Тори Озолс – Животный инстинкт (страница 43)

Но чем больше я вспоминала детали, тем больше в моей голове вертелось то, как вел себя Дилан. Почему он так зациклился на львах? Это казалось бессмыслицей, но сейчас эти мысли возвращались снова и снова.

Мы проходили между коттеджами, и вдруг я заметила мужчину, перетаскивающего толстенное бревно, словно оно весило не больше пакета с мукой. Он выглядел обычным, но как только наш взгляд пересёкся, он резко замер и… склонил голову. Почтительно. Так же, как эти две женщины.

Сердце сделало кульбит. Что же такое происходило вокруг меня?

Возле дома нас ждал Тиаррен. Его взгляд тут же нашёл меня, и на лице появилась улыбка, полная удовлетворение. Он был счастлив, что я теперь жила здесь. Но все же мне казалось, что он будто чувствовал, что я вся на нервах, поэтому быстро подошёл и без слов заключил в объятия.

— Спасибо, Себ. Теперь я сам о ней позабочусь.

— Мне было только в радость, ты же знаешь…

Я молча подняла голову на Тиаррена. Он поцеловал меня в висок, не спрашивая, что случилось. И не объясняя, что это всё значит.

Мы вошли в дом, но я чувствовала, что мои подозрения разрастались, как снежный ком. Я словно стояла на пороге чего-то важного. Важного и… пугающего.

Глава 29

Ливви

Я проснулась среди ночи и сразу поняла, что что-то не так. Точнее, даже еще находясь в каком-то полусне, когда ещё не до конца осознаёшь, где ты и что происходит, уже внутри меня ныло странное беспокойство. Словно что-то звало меня, и этот зов пульсировал глубоко в области груди. Я открыла глаза и уставилась в темноту спальни, пытаясь уловить звук или движение, объяснение этому странному ощущению. Казалось что-то манило меня к себе, хотя в комнате стояла тишина. Даже было чересчур тихо, потому что Тиаррена снова не было рядом.

Место возле меня еще хранило вмятину от его тела, но его самого след простыл. А я же засыпала в его крепких, тёплых объятиях, уткнувшись лицом в мужскую грудь, убаюканная ощущением того, как медленно поднимается и опускается его грудная клетка. В нём всегда было что-то умиротворяющее, как будто рядом с ним даже самый тревожный день стирался из памяти. А иногда на периферии сознания мне слышалось странное мурлыканье, вот только кота мы еще не успели завести.

Почти каждую ночь я ловила себя на том, что Тиаррен выскальзывает из постели и куда-то уходит. Я просыпалась, нащупывая ладонью холодную простыню рядом, но так как не чувствовала страха, снова уплывала в сон.

Но сегодня я улеглась спать пораньше, потому что была эмоционально вымотанная. У нас выдался особенно трудный вечер. Прошла неделя с момента, как я переехала к Тиаррену. Наконец он решился съездить к моему папе, надеясь на спокойный разговор и такое желаемое примирение. Но когда он вернулся, его глаза были потемневшими, челюсть сжата, и весь он источал гнев. Я не задавала лишних вопросов, потому что и так поняла: папа не остыл. Наоборот даже собрал остальные мои вещи и передал их Тиаррену со словами, что теперь я полностью его ответственность.

Внутри всё горело от твердолобости родителя, а еще больше от его странного — откуда вообще взявшегося? — консерватизма, из-за которого он перестал меня слушать. В конце концов я не маленькая, мне двадцать два, и я сама выбираю, с кем быть. Да, я согласна, что поступила плохо, когда решила скрывать от него эти отношения, но они были еще такими хрупкими, что я сама не могла понять – это навсегда или мимолетно.

Все эти мысли, наряду с само съеданием тревожили меня весь вечер, поэтому сегодня я спала более беспокойно чем обычно. Когда проснулась остро ощутила отсутствие своего мужчины, поэтому и решила, что пора с этим заканчивать с его непонятными обходами посреди ночи.

Я не могла больше лежать, делая вид, что это нормально. Я преисполнилась решимости поставить хотя бы в этом вопросе точку. Сбросив с себя покрывало, я коснулась ногами прохладного пола. Натянула толстовку поверх пижамы, сунула ноги в кроссовки, и поспешила вниз. Открыв дверь, я вышла на крыльцо. Ночной воздух был влажным и прохладным, пахло хвоей и землёй. И стояла привычная тишина, лишь звучало пение сверчков. Неожиданно я снова уловила то странное рычание, которые я слышала и в предыдущие ночи. Что-то в этом звуке било точно в грудь, а интуиция вопила – ты знакома с этим.

Я уже спрашивала Тиаррена об этих звуках, но он отмахивался от меня. Мол, дикие звери иногда подходят близко к коттеджному городку. Только… какое-то это было объяснение "на отвали". Конечно стоило признать, что возможно я все же бы поверила. Наверное. Если бы не чувствовала, как с каждым разом этот звук будоражил мою кровь. Не пугал. Нет, а наоборот словно... отзывался где-то внутри чем-то родным.

И вот сейчас, я поняла — больше не хочу просто сидеть и гадать. Я хочу узнать, что это такое.

Поэтому я непоколебимой решительностью спустилась с крыльца и направилась по коттеджному городку в сторону леса, который казался тёмным и манящим. Рык больше не повторялся, но чувство, что я иду правильно, не покидало меня. Будто что-то звало меня вперёд, и я знала, что там найду Тиаррена.

Я брела по ночному лесу, спотыкаясь то о корни, то о кочки, и мысленно проклинала себя за то, что вообще вышла из дома. Ветки то и дело цеплялись за волосы, прохладный воздух забирался под толстовку, заставляя поёживаться. Луна вроде бы и светила, но толку от неё было мало — кругом только тени, хруст сучьев под ногами и шорохи в кустах, от которых сердце всякий раз делало сальто.

Бекка точно назвала бы меня чокнутой. Нет, чтобы остаться в своей постели и дождаться возвращения Тиаррена. Однако я была уверена, что тогда он снова уйдет от ответов, поэтому упрямо двигалась вперед. Туда, где ощущала, что он находиться.

Я вздохнула, уже собираясь повернуть назад, когда впереди что-то хрустнуло. Я застыла, пытаясь различить источник звука. В темноте зашевелились кусты, и вдруг — бам! — из них выпрыгнули две огромные фигуры. Я вскрикнула от неожиданности и отступила назад, почти упав.

Не веря своим глазам, я поняла, что наткнулась на диких животных. У меня от страха сердце прыгнуло в горло. Я моргнула, пытаясь понять, что мне таки не привиделось и передо мной оказались настоящие львицы. Не пумы, не рыси, не койоты, а львицы. В нашем лесу. У нас тут максимум косули и лисы, а не дикие кошки из сафари.

— Что за... — я попятилась, чуть не грохнувшись на пятую точку.

Я просто тупо уставилась на них, пока мозг пытался найти объяснение, но выдавал только: «Это реально?»

Но самое странное во всем это — они не бросились на меня, а тоже просто посмотрели. Долго, внимательно, будто... как бы это ни звучало, будто узнали меня. Что-то внутри меня странно дёрнулось. Страха не было. Наоборот — возникло ощущение, будто эти хищницы специально выскочили передо мной. А потом резко они развернулись и побежали вперед, оставив за собой только звук ломаемых веток и ощущение, что мне показали направление.

И что я сделала? Конечно же, как последняя идиотка, сорвалась с места и помчалась за ними! Да-да, за двумя львицами. Кто вообще в здравом уме гонится за львицами в глухом лесу? Потому что что-то внутри будто заорало: «Следуй!» — и я побежала. В тот момент это было важнее здравого смысла. Я бежала, почти не чувствуя под ногами земли, как будто ноги сами знали путь.

Не знаю, сколько я неслась сквозь лес, не думая, не анализируя, просто следуя этому внутреннему зову. И когда выскочила на поляну — аж дух перехватило. И что я увидела? В самом центре стоял Тиаррен. Почти голый, в одних пижамных брюках, и вокруг него собрались люди из его общины. Он явно собирался что-то сказать, но замолчал, когда увидел львиц. А затем его взгляд наткнулся на меня, и я заметила шок на его лице.

Сюрприз, любимый.

— Ливви?! — он шагнул ко мне, но резко остановился, потому что в этот момент львицы прямо у меня на глазах начали превращаться в людей.

Я моргнула, подумав, что точно сошла с ума, но нет. Прямо на моих глазах их тела вытянулись, черты сместились, и уже через секунду передо мной в чем мать родила стояли две женщины из общины - Эйла и Дженна. Они смотрели на меня с каким-то вызовом и облегчением одновременно.

Я вытаращилась на них, рот сам собой приоткрылся. Честно — я даже не сразу смогла вдохнуть. Просто стояла как вкопанная. Это было слишком для моего измученного разума. В то же время внутри появилось странное ощущение того, что я об этом догадывалась, но не могла признать.

Тиаррен развернулся к ним и рыкнул — да-да, не закричал, не сказал, а именно рыкнул:

— Вы с ума сошли?!

Эйла, не смущаясь его злости вскинула подбородок и спокойно ответила:

— Ты слишком затянул, вожак. Мы устали ждать. Мы тоже хотим свои пары. Но пока ты не введёшь её в прайд — мы не можем этого сделать.

Я перевела взгляд на Тиаррена. А он — на меня. В его глазах кружилась смесь боли, сожаления и какой-то отчаянной нежности. А я просто стояла и пыталась понять не сошла ли с ума.

В голове настойчиво крутилась только одна мысль: «Мой мужчина тоже лев?».

Тиаррен сделал осторожный шаг ко мне, вытянув руку вперёд, словно боялся напугать ещё сильнее:

— Ливви, котенок. Я сейчас всё объясню.

Но потрясение от увиденного было достаточно сильным, нервы натянулись до предела, и я неожиданно для себя самой сорвалась: