Тори Озолс – Отец моего жениха (страница 3)

Владислав поднялся из кресла и подошёл неторопливо, будто приближался не к человеку, а к объекту оценки. Девушка не отвела взгляда, хотя в её осанке чувствовалась сдержанная настороженность – она ощущала опасность, ещё не понимая, откуда именно исходит угроза.

Он молча рассматривал её, и с каждой секундой в его взгляде становилось всё больше сосредоточенности. Что-то внутри него выстраивало план. Холодный. Выверенный. И в своей сути – жестокий.

Олег всегда был слабаком. Всю жизнь. И Владислав не раз размышлял, как избавиться от него – не обязательно физически… хотя, если быть честным, мысленно он обходил и этот путь. Но куда безопаснее было отрезать сына стратегически: чисто, тихо, без единого следа на репутации. Годы он ждал подходящего момента.

И вот он – стоял прямо перед ним.

В лице этой девушки.

Она была не просто красива. Она была возможностью. Оружием. И неожиданным искушением, которое взбудоражило в нём что-то давнее, тёмное, почти забытое.

Владислав почувствовал, как в глубине груди просыпается хищник. Тот, что долго спал – усталый, циничный, равнодушный. Но сейчас, глядя на эту хрупкую, чистую девушку, он будто ожил. Не только как мужчина. Как стратег.

Месть не должна была ограничиться одним отказом от сына. Она могла стать сложнее. Глубже. Медленнее. И куда болезненнее.

Во всех смыслах.

Эта девушка не виновата в чужих грехах. Но она сама выбрала Олега.

А значит – сама вошла в игру.

Ева немного наклонилась вперёд, собирая всё своё мужество в один тугой комок.

– Добрый день, господин Новицкий, – произнесла она тихо. Голос дрогнул, едва уловимо, но всё же выдал волнение.

Ева едва не отшатнулась, когда мужчина перевел на нее взгляд – не просто взглянул, а словно изучил, как рассматривают не человека, а вещь, которую нужно оценить. Его глаза были слишком спокойными, почти ненормально спокойными, и в них жил какой-то холодный огонь, похожий на тлеющий пепел после пожара.

В нём было что-то… хищное. Утончённое и опасное одновременно.

Его внешность могла бы свести с ума многих женщин, и, как бы она ни старалась сохранить ровное выражение лица, Ева почувствовала, как внутри что-то вздрогнуло. Это был вовсе не восторг – чистый инстинкт, та самая естественная реакция, с которой тело дрожит перед опасностью, замаскированной под красоту.

Владислав на свои года действительно выглядел невероятно. Статный, высокий, собранный мужчина в самом расцвете мужской силы. Широкие плечи, узкая талия, подчёркнутый каждым движением контроль – спокойный, уверенный, присущий тем, кто давно привык управлять всем вокруг себя.

Его лицо можно было назвать классически красивым – сильные скулы, прямая линия челюсти, губы слегка сжаты, но уравновешены. Лёгкая седина на висках не старила, а наоборот – добавляла ему чего-то благородного, подчёркивала тёмные волосы, аккуратно уложенные назад. Ни одной лишней детали, никакой суеты.

Он выглядел на сорок с небольшим, но в его взгляде жила глубина человека, давно оставившего позади юношеские иллюзии. Там были и опыт, и разочарование, и что-то ещё более тёмное – ненасытность, скрытая под сдержанностью.

Костюм сидел на нём безупречно, словно был сшит по его телу: тёмный, дорогой, в меру сдержанный, но в каждом шве чувствовалась власть и статус. От него пахло дорогим парфюмом – сухие древесные ноты вплетались в горьковатую свежесть, как вздох виски на льду.

И именно в этом контрасте – безупречная внешность и холодная, почти жестокая аура – скрывалась его настоящая сила. Это не была красота, которая просила взгляда. Это была красота, которая приказывала смотреть. И подчиняться.

Холодная дрожь прокатилась вдоль её позвоночника.

Она совсем иначе представляла себе отца Олега. В её воображении Владислав был суровым, но благородным мужчиной – сильным, с твёрдыми принципами. Но сейчас… в нём было что-то гораздо мощнее. Угрожающее. Как тень, которая нависает над всем.

И в этот момент всплыл в памяти разговор с её собственным отцом.

Когда она впервые решилась рассказать ему об Олеге, о своих чувствах и о желании жить по-своему, за рамками жестких наставлений, он только нахмурился и сказал:

«Эта семья близка к дьяволу. А возможно, сам Владислав и есть дьявол в человеческом облике. Человек с таким состоянием не может быть чист душой. Забудь о нём. Забудь о парне. Я подберу тебе мужа из нашей общины – верующего, преданного, достойного. Ты не имеешь права портить свою душу из-за страстей».

Тогда она впервые почувствовала себя узницей.

Её жизнь была под контролем во всём – решения, шаги, отношения, даже мысли. И именно в этот момент, когда сердце кричало о любви, когда всё вокруг давило и ломало, она поддалась уговорам Олега сбежать.

Один раз в жизни позволила себе ослушаться отца – и выбрала мужчину, которого любила больше всего.

И теперь вот они стояли здесь. Перед Владиславом Новицким. Ждали приговора.

Как оказалось, без денег отца у Олега не было ничего – ни собственного жилья, ни стабильной работы, способной обеспечивать их обоих. Ева узнала об этом уже после побега, но тогда верила, что любовь может проиграть быту.

Олег привёл её к отцу, надеясь на поддержку.

Потому что только благословение Новицкого могло гарантировать, что их брак состоится. У Владислава было столько власти, что одним словом он мог разлучить их навсегда, стоило ему лишь не принять Еву как невестку.

Владислав слегка улыбнулся уголками губ – почти незаметно.

Затем снова посмотрел на сына.

– Разочаровал ты меня, Олег, – наконец произнёс он. Голос был тихим, но каждое слово ложилось тяжело, будто удар.

Олег будто стал меньше.

Плечи опустились, взгляд скользнул в пол, губы сжались в тонкую линию.

Было слишком очевидно: слова отца значили для него всё. Владислав мог уничтожить его одним предложением – и он это прекрасно понимал. Но на этот раз что-то было иначе.

Владислав уже выстраивал в голове свой план.

– Но… – он сделал короткую паузу, – ты мой единственный наследник. И я не собираюсь передавать всё состояние алкашу-племяннику. Поэтому, хоть и без особого восторга… я принимаю ваш брак.

Олег вздрогнул. Облегчение, мелькнувшее в его глазах, было таким чистым, таким искренним, что Еве стало больно. Будто маленький мальчик вдруг получил то самое одобрение, которого ждал всю жизнь. Плечи его сразу распрямились – он будто снова поверил, что имеет право быть частью этой семьи.

Но радость длилась недолго.

– Есть одно условие, – добавил Владислав, и интонация его резко изменилась.

Холод скользнул в слова, как тонкая трещина по стеклу.

Олег этого не заметил.

Он слишком обрадовался, слишком хотел услышать «да».

– Всё что угодно, пап.

– Отныне ты подчиняешься мне во всём, – спокойно сказал Владислав. – Если хочешь моего прощения, ты должен его заслужить. И твоя жена тоже. Она должна пройти освоить основы, прежде чем я приму её в наш круг. Я позабочусь о том, чтобы её подготовили должным образом.

Ева вздрогнула, но промолчала.

Ощущение, что она попала не в семью, а во что-то куда более закрытое и опасное, стало ещё сильнее.

– Я устрою вам церемонию, – продолжил Владислав. – Она будет достойной имени Новицких. Там будут влиятельные люди, и Ева должна соответствовать статусу жены наследника. Поэтому свадьба состоится через две недели. Подготовка требует времени.

Олег нахмурился.

– Мы не можем так долго ждать. У Евы негде жить…

Владислав приподнял бровь, едва заметно.

– Я знаю, в какой среде она росла, – бросил он.

– Откуда?.. – растерянно спросил сын.

– Ты – мой наследник. И я всегда знаю, что происходит в твоей жизни, – спокойно ответил Владислав. – Я был в курсе твоей симпатии к этой девушке ещё задолго до того, как ты сам понял серьёзность своих намерений. Но не ожидал, что ты зайдёшь настолько далеко.

Ева бросила быстрый взгляд на Олега, ожидая хотя бы намёк на возмущение.

Но он… обрадовался. Его губы едва заметно дрогнули в слабой улыбке – словно он только что получил дорогую похвалу. Для него любое внимание отца было как подарок.

– Она поживёт в доме твоей тёти Ларисы, – продолжил Владислав. – Это поместье за городом. Спокойное, закрытое место, подальше от лишних глаз. Но вы не должны давать поводов для сплетен. Репутация Евы должна остаться безупречной. Особенно если она когда-нибудь захочет примириться со своим отцом.

Олег кивнул, но Владислав не счёл разговор завершённым:

– Поэтому ваши встречи будут ограничены. И никакой близости между вами до брака.

Ева вспыхнула багрянцем и опустила глаза.

Сердце поднялось к горлу, и она почувствовала, как воздух стал плотнее.