Тори Озолс – Отец моего жениха (страница 9)
– Запомни, что это только начало. С завтрашнего дня ты начнешь привыкать. Ко мне. И к своей новой роли.
Он направился к двери. А перед выходом добавил:
– К роли женщины, которая принадлежит не моему сыну, а мне.
И только тогда ее ноги подкосились. Она упала на пол, обхватила себя руками и наконец дала волю слезам. Они текли горячими потоками, смешиваясь с дрожью, страхом и полным непониманием: как она вообще попала в этот кошмар.
Глава 5
Солнечный свет пробивался сквозь плотные гардины, словно робкая надежда, которой у Евы вообще не было. Утро не принесло ей покоя. Она лежала неподвижно, глядя в потолок так, будто пыталась провалиться в пустоту – туда, где не существовало вчерашнего вечера, боли, унижения… и той новой себя, которую она согласилась сыграть.
Тело казалось чужим – тяжелым, налитым свинцом. Любая попытка пошевелиться отзывалась глухой, тянущей болью, не столько физической, сколько внутренней. Мысли срывались одна за другой:
Но она позволила. И память – ясная, обжигающая – не давала спрятаться ни в иллюзии.
Внезапно Ева резко села, словно ее дернули за невидимую нить. Сердце забилось быстро, дыхание перехватило. Одно решение вспыхнуло в голове:
Она должна поговорить с Олегом. Предупредить. Умолять забрать ее, увезти куда угодно. Им ведь не нужны роскошь и деньги, чтобы быть счастливыми…
Она протянула руку к тумбочке – и замерла. Поверхность была пуста.
Бросилась к чемодану, но не нашла его. Ни одной из ее вещей, которые она привезла с собой.
Зато гардероб был заполнен: шелк, кружево, дорогие духи, откровенное белье, платья, которые она никогда бы не выбрала сама. Все идеально подобранное. И всё – не ее.
Это был костюмный шкаф роли, которую ей назначили.
Для него. Владислава.
Отец был прав, когда назвал его Дьяволом. Внутри поднялся крик, такой сильный, что на мгновение ей показалось – он прорвется наружу. Но нет. Он остался внутри, горячим комком в горле, который мешал дышать.
Когда в дверь постучали, Ева даже не успела ответить. Молодая служанка вошла сама, держа поднос.
– Завтрак, госпожа, – произнесла она спокойно, не поднимая взгляда.
Ева оцепенела. Госпожа. Это слово прозвучало как издевка. Никто в этом доме не видел в ней хозяйку. Все прекрасно знали, для чего она здесь. Знали – и молчали.
– Где мои вещи? Мой телефон? – голос её дрогнул, но в нем еще оставалась попытка сопротивления.
– Хозяин приказал убрать всё, – ответила служанка ровно, будто говорила о чем-то обыденном. – Вам не понадобится ничего, кроме того, что здесь.
– Мне нужно позвонить. Я должна…
– Это тоже приказ, – перебила та всё с той же спокойной покорностью. – Никаких звонков.
Ева молча наблюдала, как девушка ставит поднос и так же бесшумно покидает комнату, не удостоив её даже мимолётным взглядом. Когда дверь захлопнулась, тишина снова накрыла пространство плотным, удушающим куполом. Еве вдруг отчетливо стало ясно: она не гостья… и даже не невеста. Она заключена здесь, как в клетке.
Завтрак остался нетронутым. Еда пахла дорого и аппетитно, но сама мысль о пище вызывала тошноту. Ева ходила по комнате кругами, как загнанное животное, которое ищет выход там, где его нет. Сердце билось тяжело, громко, словно в груди живёт чужая, больная птица, отчаянно хлопающая крыльями.
Прошли часы. Может, два, может, пять – она перестала ориентироваться во времени. Снова тихий стук. Дверь приоткрылась, и та же служанка вошла, держа в руках пакет и платье на вешалке. Нежный шёлк, дорогой крой – очередной костюм для её новой роли.
Служанка бережно повесила наряд, затем передала Еве белый конверт.
– Указания от хозяина, – произнесла она, всё так же не поднимая глаз.
Когда дверь закрылась, Ева разорвала конверт. Пальцы дрожали так сильно, что бумага едва не выскользнула из рук.
Внутри записка с несколько строчек.
«Сегодня вечером будет ужин в кругу семьи. Надень платье, которое я выбрал. Я познакомлю тебя с матерью твоего жениха. Будь очаровательной».
Подписи не было. Она и не требовалась.
Ева перечитала записку один раз… второй… третий. Смысл оставался прежним, но надежда с каждым прочтением будто становилась ощутимее, плотнее, реальнее.
Это же мама Олега… Ее будущая свекровь. Женщина, прожившая с Владиславом столько лет. Мысль казалась для Евы спасательным кругом. Если кто-то в этом доме и мог понимать, что он собой представляет… если кто-то в состоянии его остановить – хотя бы попытаться – это именно она.
Это был шанс.
Маленький. Хрупкий. Но шанс.
Ева понимала: она не имеет права рассказать правду Олегу. Это поставило бы его под прямую угрозу. Владислав не бросал слов на ветер. Каждая угроза, которую он озвучил, могла стать реальностью. И если Ева откроет правду, то не спасёт себя, убьёт его.
Но его мама…
Ольга могла вмешаться. Помочь. Когда увидит в ней жертву, которую нужно немедленно вывести из этого дома. Может быть, она все еще имела власть. Может быть, её слова могли пробить броню Владислава там, где сопротивление Евы только разжигало его жестокость.
Но едва в голове возникла эта надежда, образ Владислава снова всплыл – его лицо, тень от улыбки, хищный взгляд.
Монстр.
Но не просто монстр.
Монстр, который презирает собственного сына.
«Он не мой сын. Ублюдок. Плод измены».
Сердце Евы сжалось. Если это правда… если Олег узнает… Это сломает его. Он жил ради отцовского признания. Всю жизнь пытался быть достойным. Равнялся на него. Стремился доказать, что заслуживает. И не понимал, почему тот всегда был холодным, далеким, молчаливым. А теперь – узнает, что весь этот путь был построен на лжи. Что для Владислава он – никто. Эта правда сокрушит его мир, стерев с лица земли последнюю веру в себя.
А Владислав… неужели он действительно способен на убийство?
Ева закрыла глаза. Перед ней предстало его лицо. Эти ледяно-спокойные глаза. Тон голоса, в котором не было ни тени колебания. Его осанка – спокойная, уверенная, словно он имел право решать чужие судьбы.
Да. Он может.
Он уже придумал безумный, отвратительный план. Он хотел заставить ее родить ребенка. Его ребенка. А всему миру показать красивую картинку: беременность невесты его сына.
И самое страшное…
Она согласилась.
Ева снова зажмурилась. Внутри всё скрутилось в мучительный узел. Отвращение к себе пульсировало в горле, не давая дышать.
Как? Как она могла? Но ответ пришел мгновенно.
Ради Олега.
Ради единственного человека, которого она любит.
Её взгляд упал на платье, висящее рядом. Молочный цвет. Идеальный крой. Красивое – до жестокости. Пальцы скользнули по мягкой ткани, и в этот момент она впервые за весь день смогла выдохнуть.
Она еще не сдалась. У нее еще есть шанс. Она должна выдержать, чтобы вырваться из этого ада.
Вечером черный автомобиль вывез ее за территорию имения Ларисы и повез в неизвестном направлении. Она сидела, прижавшись к окну, держа дрожащие руки сложенными на коленях. Салон был мягкий, новый, с приглушенным запахом кожи и духов, который уже начал ассоциироваться с Владиславом – холодный, пряный, немного раздражающий.
Когда машина медленно въехала через огромные кованые ворота и остановилась у входа в величественный особняк, Ева непроизвольно вздрогнула.
Дверцу открыл не водитель.
Прежде чем она успела опомниться, рядом уже стоял он.