Тория Кардело – Прядильщица Снов (страница 26)

«Мне показалось. Просто показалось. Должно быть, здесь все похожи на кого-то из реальной жизни».

Пианист улыбнулся ей. Искренней, тёплой улыбкой.

– Простите за беспокойство, – начала Аля, удивляясь непривычной уверенности в голосе. – Но мне нужна помощь. Я не понимаю, где я и что происходит.

В глазах юноши мелькнуло явное удивление, переходящее в восхищение.

– Вы… настоящая, – произнёс он тихо, но поражённая Аля сразу же узнала бархатный голос Романа. – Живая.

Это простое утверждение заставило её сердце забиться чаще.

– Да, – она кивнула. – И вы тоже. Настоящий, я имею в виду. Не как все эти… – она обвела рукой танцующие пары.

Пианист посмотрел на остальных музыкантов, затем снова на Алю.

– Они справятся без меня, – он встал из-за инструмента и протянул ей руку. – Могу я узнать ваше имя?

Аля слегка замешкалась. Назвать своё настоящее имя? Но что тут скрывать?

– Александра, – наконец ответила она. – Зовите меня Александрой.

Обычно она представлялась Алей, но в этом величественном месте, в этом грациозном облике, рядом с загадочным пианистом не осталось места закомплексованной толстушке Але. Туда попала Александра. Красивая, стройная, уверенная в себе Александра, способная заворожить одним только взглядом и изяществом движений.

– Александра, – повторил он, словно пробуя имя на вкус. – Прекрасное имя.

От этого простого комплимента кровь прилила к щекам. Он сказал это не как те стеклянные люди – с механической вежливостью. Он будто действительно верил в свои слова.

– Позвольте пригласить вас на танец? – Пианист всё ещё держал руку протянутой.

Аля колебалась. У неё никогда не получалось танцевать. Всегда слишком неуклюжая, слишком тяжёлая…

«Но сейчас, в новом теле, – почему бы и нет?»

– Я не очень хорошо танцую, – всё же предупредила она.

– Позвольте мне судить об этом, – улыбнулся юноша.

Аля вложила свою руку в его ладонь, и по телу пробежала волна тепла. Его кожа оказалась тёплой, мягкой, живой – руки музыканта. Руки настоящего человека.

Пианист повёл её со сцены обратно в зал, туда, где кружились десятки пар. Но теперь Аля не боялась их. Рядом с этим юношей она чувствовала себя в безопасности. Он положил руку на её талию – тактично, уважительно, но она всё равно ощутила жар от его прикосновения. Их пальцы переплелись во второй руке, и в следующий момент они уже плыли в танце.

Оркестр как раз перешёл от полонеза к вальсу – нежному, воздушному, словно созданному специально для них. «Вальс цветов» Чайковского окутал их своей мелодией, унося от реальности.

Аля никогда не представляла, что танец может быть таким лёгким. Она словно парила над полом, ведомая уверенной рукой кавалера. Её тело само знало, что делать, точно следуя за каждым движением партнёра.

– Вы танцуете превосходно, – шепнул он, наклонившись к её уху.

– Это всё ваша заслуга, – ответила Аля, удивляясь собственной смелости.

Он улыбнулся – открыто, искренне, с теплотой, которую она никогда не видела в глазах настоящего Романа.

– Откуда вы? – спросил музыкант, ловко ведя её по танцполу. – Я никогда не видел вас на наших балах раньше.

– Я… – Аля замялась. Что ответить? – Я не знаю, как я здесь оказалась. Просто уснула в своей постели, а проснулась уже здесь.

Что-то мелькнуло во взгляде юноши – то ли узнавание, то ли понимание.

– А вы? – осторожно спросила она. – Вы часто бываете… здесь?

– Мне кажется, я был здесь всегда, – ответил он задумчиво. – Играл на этом рояле, смотрел на эти танцы. Но только сегодня я почувствовал, что по-настоящему живу.

Вокруг них продолжали двигаться пары, но сейчас они казались не такими пугающими – скорее, частью декораций, фоном для их собственной истории. Партнёр кружил её в танце так умело, что она почувствовала себя лёгким пёрышком. Их движения становились всё более синхронными, будто они танцевали вместе всю жизнь. Сердце Али билось всё быстрее, но не от усталости – от восторга, от восхищения, от растущей симпатии к этому таинственному юноше. Свечи в люстрах бросали золотистые отблески на его тёмные волосы, глаза сияли неподдельным интересом, а от улыбки по коже невольно бежали мурашки.

– Знаете, – тихо произнёс юноша, – я всегда чувствовал, что чего-то жду. Что моя жизнь здесь – ненастоящая. Что должно случиться что-то… важное.

Он посмотрел Але прямо в глаза, и она почувствовала, как всё внутри замирает от этого взгляда.

– Кажется, я дождался.

Слова, произнесённые так просто, так искренне, так сердечно, вскружили Але голову гораздо сильнее, чем самые быстрые повороты танца. Музыка звучала всё глубже, интимнее – словно оркестр играл только для них двоих. С каждым поворотом, с каждым па они сближались всё сильнее, будто нарушая невидимые границы приличий этого странного бала. Рука пианиста на её талии сдвинулась чуть ниже, он крепче прижал Алю к себе, и их лица оказались так близко, что она ощутила его дыхание, увидела чуть заметные золотистые крапинки в глубине голубых глаз.

Странное чувство охватило её – будто они знали друг друга всегда. Будто встречались раньше – в другой жизни, в другой реальности.

– Мне кажется, я знаю вас, – прошептал пианист, словно читая её мысли. – Словно видел вас раньше.

Аля почувствовала, как что-то внутри неё сразу откликнулось этим словам, этому взгляду – давно забытая, спрятанная часть души.

– Я тоже это чувствую, – едва слышно ответила она.

На мгновение весь зал, все эти стеклянные фигуры, вся эта странная реальность – всё растворилось, оставив их наедине в коконе музыки и тепла. Живые среди фантомов, настоящие среди иллюзий, они кружились в танце, не отрывая взгляда друг от друга.

Его ладонь сжалась крепче, пальцы переплелись. По телу Али пробежала дрожь от этой мимолётной ласки. Новые ощущения охватили её: лёгкость в желудке, сладкое замирание сердца, тепло от прикосновений.

Когда финальные аккорды вальса растаяли в воздухе, они остановились, всё ещё держа друг друга за руки, всё ещё глядя друг другу в глаза.

– Александра, могу я… – начал пианист, а затем слегка смутился, что сделало его ещё более очаровательным. – Могу я пригласить вас прогуляться? В саду? Здесь становится… душно.

– С удовольствием, – Аля улыбнулась, переполненная бесконечным чувством свободы.

Музыкант предложил ей руку, и она приняла её. Они пробирались через толпу танцующих к высоким стеклянным дверям, ведущим в сад. Никто не обращал на них внимания: восковые куклы продолжали двигаться, не замечая исчезновения двух живых существ.

Первое, что поразило Алю, – запахи. Сладкий жасмин, терпкий розмарин, свежесть мяты переплетались с нотами незнакомых экзотических цветов. Воздух здесь настолько насытился местными благоуханиями, что его, казалось, можно было пить, как живительный нектар.

Сад раскинулся настолько далеко, насколько хватало взгляда. Аккуратные гравийные дорожки петляли среди причудливых кустарников, подстриженных в форме фантастических существ. Цветы всех оттенков – от нежно-голубых до глубоко-фиолетовых, от ослепительно-белых до насыщенно-алых – буквально светились в сумеречном свете. Он здесь был особенным. Не дневным, но и не ночным, а словно затянувшиеся сумерки с отблесками заката или предрассветный час с росчерками звёзд на небе. Здесь время шло собственным потоком.

Гравий мягко хрустел под ногами. Прохладный ветерок обдувал лицо и плечи, принося облегчение после душного зала. Вдали слышался тихий плеск фонтанов, а где-то в глубине сада заливисто напевала невидимая птица.

– Что это за место? – прошептала Аля, боясь нарушить волшебство момента громким голосом.

– Сад Снов, – так же тихо ответил пианист. – По крайней мере, так его называют.

Они шли по дорожке, обсаженной кустами с мелкими серебристыми цветами. Высокие деревья с изогнутыми стволами и аккуратными кронами образовывали над ними ажурные арки из ветвей и листьев.

Внезапно что-то привлекло внимание Али. На одном из деревьев, напоминавшим смесь яблони и вишни, висели странные плоды. Они походили на яблоки, но… полупрозрачные, будто сделанные из хрустального стекла. Внутри пульсировал слабый голубоватый свет, словно они впитали само сияние луны.

– Это… яблоки? – Аля подошла ближе, завороженная их красотой.

– Да, что-то вроде того, – кивнул музыкант.

– Их можно есть?

– Можно, – он слегка улыбнулся. – Я пробовал. Правда, они… странные на вкус. Как и всё здесь.

В его голосе прозвучала лёгкая грусть, от которой сердце Али непроизвольно сжалось.

– Странные, – повторила она, протягивая руку к ближайшему плоду.

Её пальцы коснулись поверхности яблока, и она вздрогнула от неожиданности. Оно оказалось твёрдым, но не как обычное яблоко. Скорее, как застывшая вода – упругая, но податливая. От прикосновения по его поверхности пробежала рябь, словно по водной глади, а внутреннее свечение стало ярче.

«Призрачные яблоки. Такие же фантастически прекрасные, согревающие своим светом, но такие же эфемерные и зыбкие, как сладостные мечты, способные расколоться от одного лишь соприкосновения с ними».

– Они… такие красивые, – только и смогла вымолвить Аля.

– Как и вы.

Она подняла взгляд на юношу и увидела столько искренности в его глазах, что не смогла сдержать счастливого смеха. И он рассмеялся вместе с ней – легко, непринуждённо, как старый друг, готовый всегда разделить простую радость момента.