Тори Озолс – Животный инстинкт (страница 44)

— Объяснишь? Что объяснишь? Что люди могут становиться львами? Что здесь вообще происходит? Ты хочешь сказать, что я не сошла с ума, как Дилан? — Я схватилась за голову, голос сорвался на почти истеричный крик. — О боже, получается, Дилан не сумасшедший, да? Он видел это всё?!

Тиаррен вздохнул и осторожно подошёл ещё ближе, его взгляд стал мягче, нежнее, но всё ещё обеспокоенным:

— Ливви, любимая, успокойся, пожалуйста. Тебе нельзя нервничать.

Я смотрела на него, чувствуя, как моё тело дрожит. Мир вокруг словно рушился на глазах, но что странно, в груди не было страха. Не было ужаса, как будто кто-то обрушил на меня шокирующую правду. Нет. Я просто… как будто уже давно это знала. Подсознательно. И сейчас всё только встало на свои места.

— Нельзя нервничать? — я нервно усмехнулась, не веря в то, что слышу. — Я только что увидела, как две львицы превратились в женщин, а ты говоришь не нервничать?

Я снова обвела взглядом собравшихся на поляне. Все они стояли напряжённые, словно ожидали моей реакции. И я вдруг отчётливо поняла — каждый из них, каждый, кого я здесь знала, мог стать львом. Оборотни. Люди, которые превращаются в львов. Это казалось бредом, и в то же время таким естественным.

Тиаррен провёл рукой по лицу, словно сам не верил, что всё пошло именно так.

— Я… Я должен был рассказать тебе иначе, — он сделал вдох, его голос дрогнул. — Это сложно объяснить. Мы… не совсем люди. Нас называют перевёртышами. Мы скрываемся среди людей под видом замкнутых общин. На самом деле мы зовем себя прайдом. Нам запрещено открывать правду людям, чтобы не посеять хаос. Но есть исключения. Например, представители правительства. С ними у нас заключён пакт: они не трогают нас, мы молчим о себе. Так мы живём бок о бок уже сотни лет.

Он на секунду замолчал, всматриваясь в моё лицо.

— И есть такие, как ты, Ливви. Истинные пары. Ты… уже часть прайда. Моя пара. Моя… супруга перед лицом всего моего вида. А я — вожак.

Я застыла. Всё это звучало как сюжет безумного сериала. Но при этом внутри не было отторжения. Только комок в горле и жар за глазами из-за того, что он скрывал от меня свою сущность. Однако принять ее, особенно когда я видела все своими глазами, казалось не сложно.

— Это что получается? Я неделю жила с тобой, спала в твоих объятиях, а ты даже не удосужился сказать, что у тебя есть хвост и клыки! А возможно и блохи!

Где-то на заднем плане кто-то кашлянул, кто-то хмыкнул, но я не обратила внимания. Все мое внимание было сосредоточенно на Тиаррене.

И, чёрт возьми, почему часть меня ужасно хотела бросится в его объятия?

Тиаррен как будто ощутил мой порыв, потому что мгновенно оказался рядом, его руки осторожно взяли мои ладони, сжали в своих больших руках. И я не отодвинулась. Только прищурилась, всё ещё не совсем доверяя:

— Черт с ними, блохами. Что значит истинная пара?

Он начал говорить спокойно и мягко:

— Это особая связь. Когда лев находит свою вторую половинку, только она идеально подходит ему. Только её аромат сводит его с ума и пробуждает инстинкт к спариванию. Именно это случилось в вечер нашего знакомства. Поэтому я не смог устоять, даже зная, что ты не в себе. Для меня перестают существовать другие женщины. У меня больше никогда не будет никого другого, а разлука с тобой равна смерти.

Я тяжело вздохнула, ощущая, как внутри что-то сладко и болезненно сжимается, потому что испытывала аналогичные чувства. С момента нашего знакомства даже мысль, чтобы быть с кем-то другим приводит меня в ужас и вызывает тошноту. Только Тиаррен. И та неделя, когда он уезжал из города… Да я чуть с ума не сошла.

Тиаррен внимательно смотрел на мою реакцию, его голос стал тише:

— Ты ведь тоже чувствуешь это между нами, пусть даже ты человек. Эти узы проснулись в тебе с того самого момента, как мы провели ночь вместе и я запустил процесс. Поэтому, когда мы снова оказались в мотеле, я тебе и говорил, что защита бесполезна и ничто в мире уже не не сможет уберечь тебя.

Я резко подняла взгляд на него, глаза расширились в шоке, а мысли бежали впереди рациональности:

— Ты… ты хочешь сказать, что я беременна?

— Котёнок… — осторожно начал Тиаррен, но я уже по одному тону поняла, что он собирается сказать.

Я резко выдернула руки из его захвата и отступила на шаг, будто дистанция могла как-то спасти меня от безумия, которое только что обрушилось на мою голову.

— Ты шутишь? Ты ведь не можешь всерьёз это утверждать!

Тиаррен поморщился, но глаза у него опасно прищурились. В следующую секунду он глянул на меня с той самой фирменной ухмылкой, от которой у меня обычно сносит крышу — и сказал:

— Этого сложно избежать, учитывая, сколько раз мы спар… были вместе. Ты правда считаешь, что там были хоть какие-то шансы, что этого НЕ случится?

Я заморгала. Потеряла дар речи. Ну конечно. Только мне могло прийти в голову, что всё обойдётся.

— Ты не можешь быть уверен на сто процентов! — воскликнула я, цепляясь за последнюю ниточку логики. Но внутри уже что-то дрогнуло. Я ведь знала…

— О, я как раз могу. Как и весь прайд. — Он развёл руками. — Мы чувствуем такие вещи. Аромат меняется. Ты стала… другой.

Рот удивленно открылся от такого пояснения, но внутри закрутилось странное ощущение: на ряду с паникой, появилась какая-то тихая радость. Ладони автоматически накрыли живот, и все моменты, когда меня тошнило вдруг стали такими логичными.

— Это какое-то безумие...

— А я разве не предупреждал? Помнишь мотель? Я сказал тебе, что ничто не сможет нас уберечь. Ты просто была слишком занята, чтобы меня внимательно слушать.

Он еще и посмел упрекать в меня в том, что я его не слушала?! Я вскинула на него возмущённый взгляд.

— Что?! — я взорвалась. — Ты реально сейчас напоминаешь мне про мотель?! Ты… ты тогда сделал всё, чтобы я вообще не могла думать! Да, да, именно благодаря тебе я была слишком занята, здраво размышлять о защите и последствиях!

Тиаррен выпустил легкий смешок, а вот мне было совсем не смешно. Сначала новость о том, что оборотни существуют и мой любимый способен покрываться мехом, теперь о том, что я оказывается беременна и даже тест не надо делать, чтобы подтвердить это. Почему? Да все потому что мой мужчина оборотень и ощущает это по запаху! Я точно не сошла с ума?

— Ливви, — голос Тиаррена стал мягче, почти бархатным, и он осторожно протянул мне руку, словно уговаривая поддаться и принять все новости. — Я понимаю, что тебе сейчас сложно всё это сразу осознать. Но я с тобой. И не собираюсь куда-либо исчезать или отпускать тебя. Ты – моя пара, а эти узы крепче чем любой человеческий брак. Я обещаю тебе все рассказать о своем мире, который тебе ближе чем сейчас кажется.

— А если я не готова?! — с вызовом бросила я, хотя понимала, что говорю это чисто из упрямства.

Тиаррен нахмурился и с лёгкой тревогой глянул куда-то за моё плечо. Я машинально проследила за его взглядом и застыла от ужаса, увидев вокруг нас улыбающиеся лица, с интересом наблюдающих за нашим выяснением отношений. На эмоциях я забыла, что мы совсем не одним, а нас окружают члены его общины, нет правильнее говорить же прайда.

Они с явным удовольствием смотрели на нас. Я на мгновения прикрыла глаза, успокаиваясь. Волна стыда нахлынула на меня.

— О, боже... — прошептала я, резко краснея и прикрывая лицо руками. — Мы можем пойти в дом?

— Уже поздно, котёнок, — тихо усмехнулся Тиаррен, аккуратно беря меня за плечи и разворачивая лицом к прайду. — Они и там все услышат.

Его крепкое тело прижалось к моему, а голос зазвучал поверх моей головы, громко и торжественно:

— Прайд, сегодня ночью я наконец могу объявить вам то, что вы уже и так поняли. Я обрёл истинную пару! Мой зверь признал её и заклеймил как свою самку. А мои феромоны вызвали в ней брачную лихорадку, поэтому скоро у нас появится сильное потомство. По законам нашей расы - женщина, которую зверь признаёт, как истинную супругу, становится ею, когда он отмечает её как свою пару, и их брачный период приводит к зачатию. Поэтому Ливви — моя жена перед лицом всех оборотней! И вы будете обращаться к ней соответственно ее статусу в иерархии нашего прайда!

В ответ по поляне прокатился громкий одобрительный рык, который я восприняла уже спокойно, словно это вполне естественно, что люди вокруг меня рычат.

Тиаррен стоял рядом. Его рука легла на мою поясницу, и весь его вид изучал гордость.

Я глубоко вдохнула. Потом ещё раз. Пальцы медленно сжались на животе, где, если верить всему этому безумию, зарождалась новая жизнь. Там рос наш малыш.

— Ты правда считаешь… что я справлюсь с ролью матери? — спросила я тихо, почти шёпотом, но он тут же услышал.

— Знаю. Потому что ты замечательная. И потому что ты — моя.

Вдруг внутри стало удивительно спокойно. Как будто принять все это не так и сложно, ведь я люблю его. И если эти узы, которые он называют истинными, сделали меня единственной женщиной в его жизни, то разве можно такое не принять?

— Ладно, — пробормотала я. — Только если у ребёнка будет хвост, ты ответишь за это! — Пригрозила ему.

Тиаррен рассмеялся так, будто я только что выдала какую-то блестящую шутку.

— Нет, ну серьёзно... у него же не будет хвоста и ушей сразу? Или всё-таки будет?

— Обещаю, отвечу на все твои вопросы. Но дома, — усмехнулся он, крепче прижимая меня к себе. — Ты устала, и я хочу уложить тебя в постель.