Тори Майрон – Разрушая нас (страница 8)

Если серьезного брюнетика и удивили мои познания о его красавце, то он не подает вида и решает никак не комментировать.

– Мой. И что?

– А то, что я именно там, где и должна быть, – уверенно сообщаю, расплываясь в улыбке.

МП* [Прим. автора: сокращение от Мистера Правильность] хмурится сильнее прежнего и, кажется, с каждой секундой молчания злится все сильнее.

– Что за хрень? – цедит он спустя несколько секунд, которые ушли у него на анализ моих слов.

– Я не хрень, мой милый, а твой утренний подарок.

Вспомнив о подстаканнике с двумя капучино и пакетом с маффинами, я беру завтрак в руки и снова поворачиваюсь к брюнетику лицом.

– Сюрприз-сюрприз!

Моя лучезарная улыбка намертво прилипает к губам, пока я наблюдаю за тем, как быстро меняются эмоции на лице пай-мальчика: сначала недоумение, потом осмысление и в конце раздражение, которое он не считает нужным скрывать.

– Ты не подарок, русалка, а, по всей видимости, мой урок, – произносит с тяжелым выдохом, запуская пятерню в темные волосы. – Впредь буду знать, что нельзя верить на слово таким девушкам, как ты. Даже деньги не гарант того, что ты выполнишь обещанное. Или нужно было заплатить больше?

Первое желание — устало закатить глаза. Второе — плеснуть идиоту кофе в лицо.

Меня не задел его очередной намек на то, какой непорядочной девушкой он меня считает — дело не в этом. Я просто всегда раздражаюсь в общении с такими «правильными», осуждающими всех и вся людьми. Так и подмывает смыть остывшим капучино всю его уверенность в моей говнистости или испачкать тачку в наказание. Но так как я имею слабость к крутым, мощным, раритетным машинам, у меня рука не поднимется мстить через порчу автомобиля. Что же насчет его рожи… тут нужно сдержаться. Злить пай-мальчика еще больше не входит в мои планы. Это лишь усложнит задачу ткнуть носом в его же дерьмо, которое он либо скрывает ото всех, либо сам о нем не догадывается.

Пока.

Одно из двух. Третьего не дано. Проверено. Подтверждено. Многократно. Исключений не существует.

– Расслабься, мне не нужны твои деньги, брюнетик, – уверенно и четко заявляю я.

МП усмехается.

– Именно поэтому со спокойной душой их взяла.

– Да, взяла, но только для того, чтобы купить нам на завтрак кофе с самой обалденной выпечкой в Спрингфилде.

Взгляд карих глаз падает на пакет в моих руках, и в нем назревает недоумение.

– Эта выпечка сделана из золота?

– Из сахара, яиц и муки высшего сорта.

– Не знал, что все это в наше время стоит больше тысячи долларов.

– Все это, – приподнимаю завтрак выше, прежде чем начать театрально отчитываться, подобно секретарше: – Стоит всего двадцать долларов, а оставшиеся тысяча двести восемьдесят я заплатила кондитеру за то, чтобы он выпек для меня маффины раньше открытия кофейни и я успела тебя встретить с ними к концу твоей работы.

Напряженное лицо брюнетика нисколько не смягчается, в глазах пестрит неверие вперемешку с усталостью и раздражением.

– Что? Не веришь, что я отдала все твои деньги? Так обыщи меня, и сам убедишься, что каждое мое слово — правда, – чуть приглушив громкость голоса, произношу чувственно и развожу руки в стороны, раскрывая полы своей шубки и показывая, что готова к обыску.

Но обыск, разумеется, не начинается. Это было ожидаемо. А вот то, что пай-мальчик даже беглым взглядом не оценивает мое откровенное декольте и фигуру, на которые обычно пускают слюнки все мужчины, немного удивляет. Видимо, он чуть более крепкий орешек, чем все предыдущие мужчины, раз продолжает грозно сверлить меня взглядом и без капли интереса в голосе высекает:

– Слезай немедленно с моей машины и поезжай домой.

Ух… Командир какой. Мне нравится. И еще больше нравится нарушать приказы.

– Нет. Я не для этого прождала тебя несколько часов. Еще и ножки с ручками подморозила.

– Тебя никто не просил так страдать. Слезай.

– Нет, – повторяю тверже.

– Либо ты слезаешь сама, либо я помогу.

– Можешь помочь, я не против. А также помоги мне сесть в машину. Ну… знаешь, открой дверь и все такое, – расплываюсь в очаровательной улыбке и поигрываю бровями.

Брюнетик вздыхает, возводя взгляд к небесам. Утренним и пасмурным.

– Я тебе уже сказал, что меня не интересуют твои «все такое» и прочее.

– И я тебя услышала с первого раза. Не обольщайся, милый. Я не грежу переспать с тобой и не предлагаю тебе ничего непристойного, что сможет скомпрометировать тебя в глазах твоей любимой девушки. Я просто хочу позавтракать с тобой.

– Просто позавтракать со мной? С незнакомцем, чья сестра на тебя напала?

Его злость смывается удивлением. Я же продолжаю мило улыбаться.

– Все верно. Ты видишь в этом что-то странное?

– Нет конечно. В тебе вообще нет ничего странного. Я ежедневно встречаю по утрам неугомонных девушек, похожих на Пинки-Пай [Прим.автора: Пинки Пай — розовая земная пони из мультсериала "Дружба — это чудо", известная своей энергичностью, веселым нравом и любовью к вечеринкам и сладостям], которые разваливаются на моей машине с маффинами за штуку баксов.

– Вот видишь, какая я неординарная и безумно щедрая. Лови, цени и никогда не отпускай.

– Я бы описал тебя иначе, – не оценив моей шутки, произносит практически монотонно, без капли веселья в голосе.

Что ж… Ладно. Другого я от него не ожидала. Вполне вероятно, он из тех типов людей, которые не совершают необдуманных и абсолютно нелогичных поступков. Каждый его шаг выверен, рассчитан и ведет к определенной цели, а жизнь распланирована по пунктам до конца его дней.

У меня тоже есть цель, однако по пути к ней ничто не мешает мне поступать сумасбродно, возможно, глупо и спонтанно. Я действительно могла спокойно поехать домой, залечить подбитую губу, лечь спать, а завтра снова приехать сюда, чтобы встретиться с брюнетиком, но… это было бы скучно. Не в моем стиле.

– Вот и сделай это, – отвечаю с той же милой улыбкой на губах. – Опиши меня, только, будь добр, в машине, по дороге домой.

– Я не…

– Ко мне домой, – поясняю я для точности. – Тебе же не составит труда подбросить замерзшую русалку, которая принесла завтрак и прождала тебя полночи в одиночестве?

Не дожидаюсь ответа, начинаю мило хлопать глазками и вздрагиваю от утреннего свежего порыва ветра. Он наносит ощутимый удар по лицу, откидывает мои растрепанные волосы за спину и покрывает кожу мурашками.

Реакция брюнетика не заставляет себя ждать. Он все-таки соизволяет быстро пробежаться взглядом по мне и глухо чертыхается. Видно, что не хочет впускать меня в свою машину и куда-либо везти. Но наш Мистер Правильность — джентльмен. Настоящий книжный грин флаг. Он не сможет справиться со своей кристально чистой совестью, если позволит девушке продолжать мерзнуть у него на глазах. Даже если эта девушка ему не нравится. Это не по-мужски, поэтому ему приходится через «не хочу» кивнуть в сторону машины, сообщив о своем согласии.

– Давай это сюда, – брюнетик забирает стаканы с пакетом из моих рук. – А теперь слезай. Только осторожно, – повторяет без строгости, скорее с усталостью.

Довольная я наблюдаю, как он молчаливо обходит машину, останавливается у пассажирской двери и, открыв ее, одним лишь взглядом требует сесть внутрь. А меня дважды просить не надо. Миг — и я сползаю с капота. Второй — плотнее закрываю полы шубы. Третий — уже сижу в удобном сиденье, вдыхая приятный запах брюнетика, заполнивший салон вместе с ароматом натуральной кожи.

Мне нравится одеколон МП. Смесь морского бриза и ветивера. Свежесть с теплым, дымчатым ароматом. Нечастое сочетание. Гармоничная противоречивость.

Пока я вдыхаю и наслаждаюсь, Дэвенпорт занимает водительское место, вставляет кофе в подстаканники автомобиля и умещает пакет с маффинами на мои колени. После требует:

– Диктуй адрес.

Он определенно желает побыстрее выполнить задачу джентльмена и избавиться от меня.

Но не торопись, Мистер Правильность, сделать это быстро не получится.

– Сначала завтрак, – беру один стакан с капучино и протягиваю ему, но МП не забирает его, сверля меня взглядом.

– Адрес.

– Завтрак.

– Адрес.

– Вместо того, чтобы тратить время на споры со мной, мог бы уже полакомиться десертом.

– Я не хочу лакомиться твоим десертом.

– Свой десерт я тебе не предлагаю. Сегодня только маффины.

МП закатывает глаза. Опять. К слову, это у него получается делать максимально раздражающе. Не сразу замечаю, как начинаю сильнее сжимать пальцами стакан, норовя смять картон и разлить напиток по салону. Однако это замечает брюнетик, и его уставший взгляд мгновенно закрашивается негодованием.

– Если ты зальешь мою машину… – поймав меня на цепь сурового взгляда, цедит он тихо, угрожающе.