Тория Кардело – Прядильщица Снов (страница 54)
Полина его на дух не переносила. Он смотрел на неё как-то странно – то ли с интересом взрослого мужчины к молодой девушке, то ли с раздражением к падчерице, мешающей его идиллии с любовницей.
Её пальцы наконец нащупали пузырёк с таблетками. Она достала его, посмотрела на этикетку.
Полина сжала пузырёк в руке и вышла из спальни. На кухне она достала стакан, налила воды. Поставила таблетки на стол, глядя на них, как зачарованная.
Будет другое место, другая реальность, где она – красивая, любимая, знаменитая и утопающая в завистливых взглядах всего мира.
Но прежде чем открыть пузырёк, Полина заметила мамин шёлковый шарф на спинке стула. Тот самый дизайнерский шарф цвета жидкого золота, который мама подарила ей на один из дней рождения. На один из самых теплых и счастливых дней, навсегда отпечатавшихся в ее памяти. Полина носила его лишь по особым случаям, чтобы сохранить отпечаток тех сокровенных воспоминаний.
Полина взяла шарф, поднесла к лицу. Вдохнула запах – чистоты, сладких духов и выпечки. Запах детства. Запах, который возвращал её в те времена, когда всё ещё было хорошо.
От вида знакомой надписи в сердце кольнуло:
Она вспомнила себя шестилетней девочкой. Зима, канун Нового года. Они всей семьей жили в Питере и вместе с мамой пекли имбирное печенье в форме звёздочек для папы. Мама позволила ей украшать печенье глазурью, и маленькая Полина старательно выводила узоры. Мама смеялась, обнимала её, называла «моё сокровище». А потом папа пришёл с работы, и они вместе наряжали ёлку – огромную, пахнущую лесом. Папа поднял Полину на руки, чтобы та могла повесить звезду на самую верхушку.
Тогда мама ещё любила Полину больше, чем своих мужчин. До того, как отец их бросил. До того, как всё пошло под откос.
И в этот момент Полина услышала звук поворачивающегося в замке ключа. Мама! Она в панике спрятала пузырёк с таблетками в карман халата, вытерла слёзы. Только бы не заметила.
Входная дверь распахнулась, и в квартиру ввалились двое – мама и Дмитрий. Оба слегка навеселе, судя по громким голосам и смеху.
– О, а вот и наша принцесса! – воскликнул Дмитрий, увидев Полину на кухне. – Скучаешь в одиночестве?
Полина смерила его холодным взглядом. Снова эта вечная ухмылка, эти мерзкие шуточки… Как мама могла вестись на такого?
– Не ваше дело, – процедила она сквозь зубы.
– Ты бы лучше ужин приготовила, а не хамила, – мама сбросила туфли в прихожей и прошла на кухню. – Мы с Димой голодные.
– Я не кухарка, – огрызнулась Полина.
– Ты живёшь в этом доме, – парировала мать. – И можешь хоть что-то делать по хозяйству. А то только о себе думаешь. О своей фигуре, о своих танцульках…
– Мои танцы требуют дисциплины. Не то что твоя жизни, – нервный смешок неконтролируемо вырвался из груди.
– Что ты сказала?! – мать повысила голос.
– Полина, ты что, совсем отощала? – вмешался Дмитрий, оглядывая её с ног до головы. – Скоро сквозь тебя можно будет газеты читать! Ты вообще ешь что-нибудь?
– Не ваше дело, – снова отрезала Полина.
– Ты живёшь в нашем доме, на наши деньги, – Дмитрий подошёл ближе, его тон стал менее шутливым и более угрожающим. – Так что это моё дело.
– В вашем доме? – Полина рассмеялась ему в лицо. – С каких пор это твой дом, Дима? Ты всего лишь очередной любовник моей матери. Через полгода она найдёт кого-то получше, и ты вылетишь отсюда, как пробка.
– Полина! – вскрикнула мать, и эта звонкая нота заставила внутренности Полины сжаться, словно в ожидании удара. – Немедленно извинись!
Полина замерла, ощущая, как адреналин смешивается с желчью в её пустом желудке. Волна первобытной, яростной злости поднялась откуда-то из глубины, выжигая всё на своём пути – страх, неуверенность, боль. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони до крошечных полумесяцев. Во рту появился металлический привкус – она прикусила щёку изнутри, пытаясь сдержаться, но это оказалось бесполезно.
– Ещё чего, – выплюнула она, чувствуя, как дрожит нижняя губа. – Ты меняешь мужиков как перчатки, а я должна перед каждым твоим зайчиком-пупсиком реверансы делать? С какой стати?
Последние слова она произнесла отчётливо, с расстановкой, как учитель, объясняющий прописную истину особо тупому ученику. Глаза матери распахнулись от шока – Полина никогда раньше не позволяла себе так открыто дерзить в её присутствии.
Отлично, пусть поймёт, что её идеальная дочь, её «маленькая принцесса» не так уж идеальна. Что за фарфоровой маской, которую она годами старательно полировала и демонстрировала всему миру, прячется нечто тёмное, уродливое, искажённое болью и голодом.
– Да ты… неблагодарная идиотка! – мать потеряла дар речи на секунду, лицо пошло красными пятнами, а рука поднялась для удара.
Полина дёрнулась, но не отступила.
В последний момент Дмитрий перехватил мамину руку, мягко, но решительно удерживая запястье. Полина мысленно поаплодировала – вот оно, благородное вмешательство рыцаря в сияющих доспехах. Сейчас он скажет что-нибудь покровительственное и снисходительное, пытаясь унять ситуацию своими большими сильными мужскими навыками.
– Тише, Лена, – произнёс Дмитрий тем особым тоном, которым взрослые разговаривают с капризными детьми. – Не стоит. Она просто расстроена.
Как предсказуемо. Полина почувствовала, как к горлу вновь подкатывает тошнота – не от голода на этот раз, а от омерзения. Она прекрасно помнила этот взгляд, которым Дмитрий скользил по её телу, когда они случайно сталкивались в коридоре, или когда она выходила из ванной, завёрнутая в полотенце. Эти «случайные» касания, будто бы невинные, оставляли на коже отвратительно липкое ощущение.
– Не притворяйся хорошим, – процедила она, не сводя глаз с его руки, всё ещё удерживающей мамино запястье. – Я видела, как ты на меня смотришь, когда думаешь, что мама не видит. Как будто я кусок мяса на прилавке, который можно ощупать и оценить. Ты такой же, как все они. Всем вам нужно только одно.
Она выплюнула последнее предложение с искренним презрением, наблюдая, как лицо Дмитрия меняется. Напускное спокойствие сменилось удивлением, затем – тревогой, и, наконец, каким-то странным, искажённым выражением, в котором смешались вина и злоба.
– Что за чушь ты несёшь?! – взорвалась мать, вырывая руку из хватки Дмитрия и делая шаг вперёд. Полина инстинктивно отступила, натыкаясь спиной на полки. – Ты совсем с ума сошла? Бредишь? Дима – самый порядочный мужчина из всех, кого я знаю!
Мама наклонилась так близко, что Полина ощутила запах вина в её дыхании, смешанный с ароматом дорогих духов.
– Конечно, – Полина растянула губы в улыбке, которая больше напоминала оскал раненого животного. – Кто бы сомневался, что он «самый порядочный»… С-а-амый порядочный, точно. Особенно когда вы орёте друг на друга по утрам.
Она театрально захлопала в ладоши, чувствуя, как лицо искажается от ярости, как слёзы стоят комом в горле, но не могут пролиться. Тело трясло, как в лихорадке – слишком мало калорий, слишком много адреналина. Перед глазами заплясали тёмные пятна, но Полина упрямо смотрела прямо в мамины глаза – такие же карие, как у неё самой. Когда-то они смотрели на неё с любовью.
– Ты… – мать задохнулась от гнева, лицо побелело, а затем снова пошло красными пятнами. – Ты неблагодарная дрянь! Я всю жизнь для тебя…
Эта фраза, стандартная фраза из арсенала «самых заботливых матерей», стала последней каплей. Что-то сломалось внутри Полины, будто плотина не выдержала напора воды, и все тёмные, ядовитые мысли, которые она годами держала в себе, вырвались наружу.
– Для меня?! – её голос сорвался на крик, высокий, почти истерический. Пустое помещение кухни с кафельными стенами только усилило звук, создавая неприятное эхо. – Да ты, чёрт возьми, никогда обо мне не думала! Только о себе! Всегда! С тех самых пор, как отец ушёл, ты занята только своими мужиками, своей маленькой игрой в «я ещё молода и привлекательна»! А я… я просто помеха, обуза! Лишний рот, который нужно кормить! Неудобный довесок, который пришлось взять в придачу к квартире!
Слова хлестали, как кнут, и каждый удар приносил странное, болезненное удовлетворение. Вот оно – всё то, что она хотела сказать годами.
– Не смей говорить об отце! – мать побелела от ярости, глаза сузились, ноздри раздувались от каждого тяжёлого вдоха. – Он бросил нас! Ушёл к другой женщине!