Торн Котрос – Наследие рода – Долг и Честь (страница 4)

– Надеюсь, не придётся. Привет, подруга! – Анна обняла её и села рядом. – Дёмочка, что стряслось? Опять роковая страсть и семейство Гюнер?

– Взглянуть бы на эту женщину. Только она и смогла так запасть ему в душу, – задумчиво, с оттенком зависти отозвалась Кристина.

– Глаза бы мои её не видели, козу драную! – со злостью проронила Анна.

– А вот его глаза, похоже, хотят её видеть, – Кристина с горькой усмешкой провела пальцем по ободку своего бокала. – Не женщина, а стихийное бедствие. Ворвалась в его жизнь, перевернула всё с ног на голову и исчезла, оставив после себя руины. А мы с тобой тут страдаем.

– Не то слово! Я отдала ему девичью честь, ты родила ему двоих прекрасных детей, а сохнет великий и бесстрашный Грек по той, которая разнесла сердце в осколки. Тот ещё ангелочек, с медовыми глазками. Угробила родного брата из-за интрижки с сыном авторитета, развязала войну между могущественными кланами, влюбила в себя Дёму так, что тот соображать не мог. От этой мегеры одни беды, – воскликнула миссис Роджерс.

Прошлое Демьяна и Анны, их закончившаяся много лет назад связь – законсервированный взрыв, давно превратившийся в тихую, но неизлечимую радиацию. Как идеально отреставрированная ваза, стоящая под стеклянным куполом: со стороны – безупречный шедевр, сложный узор, свидетельство хорошего вкуса владельца. Но оба они знали: стоит заглянуть внутрь, увидеть тончайшую, почти невидимую паутину старых трещин, дотронуться до них – и они развалят сосуд на части.

– Милые дамы, ничего, что мы с Крейгом здесь и всё это слышим? – спросил Демьян.

– Кариадис, уйди! – в один голос крикнули обе женщины.

– Мужики, идёмте отсюда. Жареным запахло, сейчас всем достанется. – Костас поднялся с кресла и принялся подталкивать друзей к двери, ведущей в сад.

Представьте себе зелёный оазис посреди пустыни – сад элитного парийского особняка. Греческий мрамор дорожек, переливаясь всеми оттенками перламутра, вёл сквозь лабиринты тенистых аллей и цветущих клумб. Воздух насыщен ароматами, а журчание фонтанов сливалось с шорохом листвы. Это место создано для медленного созерцания, для постижения красоты в каждой мелочи. Однако мужчины, чьи шаги нарушали сейчас тишину сада, не замечали его очарования. Лица суровы, взгляды устремлены вперёд – в них лишь сосредоточенность и молчаливое раздражение.

– Кирие⁶, не томи. Пока мы тут кота за уши тянем, Гюнеру там оторвут кое-что, что кот моет, когда делать нечего. Давай, озвучивай уже то, что все мы хотим слышать! – начал Костас.

– Готовы вспомнить молодость, братья? – с улыбкой спросил Рами.

– Да! – ответили друзья.

– Хорошо. Значит, собираем совещание силовиков, я объявлю чрезвычайное положение на море и пора покончить с пиратством. Одиннадцать нападений за две недели, с жертвами. Есть потопленные корабли. Хватит, это уже перебор, – Демьян сжал кулаки и стиснул зубы. – Керим, что нам известно?

– С огромной долей вероятности, за нападением на судно корпорации Гюнеров стоит Кальб аль-Бария, сомалиец. Откололся от бывших подельников, основал своё пиратское микрогосударство – Тахаб Аль-Кадим, и наплевал на весь мир. Никто не хочет с ним связываться. Нападает на всё, что движется по морю, даже на своих коллег, отбирает добычу и повреждает транспорт. Сможешь дойти до берега – живи, а нет – значит, не судьба. Подонок имеет лучшее оборудование и снаряжение, его явно кто-то спонсирует.

– Кто?

Керим развёл руками и смущённо посмотрел на министра:

– Это по твоей части, аби. У моего ведомства нет таких полномочий. Мы – полиция, а не Госбезопасность.

– Яшар в стране? – раздражённо бросил Рами.

– Ты звал меня, о, повелитель? – послышалось из зарослей папоротника.

– Сгори ты в аду, старый чёрт! – вздрогнув, выкрикнул Керим по-турецки.

Из кустов раздался заливистый, довольный хохот, а вслед за этим показался и сам обладатель прекрасного чувства юмора – Яшар Бельоглан, министр Обороны Пари Аль’Каса. Он поспешил к своим друзьям, широко раскинув руки. На голове – до блеска отполированная лысина. Внимание невольно приковывал его примечательный нос, изогнутый подобно клюву хищной птицы. Уши несколько великоватые и выступающие, придавали лицу своеобразную индивидуальность. Строгое выражение тонких губ дополнялось завораживающим взглядом угольно-чёрных глаз.

– Яшар, я пристрелю тебя когда-нибудь за такие шуточки, – прорычал Демьян.

– Прости, Рами-сиди, просто хотел немного вас развеселить, вы как будто лимонов объелись, – оправдывался Бельоглан.

– Радоваться пока нечему. Слышал про нападение пиратов? – поинтересовался Крейг.

– Опять? Что на этот раз? На кого напали? – удивился Яшар.

– На судно компании Гюнеров, – тихо произнёс Демьян.

– Гюнер! Те самые, из Анкары?

– Да. К сожалению, – подтвердил Костас.

– Аллаху. Прости меня, Рами-сиди⁷, я не предполагал, – турок опустил взгляд и притих.

– Всё нормально. Объявляй казарменное положение, морской спецназ в боевую готовность. Снарядите несколько гражданских кораблей, нашпигуйте орудиями, но хорошо их замаскируйте. Устроим этим ребятам ловушку, хорошенько взбодрим и проредим численность, а потом уничтожим, – велел Демьян.

– Ты так говоришь, как будто сам собрался выходить в море! – заволновался Яшар.

– Так и есть. И не я один, – улыбнулся Рами, указывая на остальных.

– Я с тобой, аби⁸.

– Спасибо, мой верный друг, – Демьян обнял старого приятеля.

– Тряхнём старыми косточками. Засиделись в своих кабинетах, под кондиционерами, расслабились. А в это время нехорошие ребята забыли, что такое гнев Грека и его людей. Напомним. – Бельоглан потёр руки, и хищная улыбка пробежала по его лицу.

– Ни у кого запал не улетучился, – рассмеялся Костас. – Кирие, командуй!

– Для начала выпьем кофе, потом поедем “радовать” Его Величество. Он всегда ворчит, когда его министры уезжают из королевства, – ответил шеф.

– Он ругается, только когда ты куда-то уезжаешь. Нужно думать, как преподнести Азизу-сиди эту новость, – задумчиво произнёс Крейг.

– Я поговорю с Фатмой, она найдёт, чем успокоить любимого супруга, – проговорил Яшар.

– Ладно, идёмте в дом, пообедаем. – Демьян указал в сторону жилища, приглашая приятелей.

Мужчины почти уже дошли до особняка, когда заметили спешащую к ним Анну. Женщина была явно чем-то расстроена.

– Энни, любимая, что случилось? – спросил Крейг супругу.

– Беда, – ответила она. – Дёмочка, прости. Опять дурные вести.

Демьян провёл рукой по волосам и со страдальческим взглядом посмотрел на бывшую боевую подругу:

– Что на этот раз?

– Ковалёвы, – выдохнула Роджерс. – Тётя Лида скончалась, завтра похороны.

Рами и Костас переглянулись и застыли. Денис Ковалёв был их другом детства ещё там, в далёкой России, в ленинградском, беззаботном раннем возрасте. Позже Дэн присоединился к команде Грека и прошёл со всеми до самого её распада. Связи как-то сами собой оборвались после того, как Денис отказался от предложения переехать в Пари Аль’Каса, и только Анна ещё поддерживала отношения, изредка созваниваясь и переписываясь со старым товарищем.

– Царствие небесное, Анатольевна, – прошептал Костас, перекрестился и вытер набежавшую слезу.

Могущественные мужчины, державшие в руках нити влияния и неограниченной власти, на мгновение стали простыми мальчишками, потерявшими кусочек своего общего, навсегда ушедшего прошлого. Смерть тёти Лиды Ковалёвой стала болезненным уколом судьбы, напомнила о той простой, незатейливой поре, что осталась там, в Петербурге. Демьян вспомнил добрые голубые глаза этой женщины. Её ласковую улыбку, тёплые руки, простенькое серебряное колечко на безымянном пальце и горячие пирожки с картошкой, которые она приносила им, школьникам, корпевшими в комнате Дениса над учебниками и тетрадками. Казалось, всё это было ещё вчера. И вот, Лидии Анатольевны больше нет.

– Как Дэнчик? – прохрипел он, глядя на Анну.

– Паршиво. Он совсем один остался, – ответила она. – Дёма, может…

– Да.

– Спасибо, – облегчённо выдохнула женщина.

¹ Сердце моё (греч.)

² Мой ненаглядный (араб.)

³ Отец (араб.)

⁴ Торн Котрос – Заказное из Лондона Части 1 и 2.

⁵ Торн Котрос – Не убоявшись зла.

⁶ Уважаемый (греч.)

⁷ Обращение к почитаемому лицу (араб.)

⁸ Обращение к старшему по возрасту или статусу (турецк.)

РОССИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ.

Вечер наступал не спеша, укутывая сырым, пронизывающим туманом, застилая угасший день лоскутной пеленой. Фонари на Васильевском острове включались один за другим, отражаясь в мокром асфальте приглушёнными, расплывчатыми отсветами. Слышались отдалённые звоночки трамвая, разговоры прохожих, спешащих по своим домам, шипованные шины царапали мокрый асфальт. Город дышал влажным камнем, стариной и ледяной сыростью каналов, где чёрная вода, покрытая маслянистой плёнкой, неподвижно стояла, словно вымерзшая до дна. Изредка с Невы дул колючий, промозглый ветер, заставляя ёжиться и кутаться в поднятые воротники. Он гулял по строгим мостовым и завывал в арках, напоминая о вечном присутствии Балтики – этого холодного, равнодушного моря у самого порога города. Где-то за зашторенными окнами теплилась жизнь – весёлые разговоры, чаепития, но на улицах царило одиночество, будто сам город, этот гордый и несгибаемый красавец-атлант, на мгновение закрыл глаза, погрузившись во власть тишины, дрёмы и тайного свидания апрельского вечера с его бессонной, вечной спутницей – весенней меланхолией.