Тори Озолс – Отец моего жениха (страница 1)

Тори Озолс

Отец моего жениха

Пролог

Он сидел в кожаном кресле в своем кабинете, крепко сжимая в руке бокал виски. Даже глоток этого жгучего напитка не смывал горечи, боли и бешеной ненависти, что сегодня поселились в его душе.

Голос доктора, полный неискреннего сочувствия, звучал где-то рядом, будто фоновый шум. Его слова, советы, заверения – все это больше ничего не значило. В душе царила пустота, потому что последняя иллюзия счастья только что разбилась вдребезги. И разбила её вовсе не судьба, а его законная жена – женщина, которой он когда-то доверил дом, фамилию и будущее семьи.

– Господин Новицкий, я понимаю, как вам тяжело. Это серьёзное потрясение… Но ваша жена жива, и у вас растёт здоровый сын.

Владислав Новицкий, владелец международного холдинга, лишь скривился и сделал ещё один глоток.

Сын.

Эта сука вложила ему в руки не сына, а чужого птенца – как кукушка, подкинувшая незаконного ребёнка в чужое гнездо.

Пять лет он жил с этой ложью, уверенный, что растит собственного наследника. Прощал этой дряни все, ведь она мать его ребенка. Пять лет гордился мальчиком, давал ему лучшее. А потом… всё рухнуло.

Пару месяцев назад он случайно увидел, как его «жена» трахалась с охранником в туалете на первом этаже – дешёвая сцена, достойная топ–3 на сайте порнографии.

Чёрт возьми, ему было плевать, кто оказался между её ног. Он сам давно не ложился с ней в постель. Но во время их кутежа он услышал необычный разговор… И именно он уничтожил весь смысл жизни Владислава.

– Представляешь, Максим? Наш «сын» станет наследником империи Новицких. Сын охранника – будущий миллиардер, – она рассмеялась презрительно, но смех утонул в её сладострастных стонах, просачивающихся сквозь тонкие стены уборной.

Оля стонала дерзко, развратно, громко – так, будто хотела, чтобы весь мир услышал, кто драл ее тело.

– Единственное, за что можно поблагодарить твоего мужа, так это за его фамилию. Только она позволяет мне не блевануть от мысли, что ты спишь с ним.

– Уже давно не сплю. И тогда это было нужно, – выдохнула Оля уверенно, почти оправдываясь перед самой собой. – Он должен был поверить, что ребёнок – его. К счастью, в ту ночь он был настолько пьян, что ничего не заметил. И даже если бы заподозрил… кровь на простыне стала бы отличным доказательством моей «невинности». Иначе он мог потребовать ДНК-тест.

Её вздохи сливались с тяжёлым, грубым дыханием Максима, не оставляя сомнений в момент чего происходит этот разговор. А слова, произнесённые между поцелуями, хрипами и толчками, звучали слишком цинично, грязно, искажённо. Как плевок в его доверие. В воздухе висел липкий, тягучий, отвратительный аромат, а Владислав стоял перед дверьми, провалившись словно в ад, обречённый слушать, как его жена стонет в чужих руках, как последняя дешевая проститутка.

– Я ревную, Оля, – тяжело выдохнул Максим. Его голос стал мягким и прерывистым от физического напряжения. – И мне это адски больно.

– Не надо. Я только твоя. Я люблю тебя до безумия. Мне нужен только ты… и наш сын.

– И его деньги, – бросил мужчина сухо.

– Конечно, – подтвердило это ничтожество холодно, без малейшего колебания. – Когда наш сын вырастет и вступит в права наследника, мы позаботимся о Владиславе. Он исчезнет навсегда.

Снаружи Владислав выглядел абсолютно спокойным, но внутри его разрывал сокрушительный ураган ненависти. Пальцы сведены в кулаки до боли – он едва удерживал себя от того, чтобы ворваться внутрь и разорвать предателей на месте. Но холодный разум всё же взял верх. План их уничтожения уже созревал в голове.

Он беззвучно отступил от дверей уборной, вернулся в дом, собрал всю прислугу в гостиной и спокойно, без эмоций, отдал чёткие приказы на счет того, как отныне нужно вести себя с «хозяйкой».

И только после этого поднялся в её спальню… и сел ждать её возвращения.

Когда Ольга вошла в свою комнату, её шаги мгновенно оборвались, потому что она заметила мужа. Он сидел в глубоком кресле у окна, погружённый в полумрак, словно хищник, затаившийся перед прыжком. Медленно поднял голову и встретил её настороженный взгляд. С напускным спокойствие, под поверхностью которого сквозила тёмная, кипящая угроза.

Она застыла, ощутив холодок страха. Горло неожиданно сжала невидимая рука. Муж почти никогда не заходил в её комнаты – у них с самого начала были отдельные спальни. Так было проще. Удобнее. Его появление здесь выглядело как вторжение на запретную территорию. И это было не к добру.

– Что… что ты здесь делаешь?.. – прошептала она. Голос дрогнул, будто внутри уже все предупреждало об опасности.

Он поднялся. Один медленный шаг. Второй. И внезапно – пощечина. Её тело отбросило назад. Щека вспыхнула огненной болью. Она пошатнулась, вцепилась дрожащей ладонью в пылающую кожу. Глаза широко раскрылись, от скользящих в них паники и шока.

– Шлюха, – произнёс он тихо, но в его голосе звенел чистый яд. – Думала, я никогда не узнаю? Что сможешь подсунуть мне своего ублюдка и выдать за наследника?

– Владислав… это неправда! Тебя обманули! Это… клевета… – Она пыталась собраться, но каждое слово звучало слабее прежнего.

– От тебя все еще разит сексом. Ты даже не удосужилась принять душ, прежде чем вернуться домой. – Он шагнул ближе, наклонился к её уху. – Ты трахалась с ним, как настоящая сука в течке.

Он схватил её за руку и резко швырнул на кровать. Матрас жалобно скрипнул от удара. Она распласталась, глядя в потолок, словно зверь, загнанный в угол.

– Не смей больше врать, Оля. Меня тошнит от тебя. Но я не бойся, пока я не трону тебя. Нет, я сделаю кое-что другое. Просто разрушу все твои надежды на мое состояние.

Он отвернулся. Подошёл к двери, положил руку на ручку и, не оборачиваясь, произнёс:

– Отныне тебе запрещено покидать эту комнату. Охрана дежурит круглосуточно. Ты не увидишь сына. Слуги слушаются только меня – для них ты больше не хозяйка этого дома.

– Пожалуйста… не трогай Олега, – прошептала она, стискивая пальцы до белизны. – Он ни в чём не виноват… Он любит тебя. Для него ты – герой… пример…

Он медленно оглянулся. Взгляд его оставался пустым и безучастным к ее просьбам.

– Заткнись. Ты не имеешь никакого права что-то у меня просить.

Он сделал паузу.

– Ты останешься здесь до тех пор, пока я не удостоверюсь, что ты не беременна от своего любовника. И молись, чтобы это оказалось не так. Потому что если будет иначе… я позабочусь, чтобы всё закончилось быстро.

– Но Олег… – её голос сорвался.

– Этот мальчик никогда не станет моим наследником. Я тебе это обещаю.

Ольга сидела у окна своей комнаты, которая теперь больше напоминала тюрьму, чем спальню жены миллиардера. Она находилась под замок, в четырех стенах. Её больше не выпускали без разрешения Владислава даже в гостиную.

Слуги, которые приносили еду, отводили глаза. Охрана менялась каждые несколько часов, молча, словно её больше не существовало. Ни один из них не смел нарушить приказы Владислава Новицкого.

Она больше не была хозяйкой этого дома.

Она была просто женщиной, попавшей в немилость.

Хуже всего – ей запретили видеться с Олегом.

Её мальчик. Её сынок. Как он там без нее? Его даже к двери не приводили, сколько бы она не умоляла об этом.

Она не знала, где он сейчас. Как он. Ест ли. Спит ли. Обнимает ли его кто-нибудь по ночам. С ним ли его няни?

Каждый день её взгляд скользил к двери – в надежде услышать хоть одно слово, хоть намёк. Но никто не отвечал ей.

Владислав не появлялся почти две недели. Но Ольга знала – он выжидал. Холодно, методично, как охотник в засаде. Он не торопился. Вчера закончились её месячные, и страх накрыл новой, удушающей волной. Она была уверена – слуги уже передали ему эту деталь. Ее тело напряглось, как перед ударом. Напряжение в груди сжимало сердце. Предчувствие было настолько четким, что казалось физической болью.

Она понимала: если сдастся, если позволит ему приблизиться, взять ее, то ее сын погибнет. Владислав сотрет Олега с лица земли. Она даже не надеялась, что он просто отправит его подальше. Нет, она не ждала такого милосердия со стороны Новицкого. Ни в какой реальности он не позволит мальчику носить его фамилию.

Но то что он придет к ней, она чувствовала всем существом, каждой клеточкой тела. И это в итоге случилось.

Дверь в смежную комнату распахнулась без единого стука.

В проёме появился его силуэт – спокойный, непринуждённо уверенный. На нём был лишь дорогой тёмный халат, запахнутый не до конца. А на лице – та самая жестокая, холодная улыбка, которую она увидела в тот день, когда он узнал об измене.

Ольга резко вскочила, обхватив себя руками, будто щитом, инстинктивно закрывая самое уязвимое. Владислав остановился, оценивая её взглядом – медленно, придирчиво, безжалостно. Так смотрят не на человека.

Так смотрят на собственность.

– Влад… прошу тебя, давай поговорим… – её голос дрожал, но она всё же смогла выговорить слова. – Мы же так долго в браке.

– Наконец-то вспомнила, что ты моя жена? – его голос был спокойным, почти лениво-насмешливым. – Пора исполнять свой долг.

– Я… я плохо себя чувствую… дай мне несколько дней… я слаба…

– А с этим вонючим охранником ты себя прекрасно чувствовала, верно? – его глаза сузились. – Хотя… ему уже больше нечего чувствовать.

– Что?.. – её голос сорвался на высокой ноте. Тело сковал ледяной ужас.