Тория Кардело – Прядильщица Снов (страница 88)
– Боже, уже почти пять! Мама скоро вернётся с работы!
Роман нехотя выпустил её из объятий:
– Уже пора?
– Да, – кивнула Аля с искренним сожалением. – Если мама придёт и не найдёт меня дома…
– Понимаю, – он сел на кровати, провёл рукой по волосам. – Я провожу тебя.
– Не надо, – покачала головой Аля. – Если кто-то увидит нас вместе…
– Хотя бы до автобусной остановки, – настаивал Роман. – Я не хочу, чтобы ты шла одна.
Аля улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло от этой заботы:
– Хорошо. До остановки.
И в этот момент ее взгляд упал на письменный стол – там, среди кипы тетрадей и учебников, лежала книга. Толстая книга с выцветшей детской картинкой и витиеватыми буквами на обложке. Казалось бы, обычный томик детских сказок, но от одного его вида к горлу подступил ком, а дыхание перехватило. Уже не от беззаботного окрылявшего счастья первой любви – она вспомнила его историю…
Чуть не сказала это вслух, но промолчала. Она не хотела делать ему больно. Поэтому спешно отвернулась и вновь сосредоточилась на странных, незнакомых, но таких нежных и трепетных чувствах, переполнявших все ее существо.
Они оделись, стараясь не смотреть друг на друга, хотя после всего, что было между ними, это казалось немного нелепым. Аля причесалась, проверила своё отражение в зеркале на стене – щёки раскраснелись, губы припухли от поцелуев, в глазах сияло что-то новое, невиданное раньше.
– Ты выглядишь… живой, – сказал Роман, глядя на неё с нежностью. – Будто внутри тебя зажглась лампочка.
– Так и есть, – ответила она, и это была правда.
Они вышли из квартиры, спустились по лестнице, прошли через двор. Дождь прекратился, но во влажной воздухе всё ещё сгущался запах мокрой земли и опавших листьев.
На автобусной остановке было пусто. Они остановились под навесом, глядя на расписание.
– Автобус через пять минут, – Роман взял её за руку. – Я буду скучать.
– Мы же увидимся завтра в школе, – улыбнулась Аля.
– Это слишком долго, – он притянул её ближе. – Целых пятнадцать часов.
Аля рассмеялась, но в груди что-то сжалось от нежности.
Они увидели приближающийся автобус и поняли, что пора прощаться. Роман наклонился и поцеловал её – быстро, но так нежно, что у Али все внутри вспыхнуло.
– До завтра, – прошептал он, отстраняясь.
– До завтра, – эхом отозвалась Аля, чувствуя, как сердце колотится от этого простого обещания.
Автобус остановился, двери открылись. Аля поднялась по ступенькам, обернулась, чтобы в последний раз увидеть Романа, стоящего под навесом остановки. Он поднял руку в прощальном жесте, и она ответила тем же.
Двери закрылись, автобус тронулся. Аля села у окна, глядя, как фигура Романа становится всё меньше, а потом совсем исчезает за поворотом.
Внутри неё всё пело от счастья. Такого чистого, такого настоящего, искреннего. Она вспоминала его прикосновения, его слова, его взгляд, и по телу пробегала приятная дрожь.
Аля провела рукой по запотевшему стеклу, глядя на проплывающий за окном город. Зимнеградск, который все эти два месяца казался ей серым и унылым, сегодня снова выглядел иначе – более ярким, более живым. Или это изменилась она сама?
***
Путь домой занял меньше времени, чем она ожидала. Вскоре Аля уже стояла у дверей своей квартиры, доставая ключи.
Она вошла в пустую квартиру, сняла куртку, повесила её на крючок. Внутри всё ещё жило ощущение счастья и внутренней наполненности, словно каждая клеточка её тела вибрировала от радости.
Но когда она проходила мимо своей комнаты, что-то заставило её замереть. Звук – тихий, едва различимый. Шорох, словно кто-то перелистывал страницы книги.
Она дошла до своей двери, толкнула её, и… застыла на пороге, не веря своим глазам.
В её комнате, на её кровати, сидела девушка. Но не просто девушка – Аля знала это лицо, знала каждую его черту, каждый изгиб. Она видела его множество раз – в гипнозе, своих снах, в своих фантазиях, на той картине, которую Роман порвал несколько дней назад.
Не просто видела – была ей.
Её идеальное «я» из мира снов – стройная, с гладкой кожей, с блестящими волосами, с лучистыми глазами.
Девушка подняла голову, заметив Алю, и улыбнулась – мило, немного лукаво.
– А вот и ты.
Этот голос Аля узнала бы из тысячи: её собственный голос, но более мелодичный, более уверенный и более искусственный.
– Я уже заждалась.
Ужас волной прокатился по телу Али, парализовал её, лишая возможности двигаться, говорить, даже дышать. Это было невозможно, немыслимо. Призраки из Ткани Снов не могли проникнуть сюда, в реальный мир, в её комнату.
Но она была здесь. Сидела на кровати Али, такая же материальная, такая же реальная, как сама Аля, как кровать под ней, как стены вокруг.
– Ты… – выдавила наконец Аля, чувствуя, как каждый звук даётся с трудом. – Ты не существуешь.
– Разве? – двойник склонил голову набок, и жест этот показался Але таким знакомым, таким… её собственным. – А мне кажется, я более чем реальна.
Она поднялась с кровати – грациозным, плавным движением, о котором настоящая Аля могла только мечтать – и сделала шаг вперёд.
– Не подходи! – вскрикнула Аля, отступая к двери.
Девушка остановилась, но улыбка не сошла с её красивого, идеально картинного лица.
– Тебе нечего бояться, – сказала она мягко. – Я же это ты. Лучшая версия тебя. Та, которую ты всегда хотела видеть в зеркале.
Глава 19. Бал скоро начнётся
Холод сковал тело Али. Она не могла дышать и двигаться – только смотреть. Смотреть в лицо, хорошо знакомое и чуждое одновременно. Рыжие волосы струились по хрупким плечам медными водопадами, зеленые глаза сияли неестественно ярко. Идеальные, словно кукольные, черты лица – без единого изъяна. На фарфоровой коже не было ни следа прыщей и веснушек. Тело – стройное, гибкое, с изящными изгибами.
Аля рисовала
Но сейчас она находилась здесь, в её комнате, так близко, что Аля чувствовала холод. Холод не человеческий, не природный, а могильную пустоту, пытающуюся затянуть и Алю.
Воздух в комнате загустел, стал вязким, как желе. Каждый вдох приходилось буквально вырывать из пространства. Звуки исчезли – не слышалось ни шума машин с улицы, ни соседских разговоров, ни маминых шагов. Только тишина давила на барабанные перепонки.
И среди этой тишины звучал её голос. Точнее, конечно же, голос Али, но лишенный всего человеческого: неуверенности, дрожи, надрыва – лишенный личности Али Костровой.
– Не бойся, – двойник сделал ещё один шаг к ней. – Я же это ты. Часть тебя.
Аля судорожно нащупала позади себя дверной косяк, вцепилась в него, словно в спасательный круг на глубине. Пальцы онемели от холода, хотя в комнате было тепло. По спине поползли липкие струйки пота.
Двойник сделал шаг вперед. И еще один. Аля не могла пошевелиться. Не могла отвести взгляд. Внутри все сжалось, каждая клеточка тела кричала об опасности, наблюдая за слишком плавными, почти текучими шагами этого существа.
О нет, оно не шло – оно плыло над потертым ковром её комнаты.
Полки с книгами и старыми игрушками задрожали перед глазами.
Мысли повторялись заевшей пластинкой. Но подсознание кричало: