Тори Майрон – Разрушая нас (страница 9)

Но я не боюсь и перебиваю его:

– То что? Заставишь меня намывать ее?

Он не отвечает. Прищуривается, внимательнее вглядываясь в мое лицо, а спустя несколько секунд тишины спускает взгляд к красным волосам и нехило удивляет: приподнимает руку и касается кончика пряди. Сначала наматывает ее на палец, потом распускает и вдруг зарывается пальцами в мои волосы. Я даже замираю от неожиданности, пока МП аккуратно пробирается глубже к корням и наклоняется к моему лицу ближе, до расстояния десяти дюймов.

Могло бы показаться, что он резко переобулся и решил поцеловать меня, но это не так. Стоит встретиться со взглядом брюнетика, как я вновь не вижу в нем ни похоти, ни желания, ни намека на то, что он меня соблазняет. В его глазах только хмурая суровость, которую он усиливает, когда резко сжимает мои волосы в кулаке и произносит:

– Я не заставлю тебя намывать мою машину, а буду делать это сам твоими волосами до тех пор, пока она снова не засияет как новенькая. И я ни хрена не шучу, русалка.

А я, мать вашу, ему верю. МП не блефует. Он говорит о своей тачке с куда большей страстью, чем говорил о девушке. Его раздраженный темный взгляд прямо-таки транслирует трейлер о том, какая участь меня ждет, если я загажу салон. Это удивляет, ведь выбивается из его образа «абсолютного грина». Не думала я, что наш пай-мальчик способен на грубость по отношению к девушке. Даже к такой, как я. Однако за Мустанг он явно стреляет в упор. Но и я не из пугливых.

– Неужели ты хочешь после работы тратить время на уборку салона, вместо того чтобы просто позавтракать со мной? – продолжая сминать стакан, с улыбкой спрашиваю.

– Тебе лучше поверить мне на слово, что я готов хоть весь день потратить на уборку, лишь бы дать тебе понять, что я не из тех, кто будет вестись на манипуляции капризных, взбалмошных девочек, – отвечает он настолько уверенно, что я снова ему верю.

Понятно. Парень на опыте. И если вспомнить его сестру, то несложно сложить два и два, чтобы понять, с кем именно он всю жизнь воевал и закалял характер.

Но я не готова так просто сдаваться.

– В таком случае я просто по-дружески прошу со мной позавтракать, – расслабляю пальцы на стакане, миролюбиво глядя на брюнетика. – Ты все еще должен компенсировать мне моральный ущерб за нападение твоей сестры. И как я уже сказала: деньги мне не нужны. Просто завтрак. Ничего больше, – вкладываю в голос максимум теплоты и дружелюбия, однако, чем дольше мы сверлим друг друга взглядами, тем сильнее я ощущаю, как дружелюбием между нами даже не пахнет. Особенно в момент, когда спускаю взгляд к его губам.

Мгновенно осязаю очередной скачок накала в воздухе, а МП, кажется, только сейчас осознает, что все еще продолжает удерживать меня за волосы в опасной близости от своего лица.

– Либо ты завтракаешь со мной, либо я снова нападу на тебя с поцелуем и так прилипну к твоим губам, что черта с два сможешь меня отцепить от себя, – успеваю выдать я за секунду до того, как брюнетик резко отстраняется от меня, будто от заразной, продолжая сканировать меня негодующим взглядом.

Я, в свою очередь, отвечаю ему выжидающим, с ноткой веселья, ведь предчувствую, что все-таки сумела победить в этом поединке.

– Сука, – забрав стакан из моей руки, он выдыхает почти беззвучно, но я слышу и расплываюсь в широкой улыбке.

– Это мое второе имя, а первое — Аманда. Приятно познакомиться, – беру второй стакан с капучино и салютую им, но МП не отвечает тем же и не представляется в ответ. Просто молча запивает свое негодование кофе.

Я же довольная открываю пакет с маффинами, вытаскиваю свой любимый — с малиной и крем-сыром и протягиваю его хмурому Дэвенпорту.

– Приятного аппетита, Джереми.

Мистер Правильность коротко усмехается и, покачивая головой, спрашивает:

– Что еще ты обо мне узнала, помимо имени, машины и, так понимаю, рода деятельности?

– Еще знаю, что ты состоишь в отношениях, но ты сам мне об этом рассказал. Только не сказал, насколько все серьезно.

– Серьезнее, чем ты можешь себе представить, – впервые он добавляет голосу насмешку.

Пай-мальчик явно считает меня слишком ветреной для того, чтобы быть знакомой с длительными отношениями. Заносчивый придурок. Он прав, разумеется, но все равно придурок.

– Если в этом году не будете отмечать тридцатилетнюю годовщину вашей свадьбы, то представить серьезность ваших отношений у меня получится с завидной легкостью, – в тон ему отвечаю я, а после оцениваю его руки и добавляю: – Но судя по тому, что на твоем пальце нет обручального кольца, не так все серьезно, как ты говоришь.

МП не отвечает. Наверное, опять считает, что нет смысла мне что-то объяснять и разговаривать не только о своей личной жизни, но и в целом. Он начинает с аппетитом есть маффин и запивать капучино. Я вторю ему, правда, поглощаю еду не так быстро, как он.

– Спасибо, было очень вкусно, – благодарит он, собирая с рубашки крошки, и выбрасывает их в окно.

– Но на тысячу баксов не тянет, да?

– Они смогли бы потянуть на тысячу, только если бы умели делать минет.

Я зависаю, замедляя жевание, и брюнетик тут же исправляется:

– Святые угодники, это не был намек! Прекрати все сводить к интиму.

– Ты говоришь про минет, а я, значит, свожу к интиму?

– Это просто выражение. Ничего больше.

– Ну-ну, – скрываю улыбку за стаканом с кофе, и новый закат глаз МП не заставляет себя ждать.

– Диктуй адрес, – требует он, и я решаю наконец ответить.

Если не буду выполнять свою часть договоренности, то брюнетик совсем перестанет меня уважать, а этого допустить пока нельзя.

Путь до дома проходит в молчании и очень долго. Нужная улица находится на окраине Спрингфилда. Даже без пробок на дорогу уходит целый час. Вижу, как с каждой пройденной милей пай-мальчик становится все более мрачным. Он давно уже должен быть дома, в теплой постельке, под крылышком своей девушки, а я нарушила его планы. Но ничего, хоть немного выбиться из привычной колеи ему не помешает, пусть он этого и не понимает.

Я не пытаюсь вывести его на разговор. Ничего хорошего не выйдет. Только потрачу силы, которые и так почти на нуле. Я просто откровенно пялюсь на его профиль, любуясь острыми чертами лица, густыми хмурыми бровями, носом с небольшой горбинкой, ртом, у которого нижняя губа чуть пухлее, чем верхняя, и угольными, чуть взлохмаченными волосами.

Не мой типаж, конечно. Я люблю голубоглазых блондинов. Однако нельзя не признать, что Мистер Правильность очень хорош собой. Думаю, от девчонок у него нет отбоя. Особенно с его работой и должностью. Наверное, поэтому одной внешностью его и не зацепить. Нужно брать харизмой, умом и такой чепухой, как богатый внутренний мир.

– Это твой дом?

Из размышлений меня вытягивает низкий голос с примесью неприкрытого удивления. Оно же разгоняет хмурые тучи во взгляде МП, когда он всматривается в обшарпанное трехэтажное многоквартирное здание. Почти все стены покрыты разноцветными граффити, однако рисунки не способны скрыть обветшалый фасад. Подъездная дорога разбита, металлические перила на крыльце поломаны и покрыты ржавчиной, а в квартирах на первых этажах даже с улицы можно заметить отклеившиеся обои и грязные, порванные шторы.

В общем, вид совсем непрезентабельный, а для тех, кто не видит бедность ежедневно, и вовсе устрашающий, но в таких домах, к сожалению, живет огромная часть населения нашего города. Не всем удается добиться успеха в жизни, кому-то приходится ежемесячно сводить концы с концами и выживать в таких неблагоприятных условиях.

– Да, мой, а что такое? Тебе что-то не нравится? – с укором интересуюсь я, внимательно разглядывая выражение его лица, пока пай-мальчик пристально смотрит на здание.

– Нет… Просто… Тут не опасно жить?

– Как видишь, я жива и здорова.

МП переводит озадаченный взгляд с дома на меня, и я вижу в нем то, что и ожидала — замешательство и непонимание. Наверняка составленное обо мне мнение сейчас ощутимо пошатнулось, ведь мой внешний облик никак не вяжется с тем бедным, затхлым местом, куда мы приехали, и у брюнетика зарождается куча вопросов. Однако ни один из них он не произносит вслух. Не потому, что неинтересно. Любопытство с озадаченностью плещутся в темных глазах. Но вибрация смартфона нарушает наше уединение, останавливая МП от расспросов. И так как гаджет подключен к интерфейсу автомобиля, я вижу на крупном экране слово «Любимая».

Любимая.

Пфф… Как банально. Сейчас блевану.

МП совершенно не напрягается, когда видит, кто ему звонит, пока в машине находится сумасбродная девица, от которой можно ожидать, чего угодно. И это странно. Он, что? Совсем не переживает, что я могу что-то учудить?

Смотрю на пай-мальчика вопросительно, а он в ответ спокойно, все с той же усталостью, давая понять, что не станет отвечать, пока я не выйду.

Понятно. И ладно. В любом случае я собиралась завершить наше недообщение… на сегодня.

– Спасибо, что подвез меня, Дэвенпорт. Было приятно прокатиться в твоей тачке. Больше не стану задерживать тебя. По всей видимости, тебя уже потеряли.

С этими словами я поправляю подол платья и шубы, а затем, не дождавшись ответа, выбираюсь из машины и ныряю в ближайший вход в дом.

Приятный аромат одеколона МП за считаные секунды уничтожается едким запахом канализации. Я прикрываю нос рукавом и морщусь, бегло оценивая помещение, в котором оказалась. Плитка на полу потрескалась, штукатурка облупилась. Коридор тускло освещен, стены покрыты следами от грязных рук и потертостями.