Тривия – Нехорошая вакансия (страница 4)

Автобус скрежетнул тормозами и остановился у облупившейся остановки. Ярослав буквально вывалился из дверей на тротуар, с облегчением вдохнув прохладный осенний воздух.

Дом 42 по улице Ленина представлял собой классическую серую хрущёвку-пятиэтажку, облепленную разномастными пластиковыми балконами и кондиционерами. Во дворе на лавочке под раскидистым тополем должны были по всем законам природы сидеть местные бабушки, но сегодня двор был абсолютно пуст. Даже бродячие собаки обходили третий подъезд по дуге, испуганно поджимая хвосты.

Стоило Ярославу подойти к железной двери подъезда, как до его ушей донёсся странный, вибрирующий гул. Он шёл откуда-то со второго этажа. Звук был похож на то, как если бы внутри гигантской стиральной машины на бешеной скорости крутили ведро, доверху набитое ржавыми болтами и гайками. Но самое абсурдное — сквозь этот железный скрежет пробивались отчётливые, тяжёлые басы немецкого индастриал-металла. Стены дома буквально подрагивали в такт ударным.

— Ничего себе баба Нюра развлекается, — пробормотал Ярослав, прикладывая магнитный ключ-вездеход к замку (директор выдал его перед выходом вместе с экипировкой). Дверь пискнула и открылась.

— Это не баба Нюра, — Иннокентий ловко высунулся из рюкзака, взобрался по плечу Ярослава и уселся там, намертво вонзив когти в куртку парня через ткань. — Это паразит крутит её внутренний магнитофон на максимум. Когда демонический прыщ разрастается, он начинает жрать психическую энергию носителя, а чтобы её выделить, нужно устроить максимальный деструктивный хаос. Музыка в стиле «Рамштайн» — классический катализатор. Погнали, второй этаж. План такой: ты заходишь, отвлекаешь тварь на себя, а я красиво сижу на обувной полке и осуществляю стратегическое командование операцией.

— С чего это я отвлекаю? — возмутился Ярослав, медленно поднимаясь по утыканной окурками бетонной лестнице. — Ты же у нас «высший фамильяр пятого разряда» и ветеран оккультного фронта! Вот и иди в авангарде!

— Мальчик, ты контракт читал? — кот брезгливо сморщил нос, отчего его пенсне угрожающе качнулось. — Там чётко написано: курьер осуществляет зачистку. А я — консультант. Моё дело — давать ценные указания и вовремя кричать «Поберегись!». К тому же, у меня лапки, а у тебя — двенадцатилитровая канистра со зверобоем за спиной. Всё, тормози. Квартира пятнадцать. Прибыли.

Они остановились перед старой деревянной дверью, обитой потрёпанным дерматином кирпичного цвета. Из-под замочной скважины пробивался тонкий, едва заметный фиолетовый дымок, который пах гарью и... дешёвым освежителем воздуха «Морской бриз». Звук бьющихся болтов изнутри стал просто оглушительным.

Ярослав глубоко вздохнул, поправил на плече ремень пульверизатора, выставил вперёд форсунку как автомат, и решительно нажал на кнопку звонка.

Глава шестая: Баба Нюра и форсаж

Музыка за дверью оборвалась настолько резко, что у Ярослава на секунду заложило уши. Скрежет болтов смолк. В наступившей тишине подъезда раздался тяжёлый, шаркающий, но при этом пугающе быстрый топот. Словно к двери бежала не сухонькая пенсионерка, а гружёный локомотив.

Щёлк! Щёлк! Бабах!

Три массивных внутренних замка провернулись одновременно. Старая дерматиновая дверь распахнулась внутрь квартиры с такой силой, что её ручка с мясом вырвала кусок штукатурки из прихожей.

На пороге стояла баба Нюра. Внешне это была классическая районная бабушка: рост — метр пятьдесят в прыжке, байковый халат в мелкий весёленький цветочек, тёплые стоптанные тапочки и аккуратно повязанный на голове платок. Но вот всё остальное заставило Ярослава похолодеть.

Глаза пенсионерки горели ровным, густым, ядовито-розовым неоновым светом, полностью заливавшим зрачки. Вокруг её головы лениво вился фиолетовый дымок, а изо рта при каждом выдохе вырывались искры, будто внутри старушки догорал пионерский костёр. Но самое страшное — в правой руке баба Нюра сжимала огромную советскую чугунную сковороду. Металл сковороды был раскалён до такой степени, что светился спелой вишней и от него шёл ощутимый, давящий жар.

— О-о-о! Доставка еды приехала! — проревела баба Нюра. Голос у неё теперь был как у заправского солиста дэт-метал группы — утробный, утроенный эхом и вибрирующий на ультразвуке. От этого баса штукатурка на потолке подъезда мелко заструилась вниз. — А я как раз ужин готовлю! Из свежего! Человеческого! Мяса!

Старушка с грацией профессионального бейсболиста замахнулась раскалённым чугуном, целясь Ярославу аккурат в левый висок. Воздух вокруг сковороды задрожал от перегрева.

— Мать моя женщина… — выдавил Ярослав, чувствуя, как ноги мгновенно превращаются в неотзывчивое желе. Он на рефлексах попытался отшатнуться назад, но споткнулся о порожек и едва не полетел спиной на бетонные ступени лестницы.

— Стреляй, идиот! Стреляй, пока она из тебя отбивную не сделала! — диким сиплым шёпотом заорал на ухо кот, мёртвой хваткой вцепившись когтями в плечо парня. — Накачай помпу и зажми гашетку! Быстрее!

Ярослав судорожно, ломая ногти, рванул вверх-вниз пластиковую ручку насоса на баллоне. Внутри канистры угрожающе зашипело. Парень вскинул пластиковую трубку форсунки, направил её прямо в пылающее розовым неоном лицо бабы Нюры и до упора вдавил чёрный курок ручки.

ПШШШШШУУУУХ!

Из латунного сопла вырвалась мощная, тугая, бьющая под давлением струя мутно-желтоватой жидкости. Воздух в подъезде мгновенно перестал существовать. Его вытеснил настолько концентрированный, дикий и ядрёный запах чеснока, крапивы и палёного спирта, что у Ярослава, несмотря на то что он стоял сзади, из глаз брызнули настоящие слёзы.

Струя отвара аккуратно и точно залепила бабе Нюре всё лицо.

— А-а-а-а-а! Мои нано-технологичные рецепторы! — взвыла старушка не своим голосом. Фиолетовый дым вокруг неё мгновенно свернулся в грязные серые хлопья.

Раскалённая сковорода со звонким, колокольным грохотом вывалилась из её парализованных пальцев, покатилась по линолеуму прихожей, выжигая на нём чёрные следы, и замерла у плинтуса. Сама баба Нюра, закрыв лицо руками, от которых шёл пар, шатаясь, как пьяный матрос, бросилась обратно в глубь квартиры.

— Пошла, родимая! Сработало! — Иннокентий ловко спрыгнул с плеча Ярослава прямо на верхушку обувной полки и победно задрал голый хвост. — А ты боялся, салага! Жижа шефа — это вам не святая вода из приходской лавки, это чистая боевая алхимия! Вперёд, за ней в зал! Не дай ей доползти до холодильника!

— Зачем до холодильника?! — Ярослав, кашляя и вытирая рукавом слезящиеся глаза, ворвался вслед за котом в квартиру.

— Потому что у паразитов там гнездо! Они обожают замороженные полуфабрикаты и холодную фреоновую среду! Если она засунет голову в морозилку, мы её оттуда до утра выковыривать будем! Окружай!

Ярослав, на ходу подкачивая помпу пульверизатора, влетел в гостиную и замер на пороге, открыв рот. Квартира бабы Нюры сейчас меньше всего напоминала жилище мирной пенсионерки. Здесь происходило то, что Аркадий Эдуардович деликатно назвал «инцидентом».

Гостиная бабы Нюры выглядела так, будто внутри неё взорвали небольшую, но очень злую вакуумную бомбу. Старая трёхрожковая люстра под потолком бешено вращалась по часовой стрелке, разбрасывая вокруг себя фиолетовые искры и тени. Обои «в цветочек» местами отвалились от стен и лениво шевелились, словно живые водоросли под водой.

Но самое весёлое происходило в воздухе. Из массивного полированного шкафа-стенки времён развитого социализма один за другим вылетали увесистые тома «Большой Советской Энциклопедии». Они раскрывали свои жёсткие обложки, словно крылья, и с тихим зловещим шелестом нарезали круги под потолком, выискивая цель.

— Берегись, Ярик! Воздушная атака! — заорал Иннокентий, который уже успел свинтить под тяжёлую дубовую тумбу из-под старого телевизора и выставил наружу только пенсне.

Ярослав едва успел пригнуть голову. Мимо его уха с гулом реактивного снаряда пролетел массивный синий том. На обложке золотом горело: «БСЭ. Том 15. Ломбард — Медео». Книга со всего размаху врезалась в дверной косяк, оставив глубокую вмятину, и грузно шмякнулась на пол, раскидав пожелтевшие страницы.

— Это и есть ваш «банальный прыщ»?! — крикнул Ярослав, падая на колени за старое кресло. — Он же меня советским знанием насмерть зашибёт!

Баба Нюра тем временем с грацией матерого шимпанзе прыгала на пружинном диване. Халат её развевался, а пуховый платок окончательно сполз на плечи. Теперь Ярослав наконец увидел врага лицом к лицу. Точнее, лицом к затылку.

Прямо на затылке пенсионерки, раздвинув седые редкие волосы, сидело мерзкое, пульсирующее новообразование размером с приличное такое яблоко. Тварь имела грязный, фиолетово-багровый цвет и лоснилась, будто её смазали салом. На её бугристой поверхности хаотично открывались и закрывались с десяток маленьких, лишённых век жёлтых глазков с вертикальными зрачками. В самом центре этого прыща находилось круглое отверстие, утыканное мелкими, как у миноги, роговыми зубками. Именно это отверстие сейчас издавало тот самый тяжёлый индастриал-бас, от которого вибрировали стёкла в серванте.

— Он самый! Демонический паразит обыкновенный, подвид квартирный! — подал голос из-под тумбы Кеша. — Он контролирует её моторные функции! Стреляй в затылок!