Трэвис Болдри – Книжные магазины & костяная пыль (страница 45)

Вив отстегнула саблю и прислонила ее к одному из каменных столбов в углу кладбища. Она видела, что Мэйли не сводила с нее глаз всю дорогу наверх. Из-за этого она испытывала неприятную смесь вины и раздражения, и все еще делала все возможное, чтобы загнать оба эти чувства обратно в свои рамки. На такой высоте никто не подкрадется к ним незаметно, но после ее сна и полуночного совещания с Портфелем ни за что на свете она не собиралась покидать город безоружной. Лучше всего она чувствовала себя с двуручным мечом — Чернокровью — в руках, но Вив неохотно оставила его в пользу утонченности. Или, по крайней мере, настолько, насколько она могла приблизиться к утонченности.

Эта прогулка была заметно менее утомительной, чем предыдущая. Ее нога чувствовала себя стабильно, лишь иногда побаливая, и она, наконец, смогла снова надеть правый ботинок. Она почти пришла в себя.

— В любом случае, хорошо подышать свежим воздухом, — сказала она.

— Ты, вроде как, заставила нас всех прийти, — сказала Галлина, снимая ботинки и зарываясь пальцами ног в горячий песок. — Посмотри на себя. Большая, крепкая, деятельная женщина, устраивает пикники.

— Ферн нужно было прогуляться, — ответила Вив.

— О, так вот в чем дело? Мне нужно было прогуляться? — Ферн притворилась оскорбленной.

— Ага, тебе. Хандришь в ожидании книг? Магазин закрыт, стены покрашены. Сделано все, что можно было сделать. Тебе нужно подышать свежим воздухом.

Галлина откинулась на одеяло, сцепила пальцы за головой и закрыла глаза от солнца:

— Долгий путь, чтобы подышать свежим воздухом, вот и все, чо я хочу сказать.

— Знаешь, у Рэкэма на самом деле есть только одно правило, —сказала Вив.

Галлина приоткрыла глаз:

— О, и какое?

— Те, кто жалуются, не едят.

Мэйли рассмеялась, закончив распаковывать корзинку и раскладывая на одеяле бутылки, глиняные горшки и завернутые в муслин свертки. Ферн отогнала от них Потроста, со скромным успехом.

— О, кстати, о тех, кому не надо есть. — Вив сняла с плеча сумку Портфеля, открыла ее, откупорила один из пузырьков и посыпала кости пылью.

Когда Портфель поднялся на ноги, он с интересом оглядел местность. Он вытянул руку перед собой, пошевелив пальцами, как будто мог почувствовать дуновение ветерка. Возможно, мог.

— Чудесно, — задумчиво произнес он, глядя на синюю гладь океана, на крошечные корабли, бороздящие горизонт. — Так много дней я провел в темноте, — пробормотал он. — Так много времени потрачено впустую.

Вив снова подумала, что, хотя у него и не было плоти, с помощью которой он мог бы выразить свои эмоции, что-то в его фигуре и тоне голоса говорило о многом. Она подумала обо всех тех днях, когда он приходил в сознание только для того, чтобы выполнять какую-нибудь ужасную работу, которую она даже представить себе не могла, только для того, чтобы вернуться в небытие, когда Варин ему прикажет.

Одно зрелище его на солнце, сияющего под его лучами, вдохнуло жизнь в остывающий уголек глубоко внутри ее груди.

— Если вы не возражаете, я немного поброжу, пока вы разделяете трапезу, — сказал он.

Вив подумала, что это был самый непринужденный голос, которым он когда-либо говорил.

— Пожалуйста. Пришло время тебе выходить наружу. — Она подумала об их разговоре накануне ночью. — Мы постараемся сделать так, чтобы ты смог к этому привыкнуть.

Из окрестности его челюсти раздался рокочущий звук — словно камни падали друг на друга, — и Вив поняла, что он смеется.

— Я не думаю, что в ближайшее время буду прогуливаться по улицам, независимо от результата сегодняшней вылазки, — сказал он. — Некоторые вещи глупо себе представлять.

Вив не смогла подобрать ответ, который не был бы оскорбительным или лживым, поэтому благоразумно предпочла промолчать.

Он подошел к краю обрыва, глядя вслед морским птицам, которые кружили за утесом.

Остальные уселись на одеяло и принялись за угощение, которое приготовила Мэйли. Это были длинные узкие батоны с хрустящей корочкой. Она нарезала их вдоль и намазывала мягким козьим сыром и перечным вареньем, сладким и дымчатым. Зеленые бутылки летнего пива отдавали лимонами и пшеничными полями. Тонкое имбирное печенье приятно хрустело на зубах, и его можно было макать в горшочек с сахарным кремом.

Потрост хватал ломти хлеба, которые Мэйли иногда бросала ему, но с особым вожделением смотрел на Галлину. Вив никогда раньше не видела, чтобы она делилась своей едой с грифетом, но он с такой жадностью следил за каждым кусочком гномки, что казалось невозможным, чтобы она не подсовывала ему что-нибудь тайком.

Вив поймала себя на том, что снова бросает взгляды на колени Мэйли, обнаженные и мягкие, как сливки в горшочке.

Легкий северный ветерок делал воздух сладким и приятным, принося с собой аромат цветов чертополоха и едва уловимый привкус соли.

Когда они насытились, Галлина почти сразу же заснула, а Потрост свернулся калачиком рядом с ней, положив подбородок ей на живот, который поднимался и опускался при каждом легком вздохе.

Мэйли прислонилась к руке Вив, обхватив ее своей. Вив нравилось, когда Мэйли к ней прижималась. Ей хотелось прижаться в ответ, погрузиться в ее запах и тепло. Она ограничилась тем, что крепче прижала руку Мэйли к себе.

Ферн расстегнула плащ и сидела, сложив его на коленях.

Вив проследила за ее взглядом, устремленным вниз по склону, к Мраку и струйкам дыма, вьющимся из-за крепостных стен.

— О чем ты думаешь? — спросила она.

Ферн оторвалась от своих мыслей и удивленно посмотрела на нее. «Что я слишком много съела», — смущенно улыбнулась она.

— На самом деле. Это была самая глубокая мысль, которую я когда-либо видела, милая, — сказала Мэйли.

— О своем отце. — Ферн провела пальцами по складкам своего плаща. — Знаете, я никогда не спрашивала его почему.

— Почему что? — спросила Вив.

— Почему книжный магазин? Почему здесь? Он всегда этого хотел? Я даже не знаю.

— А это имеет значение? — Мэйли выпрямилась, но продолжала держать руку Вив.

Ферн пожала плечами.

— Думаю, не имеет. Но я никогда не задавала этот вопрос себе. Может быть, если бы я спросила отца, у меня был бы свой собственный ответ? Вся эта работа. Вся ваша помощь. Все это, и... — Она подняла лапы, а затем уронила их обратно на комок красной ткани. — Ты делаешь что-то много лет подряд, и есть только одна причина, по которой ты продолжаешь — как только ты прекратишь, у тебя ничего не будет.

Она обернула лапы плащом.

— По крайней мере, иногда так кажется. Простите. Что за глупости я говорю после всего, что вы сделали. И всего этого. — Она указала на остатки их пиршества. — Я кажусь неблагодарной. Но я не неблагодарная. Вы, наверное, никогда так не чувствовали, верно? — Она сказала это словно в шутку, но Вив подумала, что в этом была и тоненькая ниточка надежды.

— Да, думаю, что не чувствовала, — сказала Вив. — Я знаю, для чего я создана. Я уверена, что всегда знала. — Возможно, она даже в это верила.

— Я чувствовала, — ответила Мэйли, и ее рука на секунду рефлекторно сжалась. — Ты действительно думаешь, что почувствуешь себя лучше, если прекратишь?

Ферн серьезно подумала об этом:

— Нет, думаю, что нет.

— Есть идеи, почему? — надавила дворф.

— Наверно… Наверно, потому, что я бы упустила то мгновение. — Она издала разочарованный звук, подыскивая нужные слова. — То мгновение, когда ты знаешь, что кто-то видит то же самое, что и ты.

Вив была удивлена, когда Мэйли кивнула и посмотрела Ферн прямо в глаза:

— Когда они видят тебя. Когда ты знаешь, что, по крайней мере, в это мгновение ты действительно не одинока. Кто-то еще чувствует то же, что и ты. Или, по крайней мере, ты на это надеешься.

— Да, — удивленно ответила Ферн. — Каждая книга — это маленькое зеркало, и иногда ты смотришь в нее и видишь, как кто-то другой смотрит в ответ. — Она протянула лапу и шлепнула Вив по внушительной руке. — Я даже видела эту книгу несколько раз.

— Скрытые глубины, — со смехом сказала Мэйли.

— Мне кажется, вы обе удивлены этим больше, чем следовало бы, — сухо заметила Вив.

— Итак. Вот почему ты это делаешь, милая, — твердо сказала кондитерша. — И, честно говоря, я делаю то, что делаю, по той же причине, что и ты.

Ферн задумчиво посмотрела на нее в ответ.

Вив все еще обдумывала эту идею, когда из-за изгороди раздался глухой голос, серьезный и звучный:

— Я думаю, вам лучше это увидеть, м'леди.

От этого «м'леди» у Вив волосы на затылке встали дыбом.

— Всем оставаться на местах, — сказала она ровным и низким голосом.

Она разбудила Галлину, и грифет раздраженно ухнул на нее. Затем она схватила саблю и отыскала Портфель среди надгробий. Галлина босиком брела за ней, протирая глаза и что-то бормоча себе под нос.

Кладбищенская трава колыхалась под ребрами гомункула, когда он уставился на что-то, чего Вив не могла видеть.

Когда она приблизилась и нависла над его плечом, он оглянулся и посмотрел на нее своими мерцающими синими глазами.