Останешься здесь с лошадьми, – бросил ему Зеленый Вихрь. – Остальные все, наверх! За мной!

Ловко спрыгнув на землю и придерживая перекинутую через плечо винтовку, он с бойцами кинулся к краю возвышающегося над ними оврага. Распластавшись на холодной земле, они слились с сухой травой и, выставив впереди себя винтовки, стали свидетелями захватывающей дух погони.

Беспрестранно погоняя лошадь, Лотар привстал на стремена и подался вперед, прижимаясь к мокрой шее. Так обычно делают жокеи, пытаясь облегчить бег лошади. Пот струился по ее вздымающейся груди, из под удил крупными хлопьями пошла пена с прожилками красной крови – первый признак вконец выдохшейся лошади. Но она продолжала свой бег. «Долго не протянет», – мелькнуло в голове. Лотар хорошо знал, что эти благородные животные, подчиняясь воле наездника, скачут до тех пор, пока не лопнут легкие, и тогда, издав предсмертный хрип, они замертво валятся на землю. Ему очень не хотелось губить свою измученную лошадь. Впереди завиднелась темная полоска спасительного обрыва.

– Ну, давай ещё чуть-чуть! – крикнул он в ухо лошади. Но когда увидел ее налитые кровью, обезумевшие от скачки глаза, натянул поводья. – Э-эх, живи бедняга, – прошептал он ей и, махом, соскочив с седла, бегом кинулся к обрыву.

– Что за чудак, – удивился Зеленый Вихрь, глядя на непонятное поведение «длинноносого». То, что это был разыскиваемый властями чужеземец, он не сомневался, настолько хорошо разглядывалось его бледное лицо, с плотно сжатыми губами и раздувающимися от бега ноздрями.

– Огонь по моей команде! – перекрывая гулкий топот копыт и азартное гиканье всадников, отдал команду Зеленый Вихрь.

Лотар быстро бежал прямо на них, совсем не замечая лежащих в сухой траве «неприметных». На ходу он повернул голову назад и бросил взгляд на преследователей, мчавшихся во весь опор и стремительно сокращавших расстояние. До беглеца оставалось метров двести. Тун Бао понял, что Лотар попробует прыгнуть в обрыв и затеряться в нем. На ходу снять мечом голову уже точно не получится. Тогда он выхватил прикрепленную возле седла новейшую американскую винтовку и, бросив поводья, чуть привстав на стременах, стал целиться. Мушка прыгала, никак не совпадая со спиной беглеца. Но Тун Бао не зря считался отменным стрелком на скаку, прежде из лука, сейчас из заморского винчестера. Умение метко стрелять сидя в седле, всегда высоко ценилось у маньчжуров. Наверное, благодаря этому искусству им и удалось разгромить огромные армии ханьских военачальников и покорить своего южного соседа. Палец на спусковом курке терпеливо ждал своего момента.

Бросив взгляд назад, Лотар увидел, как скачущий впереди всадник отпустил поводья и, взяв ружье наизготовку, целился ему в спину.

«Раз, два, три!» – мысленно просчитал он в уме и плашмя кинулся на землю, заскользив по колючей траве. Свиста пули он не услышал, но резкий звук выстрела долетел до него.

– Вот, черт! – прорычал себе под нос Тун Бао, передергивая затвор винтовки.

«Так, повторим еще раз!» – Лотар резко вскочил, преодолел короткий отрезок и снова плашмя кинулся на траву под хлопок очередного выстрела.

После второго выстрела Тун Бао показалось, что Лотар попытался вскочить, но тут же рухнул и неподвижно затих.

– Хой, хой! – радостно воскликнул он. – Готов! – Тун Бао победно вскинул вверх винтовку, и его отряд, сотрясая воздух восторженными криками, поскакал к лежачему беглецу. Мерген и Ундэс кричали громче всех.

Но Лотару, на самом деле, снова удалось обмануть пулю, летевшую ему прямо под лопатку. А изображать убитого ему пришлось совсем по другой причине. Когда он сделал попытку приподняться, то внезапно увидел прямо перед собой лицо полуприкрытое черной маской, поверх которой на него смотрели узкие, немигающие, насквозь буравящие глаза.

– Тссс.. Лежи! Не шевелись! – донеслось до него. Он, сам не зная почему, мгновенно повиновался шёпоту-приказу, тут же вжался в землю, не в самом удобном для себя положении – жесткая трава и колючки впились в открытую шею. Всего этого, конечно же, не видели и не знали приближающиеся преследователи во главе с Тун Бао и потому посчитали беглеца подстреленным.

А человек, лежащий напротив Лотара, неотрывно всматривался в приближающихся всадников сквозь прицел своей винтовки. Лотар, не поворачивая головы, покосил глазами по сторонам и обнаружил еще несколько слившихся с землей бойцов с винтовками наизготовку.

«Так… Засада… Лежать, не двигаться, а как начнут стрелять – сразу в обрыв», – определился он со своими следующими шагами. – «Хотя странно как-то… Я даже не знаю, что ждет меня в этом обрыве, а считаю, что там мое спасение… Бред…»

Гул копыт нарастал и приближался, заставив Лотара зажмурить глаза и еще сильнее вдавиться в подрагивающую землю. «Только не сорваться, не рвануть раньше времени! Спокойнее…». Он приоткрыл глаза. Человек напротив него явно взял одного из всадников на мушку и сосредоточенно вел цель, медленно передвигая вороненный ствол своей винтовки.

С шумным гиканьем неслись ошалевшие от скорой удачи солдаты из городского гарнизона. Давно не чувствовал такого прилива сил раскрасневшийся от встречного ветра Тун Бао. Визжали от захлестывающей их радости Мерген и Ундэс. Оставалось совсем немного. Вон лежит на сырой земле бездыханное тело чужеземца – тысяча лян серебра! Туго натянулись поводья, впились удила в лошадиные пасти, притормаживая бешеную погоню. И в этом сумасшедшем азарте никто не заметил легких движений «неприметных», еще точнее наведших на них свои ружья. Никто не почувствовал затаившейся в полусотни шагах смерти.