Тривия – Нехорошая вакансия (страница 6)

— Ай, чёрт! Мама! — взвизгнул парень, пытаясь выпутаться из зелёного плена и бережно прижимая к животу стеклянную банку с маринованным прыщом.

— Меньше драмы, салага, больше грации! Ты курьер ада или мешок с картошкой?! — прошипел Иннокентий.

Кот умудрился перенести десантирование с идеальным изяществом. Он сидел на заборе палисадника, аккуратно поджав голые розовые лапы под складчатую грудь, и с глубочайшим презрением наблюдал за мытарствами своего напарника.

— Легко тебе говорить, у тебя кожа как у старого кошелька, тебе царапины не страшны, — проворчал Ярослав, наконец вывалившись на асфальт двора. — Куда этот рогатый делся?

Кеша поднял морду, шумно втянул воздух ноздрями, и его огромные уши-локаторы мелко задрожали.

— Направо. Наш малолетний экстремист бежит так быстро, что оставляет за собой целый шлейф из клубничного пара от своего вейпа. Плюс от него фонит сырой, нелегальной магией, как от китайского трансформатора. Он держит курс на Центральный парк культуры и отдыха. Шевелись, пока он не затерялся среди каруселей.

Они побежали по пустынной темнеющей улице. Город вокруг них казался вымершим — редкие фонари тускло освещали серый асфальт, а мелкая водяная пыль продолжала уныло липнуть к лицу. Ярослав бежал, тяжело дыша, рюкзак за спиной ритмично бухал по лопаткам пустой канистрой из-под зверобоя. Кот снова занял своё привычное место на его правом плече, намертво вцепившись когтями в куртку.

— Слышь, Ярик, — проорал Кеша прямо в ухо парню, чтобы перекричать топот кроссовок. — Ты вообще понимаешь, в какую глухую метафизическую задницу мы сейчас катимся из-за этого недоноска в латексе?

— Ну, ты сказал, что шеф нас на фикусы пустит, — отозвался Ярослав, уворачиваясь от ветки дерева.

— Фикусы — это был оптимистичный сценарий! Контора «Экзорцизм и Клининг» — это не просто бренд, это часть глобальной системы сдерживания. Компас Душ, который этот прыщавый ниндзя утащил с комода, — это не просто золотая цацка. Это высокоточный навигатор по тонким планам. Он улавливает эманации сильных эмоций, страхов и мистических выбросов. Но самое страшное не это. В парке, куда он бежит, скрыт второй артефакт из нашей накладной на эту неделю — Зеркало Истины.

— И что делает это зеркало? — Ярослав свернул за угол и увидел впереди высокие, массивные кованые ворота парка, запертые на тяжёлую цепь с замком.

— В нормальном состоянии — показывает истинную суть вещей. Посмотришь в него ты — увидишь уставшего придурка без денег. Посмотрю в него я — увижу великого и ужасного крылатого льва в лучах славы. Но если направить на Зеркало Истины сфокусированный луч энергии из Компаса Душ… — кот на плече Ярослава сглотнул, и его когти сжались ещё сильнее. — Произойдёт инверсия реальности. Зеркало начнёт наделять истинной плотью и жизнью всё, что находится в его поле зрения. Любую иллюзию, любой образ, любую бутафорию. А теперь включи свои три оставшиеся извилины и вспомни, что находится в Центральном парке культуры?

Ярослав затормозил перед кованым забором. Сквозь железные прутья были видны тёмные, замершие силуэты аттракционов. Чёртово колесо в ночной темноте напоминало гигантскую паутину доисторического паука, карусель с лошадками походила на кладбище застывших животных, а чуть дальше, в гуще старых тополей, высилось длинное, мрачное деревянное здание с облупившейся краской. На его крыше пластиковый скелет в пиратской треуголке держал светящуюся неоновую вывеску, в которой сейчас уныло моргали буквы: «...ОМНАТА СТРА...А».

— «Комната страха», — выдохнул Ярослав, чувствуя, как внутри всё начинает медленно опускаться в район тапочек. — Там же внутри куча искусственных монстров. Зомби, вампиры, оборотни…

— Вот именно, гений! — Иннокентий спрыгнул с плеча парня на верхнюю перекладину забора. — И этот идиот из Клана Клубничного Дыма бежит именно туда. Директор парка — старый скряга и кум нашего Аркаши — три года назад выпросил Зеркало Истины у нас со склада «под честное слово», чтобы использовать его как главный элемент интерьера в этом балагане. Сказал, мол, посетители будут пугаться своего истинного отражения. И если этот рогатый придурок сейчас замкнёт Компас на Зеркало… вся эта бутафорская нечисть обретёт настоящую плоть, зубы и очень плохой характер.

Ярослав посмотрел на замок на воротах. Цепь была толщиной с его запястье.

— Ну что, рюкзак с ушами, — Кеша поправил лапой пенсне, которое чудом не потерялось при побеге. — Протискивайся сквозь прутья. Ты у нас худой, диета из одной сосиски должна пойти на пользу общему делу. Вперёд, ночной дозор начинается!

Протиснуться сквозь кованые прутья забора Ярославу удалось ценой двух оторванных пуговиц на куртке и содранного бока. Он вывалился на засыпанную сухими листьями аллею парка, едва не раздавив рюкзак, внутри которого испуганно звякнула банка с упакованным демоническим прыщом.

— Осторожнее, мешок с костями! — прошипел Иннокентий, изящно спрыгивая с верхней балки забора точно на мусорный бак, крашенный в ядовито-синий цвет. — Если ты разобьёшь банку, нам придётся проводить повторную дезинфекцию прямо на газоне, а у меня лимит на чесночный выхлоп на сегодня исчерпан.

Парк ночью выглядел как декорация к низкобюджетному фильму ужасов. Днём здесь, наверное, пахло сладкой ватой, попкорном и детским смехом, но сейчас, в одиннадцатом часу ночи, под саваном мелкого осеннего дождя, всё изменилось. Вдоль аллеи тянулись закрытые фанерные ларьки с вывесками «Тир», «Хот-доги» и «Сладкий рай». Окна их были заколочены, а на заржавевших навесных замках висели капли жёлтой дождевой воды.

Карусель с пластиковыми лошадками медленно покачивалась от порывов ветра. Цепи пустых сидений на аттракционе «Вихрь» тихо, со скрежетом тёрлись друг о друга, издавая звук, похожий на далёкий плач.

— Сюда, — Кеша бесшумно, как розовая кожаная тень, побежал впереди, высоко задрав хвост-антенну. — След из вейп-жидкости ведёт прямиком к логову пластикового безумия. Господи, ну и вонь. «Спелая земляника с холодком». У меня от этого аромата скоро обонятельные луковицы в трубочку свернутся.

Они свернули на боковую тропинку, густо заросшую старыми тополями. Деревья расступились, и перед ними выросло массивное, длинное ангарное здание «Комнаты страха».

Вблизи вывеска с пластиковым скелетом выглядела ещё более убого, чем издалека. Скелет был криво прикручен к козырьку строительными саморезами, одна его рука с пластмассовой саблей уныло обвисла, а из пустых глазниц торчали оборванные провода красных светодиодов. Двустворчатая входная дверь, на которой когда-то красовались нарисованные фосфорной краской привидения, была выбита с корнем и перекошена. Один из петельных штырей был срезан словно бритвой — отчётливый след применения грубой мистической силы.

Из тёмного проёма пахнуло целым букетом застарелых запахов: заплесневелой сыростью, машинным маслом, которым смазывали поворотные рельсы вагонеток, залежалой пылью и густым, удушливым ароматом старого поролона, из которого в советские годы делали большинство театральных масок.

— Ну что, салага, добро пожаловать в царство кошмаров отечественного проката, — Иннокентий остановился у порога, его пенсне тускло блеснуло в темноте от далёкого городского фонаря. — Оружие к бою. Мел в правую руку, соль в левую. И постарайся не наступить на рельс — они под напряжением, если этот дегенерат в латексе умудрился запустить главный рубильник на щитке.

Ярослав судорожно полез в рюкзак, нащупал шершавый кусок белого мела и зажал его в кулаке. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее. Он медленно перешагнул через поваленную дверь и очутился внутри.

Внутри царила кромешная тьма, разрезаемая лишь редкими, тонкими лучами света, пробивавшимися сквозь щели в деревянной крыше ангара. Прямо под ногами Ярослава тянулась узкоколейная железная дорога, по которой когда-то курсировали тележки с испуганными пионерами. Вдоль стен угадывались силуэты бутафорских декораций: вот из деревянного гроба торчит крашеная белой краской картонная рука, вот на верёвке под потолком колышется тряпичное привидение с дырками вместо глаз.

— Тихо, — кот замер на плече Ярослава, намертво сжав когти. — Слышишь?

Из глубины тёмного лабиринта аттракциона, из-за первого крутого поворота рельсов, доносился странный, ритмичный гул. Он не был похож на скрежет металла или шаги. Это было низкое, утробное гудение, от которого мелко вибрировал пол под кроссовками Ярослава. А вслед за гудением раздался уже знакомый, пафосный подростковый голос с электронным вокодером:

— Пробудись, спящее зеркало древних королей! Впитай силу Компаса Душ и открой врата для великого Клана Чёрной Тени!

— Идиот… Какого ещё клана, у него в клане максимум два одноклассника и прыщавая собака, — шёпотом проворчал Иннокентий. — Бежим, Ярик! Он уже начал процесс синхронизации! Если Зеркало поймает фокус — нам хана!

Ярослав и Иннокентий рванули за поворот рельсов, стараясь не шуметь, но в кромешной тьме парень то и дело задевал кроссовками деревянные шпалы. Они миновали бутафорское болото из крашеного поролона и вылетели на центральную площадку аттракциона.

Зрелище, которое им открылось, заставило бы любого нормального человека немедленно записаться на приём к психиатру.