Тория Кардело – Прядильщица Снов (страница 31)
Вернувшись за парту, Аля опустила голову на сложенные руки и решила абстрагироваться, притвориться, что её здесь нет. Что она не слышит.
Но она слышала.
– …и представляешь, она реально думает, что у неё есть шанс! – Полина не могла говорить тихо, когда расправляла свои острые крылышки. – Ты видел, как она на тебя пялится? Так и сожрёт!
Смешок Романа – короткий, неуверенный. Словно ему было неловко за этот разговор, но недостаточно неловко, чтобы его прекратить.
– Да ладно тебе, – он пожал плечами. – Она нормальная. Просто… замкнутая.
– Нормальная? – Полина шипела, как озлобленная кошка. – Посмотри на неё! На этот жир, на эти прыщи, на эти волосы! Кто вообще захочет с ней общаться? Даже ее родители, наверное, жалеют, что она у них родилась!
Аля сжала кулаки под партой так крепко, что ногти впились в ладони. Ещё секунда – и она разрыдалась бы прямо здесь, посреди класса.
Пауза.
– Мне всё равно, как она выглядит, – Роман говорил равнодушно, но на миг Але почудились в его тоне нотки недовольства. – У всех свои проблемы.
Она не ожидала этого. Крошечный луч света в её тьме.
– Боже, ты такой милосердный, – Полина не сдавалась. – Так может, пригласишь её на свидание? Представь, как мило вы будете смотреться вместе – высокий, красивый ты и она… такая объёмная.
– Может, просто помолчишь?
Его слова прозвучали коротко и резко, как удар хлыста. Полина издала притворно-обиженное «ох!», но всё же умолкла.
Внутри Али что-то потеплело. Роман заступился за неё? Но почему? И почему сейчас, когда он так старательно игнорировал её?
Ноктюрн. Неужели это из-за него? Из-за того, что они встретились во сне?
Свои проблемы. Да, у неё хватало проблем. И главная – этот разрыв между двумя мирами. Между сказкой, где она прекрасная принцесса, и реальностью, где она – посмешище.
Почему нельзя было просто навсегда остаться там, во дворце снов?
***
Прозвенел звонок. Людмила Петровна перешла к домашнему заданию, но Аля не слышала. Внутри разливалась тягучая, как смола, боль.
Стоило ей подняться с места, как всё началось снова. Быстрее. Громче. Беспощаднее.
– Осторожней, Кострова идёт! Задавит! – выкрикнул Миша, любитель глупых комментариев, по развитию, казалось, застрявший где-то между младшей школой и пятым классом.
– Разбегайтесь по сторонам скорее! – добавил Серёжа Мерин, ещё один местный «шутник».
Лиза Скворцова, обычно тихая, но в глубине души весьма злобная натура, поспешно достала телефон и включила камеру. Але пришлось закрывать лицо, чтобы не попасть в кадр, но они умели поймать нужный ракурс.
И смех. Оглушительный, всепроникающий. Она сжималась, пыталась стать меньше. Невидимой. Несуществующей.
Полина стояла в центре коридора, как дирижёр перед оркестром. Её чёрная юбка и белая блузка выглядели стильно, точно из журнала. Рядом – Роман. Он не смеялся, но и не останавливал происходящее. Просто замер на месте, засунув руки в карман брюк, и смотрел в пол, словно там валялись ответы на все вопросы вселенной.
– Давайте вместе попробуем угадать вес Костровой! Ставлю на сто пятьдесят килограммов. Кто больше? – кричала Полина на весь коридор, отчего смеялись даже мимо проходящие ученики других классов, которые Алю никогда не видели.
– Двести пятьдесят! – обернулся веснушчатый мальчишка класса из шестого, а его друзья присвистнули и показали на неё пальцами. Аля снова сгорала от стыда, ей хотелось провалиться под землю и захлебываться там тягучими, болезненными рыданиями, которые разорвали бы её грудную клетку.
Лиза уже снова снимала на камеру, как Дима выхватил Алин рюкзак и подбросил его над головой.
– Поймай, Аль! Давай, высоко прыгни! – Дима притворно подбадривал её.
Рюкзак перелетал от одного к другому. Учебники вываливались на пол. Тетради. Пенал. Обед, который она так не хотела брать с собой сегодня утром. Лиза снимала всё на айфон последней модели – судя по всему, подарок на недавний день рождения.
– Эй, жирняшка, улыбнись в камеру! Это пойдёт в школьную группу!
Учитель биологии Павел Николаевич проходил мимо. Остановился на секунду. Посмотрел. И пошёл дальше, словно не замечая происходящего.
Слёзы застилали глаза; запах дешёвой столовской еды смешивался с ароматом Полининых духов – приторно-сладким, как её улыбка. Под ногами хрустели чипсы – кто-то специально рассыпал их на Алином пути. Крики сливались в сплошной гул.
А если бы здесь была та, другая Александра? Та, которая танцевала с Ноктюрном?
Она бы посмотрела на Полину своими яркими глазами – не зелеными и тусклыми, как у настоящей Али, а сияющими, подобно изумрудам; улыбнулась бы – не заискивающе, не виновато, а с достоинством; произнесла бы что-то остроумное, отчего самодовольная ухмылка сползла бы с безупречного лица.
Она бы не сутулилась. Не пряталась. Не убегала.
Она была бы сильной.
Но Аля – это не она. Просто Аля. Полная, некрасивая, со спутанными рыжими волосами и вечно опущенным взглядом.
Она ненавидела Полину. Ненавидела так сильно, что внутри всё кипело, но не могла ничего сделать – просто смотрела, как та стояла рядом с Романом, как смеялась, как играла своими идеальными волосами.
И снова – этот контраст между сном и явью. Между сказкой и кошмаром наяву.
***
Дома было тихо; родители, как всегда, задерживались на работе допоздна. Аля бросила испачканный рюкзак на пол прихожей и прижалась спиной к двери. Можно было наконец выдохнуть.
Из кухни донеслось мяуканье. Рыжик – её единственный настоящий друг.
– Иди сюда, пушистик, – позвала она охрипшим от слёз голосом.
Рыжик появился в коридоре – уютный, пушистый, с глазами цвета янтаря и хвостом-метёлкой. Потёрся о её ноги, оставляя рыжие шерстинки на чёрных брюках. Аля подняла на руки этот тяжёлый, тёплый комок мурчащего счастья.
– Хоть ты меня любишь, да? – прошептала она ему в пушистое ухо.
Рыжик замурчал громче, словно соглашаясь.
Она прошла в свою комнату, прижимая кота к груди, и сразу же по традиции взглянула на картину. На неё – другую, идеальную, невозможную. Изумрудное платье сияло в лучах закатного солнца. Улыбка – загадочная, притягательная. Стройная фигура, утонченные черты, струящиеся рыжие локоны…
Она должна быть такой…
Аля опустила Рыжика на кровать и достала из тумбочки тетрадь – синюю книжечку с таинственным символом в виде спирали и глаза. Дневник снов для Агаты. Следовало записать всё, пока воспоминания свежи.
«Визит во дворец снов», – указала она вверху страницы.
И погрузилась в воспоминания о прошлой ночи. О бале. О танце. О прикосновениях тёплых рук. О глазах цвета ясного летнего неба.
Аля закрыла тетрадь и откинулась на подушку. От записанных слов становилось легче, будто часть волшебства из сна перенеслась на бумагу и осталась с ней. Даже желудок, который обычно урчал от голода после школы, сейчас молчал, насытившись воспоминаниями о призрачном счастье.
Рыжик свернулся клубком на её животе, громко мурча. До ужина оставалось ещё несколько часов, а значит, можно было полежать и помечтать.
Взгляд снова нашёл картину – портрет девушки, которой она никогда не была. И, наверное, не будет.
– Верни меня туда, – прошептала Аля, обращаясь к ней. – Пожалуйста. Хотя бы ещё раз. Хотя бы ещё на одну ночь.
***