Тория Кардело – Прядильщица Снов (страница 89)
Двойник приблизился настолько, что Аля почувствовала аромат свежевыпавшего снега и лаванды, слишком сильный, почти удушающий. Неестественный. Как и сама фигура. Свет, проникающий сквозь окно, преломлялся сквозь неё, создавая вокруг силуэта легкую дымку.
Очень хотелось думать, что все это нереально, невозможно, что картину порвали, связь разорвана, что Ткань Снов осталась там, в другом мире. Что это не может происходить здесь, в её комнате, в реальности.
Но, увы, только хотелось.
– Кто ты? – прошептала Аля, еле ворочая пересохшим языком. – Ты реальна?
Она улыбнулась. В этой улыбке не было ничего хорошего: слишком широкая, слишком идеальная, неестественная. Уголки губ поднимались выше, чем должны у человека. Глаза оставались холодными, без малейшей искры жизни.
– А как ты думаешь? – голос звучал мелодично, но с едва заметным эхом, словно доносился издалека.
Подсознание Али судорожно искало объяснения: галлюцинация? Спит ли она? Может, она всё ещё на Ткани Снов, и происходящее – просто иной уровень сна?
Но другая, более древняя часть разума – та, что в детстве заставляла верить в монстров под кроватью – шептала: здесь что-то другое. Что-то потустороннее. От этого не избавиться простым уничтожением ключа.
Люстра мигнула, и на долю секунды силуэт двойника стал полупрозрачным. Аля увидела сквозь него свой письменный стол, затем фигура снова обрела четкость, но что-то неуловимо изменилось.
Она попыталась внимательнее рассмотреть своего двойника. Он выглядел как её версия из Ткани Снов, но имелось и отличие. Там она была живой. Здесь же она казалась призрачной, размытой по краям, словно акварельный рисунок, на который пролили воду, будто не до конца материализовалась в этой реальности.
– Ты призрак? – спросила Аля, и собственный голос показался ей чужим, слишком громким в этой звенящей тишине.
Двойник запрокинул голову и засмеялся – мягко, мелодично, но от этого смеха холодела кровь.
– Нет, – ответил он, перестав смеяться так же внезапно, как начал. – Я – ожившая часть воображения. Но возможно, совсем скоро я получу настоящую жизнь.
Эти слова ударили, как пощёчина.
Мысли путались, сердце едва не проламывало ребра. Во рту пересохло, на языке осел металлический привкус страха. К запаху лаванды и снега примешалось затхлое зловоние стоячей воды и гниющих розовых лепестков. Руки Али похолодели, на коже выступил липкий пот.
– Уходи! – закричала она, наконец обретая контроль над собственным телом. Сделала шаг назад, но упёрлась спиной в дверь. Холодное дерево казалось единственным якорем в стремительно ускользающей реальности.
– Зачем же? – двойник наклонил голову, изучая её с любопытством ученого, рассматривающего особенно интересный экземпляр. Ее рыжие волосы живым пламенем переливались в тусклом свете. – Я часть тебя, Аля, и ты дала обещание. Тебе нужно его исполнить, а не нарушать. Не обрывай путь к своему счастью.
Ее голос менялся, становился более глубоким, обволакивающим. В нем появлялись новые обертоны, словно говорил не один человек, а несколько одновременно. Она произносила слова медленно, растягивала гласные, делала неестественные паузы между слогами. И эта манера речи казалась смутно знакомой, но Аля не могла вспомнить, где слышала её раньше.
Комната вокруг них начала меняться. Стены словно ожили, обои колыхались, как водоросли в подводном течении. Зеркало на столе мерцало, отражая не реальность, а какой-то другой мир – туманный, размытый, полный теней и шепотов.
– Может, я просто сошла с ума? – произнесла Аля вслух, цепляясь за последнюю надежду на рациональное объяснение.
Двойник снова улыбнулся своей жуткой улыбкой. В его глазах мелькнула нечеловеческая глубина, которой не должно быть у живого существа. Такая же, как у созданий с Ткани Снов на пиру у Прядильщицы.
– Желание и возможность жить лучшую жизнь – благо, а не сумасшествие, – каждое слово отдавалось ледяной дрожью в позвоночнике Али. – Разве не этого ты хотела? Быть лучше? Быть совершенной? Быть любимой?
От этих слов на коже выступили мурашки. Страх нарастал, превращаясь в дикую, необузданную панику. Реальность ускользала, растворялась в этом кошмаре наяву.
Аля резко дёрнула ручку двери за спиной и выскочила в коридор. Холодный воздух ударил в лицо, возвращая к реальности.
– Нет! – закричала она. – Уходи! Исчезни!
Захлопнула дверь, прижалась к ней спиной, словно удерживая невидимых монстров. Сердце колотилось так быстро, что перед глазами плыли черные пятна. Колени подгибались, она сползла на пол, обхватила себя руками. Чувствовала, как дрожь пробегает по всему телу, как холодный пот выступает на коже.
И тут же в голове всплыл ответ: Роман. Он поймет. Он знал о Ткани Снов. Он сновидец. Если кто-то и сможет увидеть её двойника, то это он. Образ Романа возник перед глазами – его голубые глаза, загадочная полуулыбка, способная в один момент наполниться нежностью Ноктюрна и заставить её сердце трепетать. Но сейчас не осталось и следа от окрыляющего счастья, испытанного ею буквально несколько минут назад.
Дрожащими руками Аля достала телефон, открыла мессенджер. Она писала, стирая опечатки, которые появлялись из-за трясущихся пальцев:
Палец завис над кнопкой «отправить». Внезапная мысль пронзила сознание: а что, если её двойник мог читать её мысли? Что, если он передаст их Агате? Тогда Прядильщица Снов узнает, что Роман раскрыл ей правду, и… Аля даже не хотела думать, что она сделает с ним. Образ Романа сменился чертами Агаты – её гипнотическая улыбка, глубокие глаза, таящие за собой нечеловеческую жестокость демонического существа.
Но страх был слишком силен, слишком реален. Она нуждалась в помощи, сейчас, немедленно. Она нажала на экран, и сообщение улетело в цифровую пустоту. Сердце сжалось от тревоги и ожидания.
Осторожно поднявшись на ноги, она на цыпочках прошла на кухню, заперла дверь. Руки всё ещё дрожали, она сжала их в кулаки, пытаясь успокоиться. Включила чайник – нужно было что-то делать, чтобы отвлечься, чтобы не сойти с ума от напряжения. Звук закипающей воды казался оглушительным в этой тишине.
Телефон молчал. Сообщение было доставлено, но не прочитано. Аля позвонила Роману – гудки, гудки, голосовая почта. Ещё раз – тот же результат. С каждым неотвеченным звонком паника нарастала.
Взгляд упал на отражение в кухонном окне. На мгновение ей показалось, что она видит там не себя, а свою идеальную версию. Рыжие волосы, зеленые глаза, идеальная кожа. Но это – лишь игра воображения. В реальности она видела бледное, испуганное лицо, спутанные волосы, темные круги под глазами.
Чайник щелкнул, выключаясь. Аля механически заварила чай, но запах мяты, обычно успокаивающий, сейчас ощущался чужим и неуместным. Мир вокруг словно потерял четкость, размылся, как старый акварельный рисунок.
Она села за стол, обхватила горячую чашку руками, пытаясь согреться. Но холод шёл изнутри, из самой души. Она чувствовала себя потерянной, одинокой, словно оказалась на границе между двумя мирами – реальным и миром снов.
Телефон по-прежнему молчал. Роман не отвечал. А за дверью кухни, она знала, ждал её двойник – собственная идеальная версия, которая хотела забрать её жизнь. И Аля не знала, хватит ли у неё сил противостоять в одиночку.
С каждой минутой страх становился всё сильнее. Алю начинало тошнить от напряжения. Воображение рисовало ужасные картины: что, если с Романом что-то случилось? Что, если Агата уже узнала и наказала его? Что, если она больше никогда его не увидит?
Пальцы вновь сжали телефон до побелевших костяшек, холодный свет экрана раздражал своей яркостью. Открытый диалог с Романом застыл, будто время остановилось. Никаких сообщений. Никаких «печатает» или «был в сети». Ничего. Пустота пожирала изнутри.
От скрежета в замке входной двери Аля подпрыгнула. Сердце ушло в пятки, рука сама потянулась к ножу на кухонной стойке. Холодная рукоять показалась единственным якорем в расплывающейся реальности. Но затем она услышала знакомый звук ключей, шелест пакетов, и в квартиру вошла мама.
– Аля? – её голос прозвучал, как обычно, слишком бодро. – Ты дома?
Аля выдохнула, отпуская нож. Металл колокольчиком звякнул о столешницу – этот звук вернул её к реальности.
– Да, на кухне, – ответила она, стараясь не выдавать своего испуга. Но слова царапали горло.